Четыре храма поспешили воспроизвести создание священного императора на Северных Островах, Восточном Континенте и Западных Континентах соответственно. Им удалось создать ещё двух.

В Ордене Вальтриан велось множество дискуссий о последних событиях. Мои старшие Вальтхорны в основном понимали мою позицию: конфликты мира не имели значения.

Люди постоянно воевали. Не мне было вмешиваться, если только они не пересекали красные линии. По большей части войны оставались феодальными, где две армии встречались на каком-либо поле битвы. Мои Вальтхорны, насколько я мог судить, понимали, что эти империи со временем угаснут, и все они признавали прогресс, достигнутый в защите мира от демонов.

Но вопрос Когда Эон собирается что-то с этим сделать? звучал всё громче, и моим жрецам пришлось работать на износ, объясняя моё бездействие широкой публике и всё более недовольной знати.

Герои тоже не остались в стороне от войны.

Некоторые из них поддерживали небольшие королевства и гаремы. Пока что гильдии были достаточно умны, чтобы избегать нападений на них, поскольку это было бы самоубийством. Герой мог сравнять королевство с землёй за одну ночь.

Вместо этого гильдии обращались к героям за технологиями. Они предлагали платить им за геройские артефакты — супероружие для использования против другой стороны.

Мне пришлось вмешаться и остановить сделки, напомнив героям, что они не должны ввязываться.

Героям поначалу это не очень понравилось, ведь это означало, что они не получат больших денег, но они понимали, что геройские артефакты станут орудиями массовой бойни. Не для этого создавались геройские артефакты. Они предназначались как экстренные инструменты, а не супероружие для обычной войны. Даже защитные геройские артефакты означали, что защитники могли бы получить прочную базу для расширений и контратак. Так что единственно верным шагом было не продавать геройские артефакты.

Герои также испытывали огромное давление со стороны четырёх храмов, требующих, чтобы они поддержали защитников геройскими артефактами. Храмы утверждали, что их силы, их присутствие в мире — всё это благодаря богам, поэтому они должны поддержать священного императора в его крестовом походе.

И вновь, единственно возможным шагом было воздержаться.

К этому моменту становилось всё более очевидным, что если защитники одержат решительную победу, ответный удар и крестовый поход против Центрального Континента были почти неизбежны.

Опьянённые эйфорией победы, они попытались бы восстановить свою силу в качестве возмездия.

Я в частном порядке спросил у своих держателей доменов, что бы они предприняли, оказавшись в нынешней ситуации. Эдна вздохнула. — На самом деле, мне уже задавали этот вопрос в моём рыцарском ордене. Многие просто жаждут боя.

— Ненужный конфликт, — произнёс Люмуф. — Но эта война, похоже, способствовала появлению большего числа высокоуровневых личностей по обе стороны конфликта.

— Ужасно так говорить, когда люди гибнут, — выругалась Стелла. — Эон, ты должен это остановить. Войны — это плохо.

Стелла, как земная уроженка, естественно, не считала войны благом. Люди гибли, пусть даже смертей было не так уж и много. Это объяснялось традиционным характером этих феодальных войн.

Убийство граждан, производивших товары, работавших в шахтах и генерировавших ресурсы, необходимые завоевателям, не казалось разумной идеей. Слишком много смертей в определённой области, как правило, порождало энергию смерти, которая запускала появление нежити и призраков и создавала проклятые земли.

Это всё ещё не был мир бомб и ракет, даже если существовало некое эквивалентное оружие. Маги, даже если казалось, что они повсюду, были не настолько многочисленны, чтобы использовать свои способности без ограничений.

Алка пожала плечами. — Уместно напомнить всем, что наша цель — остановить демонов навсегда. Если это косвенно ведёт к этой цели, повышая уровень каждого, то, я считаю, это можно оставить как есть.

— Наверняка есть способы повышать уровень людей получше, чем войны! — возразила Стелла.

— В больших масштабах, без необходимости контролировать огромное учреждение? — ответила Алка. — Войны — лучший способ. Второй по эффективности — демонические вторжения в наши миры.

— Поддерживать институт такого размера было бы лучше, чем это, — сказала Стелла, а затем глубоко вздохнула. — Просто отвратительно, что само наличие уровней и магии означает, что условия никогда не будут равными, поэтому само понятие равенства откровенно смехотворно. Это всё равно что пытаться сказать, что рыба равна человеку.

