Коул давно свыкся с любопытными взглядами представителей и того и другого пола, которые устремлялись на него, стоило ему где-нибудь появиться, однако никогда еще его не подвергали столь откровенному и пристальному разглядыванию, чем в то утро, когда он вошел в офис компании Фостеров. Через несколько минут он понял. Диана поддерживает со своими служащими гораздо более дружеские отношения, чем он – со своими, и при этом нравится своим подчиненным гораздо больше, чем обычно нравятся работодатели. Особенно такие, как Коул.

Коул привык, что к нему относятся с благоговением, страхом, даже скрытой враждебностью, но всегда с уважением и никогда – радушно и искренне, а тем более дерзко. Диана познакомила его с каждым сотрудником каждого отдела, и Коулу пришлось выслушать уйму разнообразных поздравлений, напутствий и комплиментов: от строгих приказов заботиться о Диане до шутливых замечаний, что благодаря разнице в росте он наверняка станет главой семьи, и прозрачных намеков на его физические достоинства. Сначала он был изумлен, а затем счел происходящее забавным. Бойкая двадцатилетняя девица из производственного отдела похвалила его галстук, а прикованный к инвалидному креслу художник поинтересовался, как удается Коулу поддерживать такую великолепную форму. Когда они достигли отдела продаж, еще одна особа так высказалась по поводу телосложения Коула, что тот недоверчиво повернулся к Диане.

– Что она сказала? – шепотом спросил он, Диана опустила голову, скрывая улыбку:

– Что у тебя «классная задница».

– Так я и думал. – Спустя минуту он повернулся к Диане. – Женщине в соседней комнате – та, у которой руки перепачканы краской, – понравился мой галстук. Спасибо, что ты одолжила мне его.

Сегодня утром он выяснил, что захватил с собой только черный галстук для смокинга, а не темно-синий, как ему казалось. Диана отправилась к себе в спальню и вернулась с коробкой.

– Он понравился мне с первого взгляда, – объяснила она. – Вот я и купила его, чтобы подарить… кому-нибудь.

По замешательству Дианы Коул догадался, что этот подарок был предназначен для Пенворта, и хотя галстук оказался немного ярче, чем те, к которым он привык, Коул обрадовался.

– Не одолжила, а подарила, – поправила Диана. – Я покупала его не для Дэна, а просто на всякий случай.

Пресс-конференцию намечалось провести в просторном кабинете Дианы, где уже толпились десятка три репортеров и фотографов. Около двери Диана остановилась и, повернувшись, поправила галстук Коула привычным жестом жены.

– Идеально! – объявила она.

Коул подумал, что это Диана выглядит идеально в лимонно желтом шелковом платье с белым воротничком и широкими белыми манжетами. Заметив нескрываемое восхищение в глазах Коула, Диана сжала его пальцы, когда они вдвоем шагнули в шумную, многолюдную комнату.

Коул сразу же заметил, что около стола Дианы разместились ее бабушка, дедушка, мать и Кори. Это проявление семейной солидарности потрясло и тронуло Коула. В растерянности он прошелся по кабинету, ослепленный вспышками и оглушенный жужжанием камер.

Слегка опомнившись, он отметил, что атмосфера этой пресс-конференции разительно отличалась от тех, на каких ему доводилось присутствовать. Репортеры не проявляли ни тени враждебности или подозрительности. Они шутили по поводу затянувшейся холостяцкой жизни Коула и поддразнивали Диану, заявляя, что женщина имеет право передумать – этот на редкость галантный способ игнорировать предательство Пенворта приятно удивил Коула. Диана держалась с безупречной безмятежностью, улыбка не сходила у нее с лица.

– Давно ли вы знакомы друг с другом? – спросил кто-то.

– Мы познакомились, когда Коул еще учился в колледже, – пояснила Диана.

На вопросы они отвечали по очереди, как предложила Синди.

– Когда начнется ваш медовый месяц?

– В конце этой недели, – ответил Коул, подразумевая поездку к Кэлу.

– Куда вы отправляетесь?

Диана приоткрыла было рот, но Коул перебил ее.

– Сообщать об этом вам мы намерены в последнюю очередь, – произнес он с шутливой любезностью, опровергающей дурную славу, которой Коул пользовался у журналистов.

Пресс-конференция продолжалась без малейших помех – до тех пор, пока тощий усатый мужчина из первого ряда не обратился к Коулу;

– Мистер Гаррисон, как вы прокомментируете слух, что Комиссия по ценным бумагам и биржам собирается провести расследование возможных нарушений в связи с делом Кушманов?

Коул почувствовал, как напряглась Диана, и испытал огромное желание вышвырнуть негодяя в окно. Но к удивлению всех присутствующих, особенно Коула, в борьбу с грозно вскинутыми кулаками ринулась бабушка Дианы.

– Молодой человек, – раздраженно заявила она сорокалетнему журналисту, – по-моему, химические удобрения в пище, которую вы употребляете, очень испортили ваш нрав!

Комнату огласил взрыв хохота. Он еще звучал в здании, пока расходились репортеры и фотографы. Лимузин Коула ждал снаружи, чтобы отвезти его в аэропорт, через полтора часа в Далласе у него была назначена встреча. Коул злился на репортера и был тронут поддержкой своих временных родственников, особенно Розы Бриттон. Оглядев все семейство Фостер, он совершенно растерялся и, не сумев справиться с неловкостью, улыбнулся всем сразу, а затем наклонился и по-братски поцеловал Диану в щеку.

– Увидимся в четверг.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Генри Бриттон первым пришел в себя.

– Интересно, – произнес он задумчиво, – когда в последний раз заступались за этого парня?

