Коулу с трудом верилось, что всего несколько дней назад он в последний раз входил в административный корпус «Объединенных предприятий». Он женился на Диане Фостер. Это не сон. При этой мысли он улыбнулся, проходя мимо ошарашенной девушки в приемной.

Вдобавок к его ощущению нереальности все вокруг словно изменилось с тех пор. Пока он проезжал по территории, ухоженный газон вдруг показался ему изумрудным бархатом, а озеро – сияющим голубым кристаллом. Обратившись к шоферу, Коул заметил, что сегодня на редкость ясный день, и хотя шофер сразу согласился, он был потрясен праздной беседой с обычно молчаливым хозяином.

Никто, кроме него, не замечает эти фантастические перемены, наконец понял Коул.

Потому что никто из этих людей не знает, как мила, забавна, смела и прекрасна Диана. Вероятно, жены его служащих никогда не покупали средство для отпугивания змей, не останавливались в кемпинге, не напивались на собственной свадьбе, не шутили, сидя на коленях мужей в самолетах. Их спутницы, должно быть, никогда не носили царственные лиловые платья, не входили в бальный зал, подобно королевам, не хмелели от шампанского и не звонили в студию Си-эн-эн, чтобы сообщить о своей свадьбе…

Совещание только началось, когда Коул прошел мимо кабинок секретарей и шагнул в конференц-зал. Его наполняли десятки руководителей отделов, в том числе Дик Роуз и Глория Куигли из отдела по связям с общественностью, и Аллан Андервуд, вице-президент по кадрам. Все они уставились на Коула с неуверенными улыбками, и наконец Аллан Андервуд нарушил молчание.

– Какой сюрприз! – воскликнул он, имея в виду женитьбу Коула.

Остальные немедленно подхватили нестройным хором:

– Поздравляем, Коул!

– Это великолепно!

– Как мило!

– Восхитительно!

– Чудесно!

Коул даже бровью не повел.

– Неужели всем вам так нравится мой новый галстук?

– Ваш новый… что?! – непонимающе переспросила Глория.

– Мой галстук, – повторил Коул, но не сумел сдержать улыбку, сверкнувшую в глазах. – Он немного ярче тех, что я привык носить.

– Я имела в виду…

– Да?

– Вашу жену.

– Ах, да! – подхватил Коул, проиграв битву с собственной улыбкой. – Это она подарила мне галстук.

Повернувшись, он направился в свой кабинет. Служащие переглянулись.

– Насчет галстука – это он серьезно? – промямлил Андервуд.

Глория закатила глаза:

– Нет, это была шутка!

– Коул никогда не шутит, возразил Дик Роуз.

– А сейчас пошутил, – торжественно заявила Глория.

– Примите мои поздравления, мистер Гаррисон, – сказала секретарь Коула Ширли вслед за ним в кабинет. – Я – большая поклонница семьи Фостер, – слегка улыбнувшись, призналась она.

– И я тоже, – с ответной улыбкой заявил Коул, вынимая папки из кейса. Не в состоянии продолжать разговор о Диане, он переключился на неотложные дела. – Передайте Джону Недерли, что я жду его.

Ширли кивнула.

– Он звонил уже дважды, добиваясь встречи с вами.

– Поздравляю со вступлением в брак, Коул! – с порога воскликнул Недерли. – Жена сообщила мне эту новость час назад. Она в восторге и надеется как-нибудь познакомиться со своим кумиром – миссис Фостер.

Коул не стал терять время на любезности.

– Закрой дверь, – коротко велел он. – А теперь скажи, что, черт возьми, происходит? – потребовал он, откинувшись на спинку кресла и вглядываясь и лицо одного из самых одаренных выпускников Гарвардский школы права с недовольной гримасой. – Сегодня утром во время пресс-конференции какой-то журналист сообщил, что мной заинтересовалась КЦБ.

Недерли покачал головой:

– Не совсем так.

Лицо Коула прояснилось – но всего на миг.

– КЦБ поручила Нью-йоркской фондовой бирже расследовать покупку компании Кушманов в качестве первого шага – именно это сейчас и происходит.

– А потом?

– КЦБ отчитывается непосредственно перед конгрессом, потому обладает почти неограниченной властью. Значит, что бы ни обнаружили представители биржи, КЦБ имеет право пересмотреть дело и вынести собственное решение.

Если они сочтут, что незаконность действий можно доказать, тебе придется выступать ответчиком в административном суде КЦБ. Если судья КЦБ признает тебя виновным, дело будет передано в Федеральный суд, а может, и в Верховный. Невозможно предугадать, в чем тебя попытаются обвинить – наверняка в фондовых махинациях, как и в мошенничестве. Но инкриминировать тебе распространение ложной информации они не смогут – до тех пор, пока не докажут, что мы фальсифицировали результаты испытаний.

– Признайся, – гневно произнес Коул, – не кажутся ли тебе несколько преждевременными последние фразы?

Недерли оглядел свой костюм и стряхнул невидимую пылинку со штанины.

– Наверное, мне захотелось щегольнуть познаниями. – неловко пошутил он.

– Или?.. – подсказал Коул.

Недерли вздохнул:

– У меня плохое предчувствие, Коул. Расследование биржи продвигается семимильными шагами. Из более или менее надежного источника мне уже сообщили, что КЦБ имеет достаточно вескую причину привлечь тебя к суду.

– Что это за «веская причина»? – небрежно поинтересовался Коул.

– Акции компании Кушманов расходились по двадцать восемь долларов и росли в цене, потому что компания разрабатывала новый микропроцессор, но уже спустя несколько дней после испытаний по Уолл-стрит прошли слухи, что чип оказался ненадежным. Акции упали в цене до четырнадцати долларов, и тут ты предложил купить компанию. Все это выглядит чертовски подозрительно!

– Не забывай: я платил по девятнадцать, а не по четырнадцать долларов за акцию.

– Это было необходимо, чтобы выкупить всю компанию. Не отрицаю, акционеры Кушманов совершили выгодную сделку, обменяв свои акции на наши, – к тому же ты устроил безналоговый обмен.

– Тогда какого же черта им еще надо?

– Я же сказал, что внешне все выглядит очень подозрительно.

– Мне наплевать, как выглядит сделка…

Джон нахмурился и покачал головой:

– По-моему, тебе пора принимать меры.

– А совета получше у тебя не найдется?

– Другого выхода у тебя пока нет.

– Как бы не так! – взбешенно выпалил Коул и нажал кнопку селектора. – Ширли, соедините меня с «Каррозерсом и Файнбергом». Я согласен поговорить с любым из компаньонов.

Название самой известной и дорогой юридической конторы в Вашингтоне вызвало у Джона тонкую улыбку.

– Я уже связался с ними и предложил поработать на тебя. Возможно, они убедят КЦБ, что не стоит трудиться зря.

Коул отменил распоряжение, отданное секретарю. Он снова самодовольно откинулся в кресле и задумчиво уставился на Недерли.

– Ты хочешь обсудить что-нибудь еще? – осведомился юрист.

– Твой галстук, – без обиняков заявил Коул.

Эта фраза встревожила Недерли сильнее, чем опасность нависшая над Коулом и «Объединенными предприятиями».

– А что с моим галстуком?

– Он слишком темный.

– Ты тоже всегда носишь темные галстуки.

– Теперь уже нет, – возразил Коул, забавляясь открытием, что его лощеный юрист, по-видимому, подражает своему боссу.