— Именно. В определённом смысле это просто естественный порядок конфликта. В вашем мире, возможно, и существует концепция равенства, но она существует только среди людей. Может ли человек когда-либо быть равным пришельцу с намного превосходящими силой и интеллектом? Может ли человек быть равным дельфину или льву? Должно быть некое общее понимание для существования равенства, и до некоторой степени — узкий диапазон способностей. С такими огромными различиями в способностях совершенно нормально, что королевства ценят стоуровневого генерала намного больше, чем десятиуровневого солдата. Потому что они не равны.

— Значит, большие разрывы в силе создают феодальные общества, — выругалась Стелла. — Но, полагаю, ты права. Куриная ферма, даже насчитывающая миллионы особей, не может помешать человеку забить их. Высшее существо с куда большим интеллектом, чем наш, сочло бы наш разум не более чем разумом выращенной на ферме курицы и, таким образом, забило бы нас на мясо, если бы нашло нас вкусными.

— Таким образом, Эону не чуждо рассматривать своё решение как эквивалент того, как человек наблюдает за двумя большими армиями муравьёв, истребляющих друг друга. Останавливает ли человек дерущихся муравьёв?

— Но эти муравьи однажды могут вырасти до уровня Эона.

— И только тогда Эон будет относиться к ним как к равным себе.

Стелла почесала волосы, а Эдна вздохнула. — Мне это не очень нравится.

— Выбор имеет последствия, Стелла. Выбор гильдий и выбор королевств, — вмешался Люмуф. — Наша цель — ограничить сферу вовлечения, чтобы лимитировать ущерб. Пусть дети сами разбираются в песочнице.

Командир рыцарей кивнул в знак согласия. — Так и поступим.

Стелла, конечно же, вскоре отвлеклась на другие дела. Она и группа архимагов Пустоты теперь находились на Мире-Комете, надеясь выяснить, как манипулировать его траекторией через Море Пустоты.

Это была непростая задача. Подсказок определённо не было.

Мои попытки узнать что-либо и пообщаться с Волей Древодома не увенчались успехом. Она снова погрузилась в сон. Другие держатели доменов тоже не имели понятия.

Поэтому нам пришлось экспериментировать.

Маги Пустоты пытались вводить ману Пустоты в мир или в Море Пустоты. Они подозревали, что манипуляции Морем Пустоты, вероятно, и были способом, которым миры дрейфовали по нему, поэтому они попытались использовать техники, схожие с астральными туннелями, созданными демонами, и применять эти туннели как некое подобие вёсел.

Затем группа магов Пустоты, наблюдающая за Миром-Кометой, должна была следить за любыми отклонениями от ожидаемой траектории.

Ничего.

Они пробовали туннели другой формы или с большей силой.

Они не были уверены, что именно им нужно, даже зная конечную цель. Пока что им приходилось продолжать экспериментировать.

Было возможно, что мы не сможем управлять миром без Воли Мира, возможно, через систему. Если это так, нам потребуется создать нового держателя домена, который сможет слиться с Волей Мира, а затем отправить этот мир на самоубийственную миссию.

Это казалось гораздо более пугающей и ужасающей перспективой.

Однако маги Пустоты не сдавались.

49

ГОД 236

“— Ладно, наша цель — пробиться к горным хребтам, — объявила Эдна группе из восьми Вальтхорнов сотого уровня, и все восемь кивнули. — Мы будем здесь.

Лавамир теперь был нашей основной тренировочной площадкой, помимо подземелий. Для большинства Вальтхорнов высокого уровня жизнь включала в себя путешествия по мирам, посещение таких мест, как Бореальмир, где они брали месячные миссии по исследованию местности и попыткам собрать по крупицам историю этого мира, или тур на Лавамире, где им предстояло сражаться с огромными роями демонов, добираться до определённого места, основывать временную базу и защищаться от орд.

В составе небольшой команды.

Мы старались изо всех сил подталкивать их, пробовать более необычные и сложные испытания. Стоуровневые Вальтхорны также предлагали друг другу миссии и вызовы. В конце концов, каждому необходимо было иметь собственное мнение.

Двое из восьми Вальтхорнов сотого уровня были членами ордена рыцарей-Вальтхорнов Эдны. Это была неофициальная группа, и поскольку она не была официальной, они назвали себя, отчасти в шутку, Орденом Остроконечного Копья.

Рыцари обучались уметь мастерски владеть самым разным оружием, но турнирные копья и пики были любимым оружием этих рыцарей.

Это было практическое соображение. Когда демоны были такими гигантскими существами, имело больше смысла использовать копья, особенно метательные копья, заряженные магией и предназначенные для высвобождения огромных зарядов энергии.

Большая дистанция была просто более эффективна с крупными магическими существами и безопаснее.