Кори осталась в кабинете Дианы, чтобы помочь ей. Язвительные замечания Спенса насчет щепетильности Коула вертелись у нее в голове вместе с тревожным упоминанием о расследовании КЦБ.

Она подобрала фантик от жевательной резинки и клочок бумаги с бледно-голубого ковра, а когда расставляла четыре стула на прежние места в дальнем конце кабинета, Диана подошла к столу и пристально взглянула на сестру.

– Кори!

Кори обернулась с ослепительной улыбкой, бережно снимая с полки хрустальную статуэтку павлина от Стьюбена, одну из коллекции Дианы, и возвращая ее на привычное место – точно в центр стола.

– Да?

– Что случилось?

Кори отступила, проверяя, удачно ли расположены павлин и хрустальная вазочка, и передвинула вазу немного левее.

– Ничего. А почему ты спрашиваешь?

– Потому, что склонностью к педантичности и порядку отличаюсь я – разве ты забыла? А ты – творческая личность, предпочитающая хаос.

Кори отдернула руку от вазы, в которой пыталась разложить конфеты ровными кругами.

– Ты же знаешь, журналисты всегда раздражают меня.

– Особенно когда делают оскорбительные намеки в адрес твоего нового родственника? – подсказала Диана с понимающей улыбкой.

– Да, – со вздохом призналась Кори. Она не могла заставить себя рассказать Диане, что Спенс сомневается в порядочности Коула, но вместе с тем не могла не предупредить сестру.

– Вчера Спенс говорил, что Коул нажил уйму врагов.

– Конечно, – невозмутимо подтвердила Диана. – Единственный способ избежать вражды – ни в чем не преуспевать.

Кори поразила способность сестры оставаться спокойной и рассуждать логично в самое неподходящее время. Прислонившаяся к столу Диана выглядела скорее как фотомодель, а не глава компании.

Она создала процветающую корпорацию и с тех пор не потеряла ни капли женственности и мягкости.

Улыбнувшись. Кори высказала свою мысль вслух.

– Ты – гордость женской половины человечества, сестренка, – произнесла она и ушла, весело попрощавшись с Дианой.

Диана мечтательно уставилась в пространство, припоминая нежные, незабываемые слова, которые Коул произнес вчера ночью, и обдумывая предстоящий медовый месяц. Вернувшись к реальности и взглянув на часы, она решила позвонить Дугу после совещания. Диане хотелось, чтобы Дуг узнал про ее свадьбу из первых рук.

Когда Диана вернулась с совещания в производственном отделе, Дуг мерил шагами ее кабинет и, судя по зловещему выражению его лица, ничуть не радовался за нее. Диана прикрыла дверь, и едва щелкнул замок, как Дуг взорвался, выпалив приглушенным, полным злобы голосом:

– Из всех тупых, безмозглых… не могу поверить, что ты и вправду вышла, замуж за этого… подонка! Ты лишилась рассудка! Господи, если бы я только мог, остановить тебя!

Диана приготовилась образумить его, но оскорбления в адрес Коула вызвали у нее такую досаду, что она молча обошла вокруг стола. Застыв на месте, она гневно следила, как Дуг вышагивает перед ней, запустив пальцы в шевелюру.

– Избавься от него. Немедленно. Заяви, что он одурманил тебя наркотиками, сделай что угодно, но расстанься с ним. Он недостоин находиться в одной комнате с тобой. Его место – на конюшне, в навозе!

– Ты сноб! – не выдержала Диана.

– Если презрение к выскочке делает меня снобом, я согласен быть им.

– Как ты смеешь так говорить! – выпалила Диана. – Что с тобой стряслось?

Упорство Дианы только усилило ярость Дуга. Хлопнув обеими ладонями по столу, он склонился над ним и процедил сквозь зубы:

– Я – твой друг. Сделай это ради меня – пусть этот сукин сын катится ко всем чертям!

– Ты рассуждаешь неразумно.

Он вновь забегал по комнате.

– Ну как тебе втолковать? – Остановившись, Дуг снова повернулся к Диане. – Фортуна отвернулась от Гаррисона! За него взялась КЦБ, и это только начало. Когда федеральное правительство разделается с ним, он окажется за решеткой, как Айвен Боески и Майкл Милкен. В Техасе ему тоже не дадут больше сделать ни шага. И тогда он станет всего-навсего бывшим заключенным!

Диана была потрясена, но сумела невозмутимо спросить:

– Почему ты так считаешь?

– Потому, что он провернул грязную сделку. Он мошенник и негодяй. Он – животное!

– Приведи хотя бы один факт!

– Не могу! – выкрикнул Дуг.

– Тогда прошу тебя – не верь слухам, – мягко произнесла Диана, протягивая руку. – Положись на меня и успокойся.

Но его внезапная печаль оказалась более тяжким зрелищем, нежели гнев.

– Диана, ради тебя я готов броситься под поезд, но не в силах помочь тебе, пока ты замужем за этим чудовищем.

– Он останется моим мужем, – произнесла Диана непререкаемым тоном, удивившим даже ее саму.

Дуг побледнел, словно получив пощечину.

– Значит, этот ублюдок способен свести с ума любую женщину? Даже тебя?

Диана предположила, что Дугу известно о влюбленности в Коула всех подруг ее юности, но не ответила на его выпад. У нее перехватило дыхание и выступили слезы, когда человек, которого она знала всю жизнь, не говоря ни слова направился к двери.

– Дуг! – сдавленным голосом позвала она.

Когда он повернулся, его лицо было совершенно бесстрастным.

– Да?

– До свидания, – с болью прошептала Диана.