— Ну как они? — Стелла села рядом с ней, отдыхая от собственного путешествия по мирам. Она переложила многие инициативы на архимагов, так как не могла реально заниматься столькими проектами одновременно. Другие архимаги даже взяли на себя руководящие роли, поскольку Стелла и ещё один архимаг пустоты сосредоточились на аспектах обучения новых магов пустоты.

Существовал пробел в образовании для магов пустоты, несмотря на все мои попытки скопировать и записать её опыт через мою академию снов.

Результаты обучения магов пустоты всегда были немного лучше, когда инструктором была Стелла, так как у неё был личный опыт от заратанов. Боль, которую она пережила во время многочисленных попыток развить ману пустоты, дала ей понимание, которого не было у молодых магов пустоты с более целенаправленными процессами обучения.

Заратаны не были воинами, и Лилис сказала мне, что любые попытки привлечь заратанов к военным действиям обречены на провал. Максимум, что они делали, это обучали.

Этот год также был первым годом с момента основания Бранчхолда, когда новобранец с Горного мира был принят в элитные Вальтхорны.

Прошло чуть меньше тридцати лет с того дня, когда один человек из Бранчхолда, человек- мечник по имени Фарсан, достиг сотого уровня.

Ничто не сравнится с шоком первого посещения миров демонов. Почувствовать присутствие небытия в мире, поглощённом гибелью.

Это позволяло легко представить, что станет с их домом, если демоны преуспеют.

Распространённый недостаток людей заключался в том, что многие с трудом представляли будущее, если не видели его сами. Можно было рассказывать им тысячи историй, но пока они не побывают там, не почувствуют это на своей коже, не увидят своими глазами, это будущее казалось им невероятно далёким.

Для моих Вальтхорнов, особенно для тех, кто впервые посещал миры демонов, это обычно было целое событие.

Реальность, версия будущего, если их дома падут перед демонами.

Это обычно вызывало инстинктивную реакцию у некоторых новичков, и у Фарсана с Горного мира — тоже. У некоторых, хотя это были люди сотого уровня, совершающие свою первую поездку, случался небольшой приступ паники.

Тех, кто был ниже сотого уровня, я в основном отправлял сражаться в подземельях Древодома или в нескольких подземельях в подземных районах Бранчхолда. Как только они пересекали сотый уровень, их отправляли в другие миры охотиться на демонических чемпионов.

Это означало, что некоторые из них посещали такие места, как Лавамир, Бореальмир или Улара.

Для Фарсана мы откладывали его знакомство с этими местами до сотого уровня. Вальтрианский Орден давно говорил о существовании этих миров, но, будучи первым из Бранчхолда, кто увидел это своими глазами, он вернулся мрачным, словно теперь на его плечах лежал некий груз.

— Я не могу быть единственным, кто знает, — сказал он Вальтхорнам, которые были родом из Древодома.

— Они знают.

— Нет, не знают. — Горномир посмотрел на опустошение Лавамира, ощущение пустоты и безжизненности. — Они совсем этого не знают.

Вальтхорны понимающе похлопали Горномира по плечу. — Как только увидишь, уже не сможешь притворяться, что всё в порядке.

Я должен был отдать должное Люмуфу и жрецам. Они были очень хороши в отборе фанатиков для вступления в мой военный культ.

Насколько я знал, частью этого были навыки. За десятилетия Люмуф и мои старшие жрецы получили такие навыки, как Глаз на Талант или Сканер Новобранцев. Вдобавок ко всему, у них был целый багаж знаний и широкое понимание.

Вероятно, в какой-то степени это было промывание мозгов, хотя мои жрецы утверждали бы, что представление набора фактов не является промыванием мозгов.

К этому моменту вопрос казался чисто теоретическим.

Усилия по восстановлению Тропикомира начинали ускоряться, поскольку в новый мир переселялось всё больше мигрантов и пионеров.

Прошло десять лет с момента начала этой инициативы. К этому моменту около семидесяти тысяч жителей Древодома переселились, чтобы посетить мир, не похожий ни на один другой. Мир, все следы цивилизации в котором были стёрты, и теперь он был готов к заселению.

Я задался вопросом, сопротивляется ли этому воля мира, и он ответил лишь ощущением признания. Я подтолкнул его ещё, но он ответил чувством. Принятием.

Не согласием, но принятием.

За время, прошедшее с тех пор, как мы вернули себе этот мир, природная среда Тропикомира значительно улучшилась. Деревья, животные и монстры теперь покрывали большую часть мира, хотя магические энергии едва восстановились выше двадцати пяти процентов от уровня живых миров.