Это было похоже на слепого человека, который трогает хобот слона и хвост слона и теперь должен понять, как выглядит всё животное целиком.

— Довольно редко ты вновь уделяешь нам внимание, — сказал Ивон, пока я наблюдал за детьми под их опекой. И Эриз, и Ивон находились в своих, в некоторой степени, гуманоидных формах, соединенных со своими деревьями.

— Надеюсь, вы не чувствуете себя заброшенными. Мои разумы говорят мне, что у вас всё хорошо. — Ну, я знал о них через свои искусственные разумы, но мое внимание было сосредоточено на детях.

— Я всё ещё чувствую это. Немного, — ответила Эриз, когда одно из заботливых деревьев Фрешки активно взаимодействовало с детьми под нашей опекой.

Дети, такие как Каала, или ящеролюды и древородцы, настроенные на пустоту, нуждались в нашем лучшем уходе и заботе, и поэтому, естественно, на таких людях, как Эриз, лежала обязанность присматривать за ними. Как только они были готовы к любому виду обучения, мои учебные деревья, такие как Ивон, обучали их основам.

— Они в порядке, если вас это интересует, — ответила Эриз. Она была на семидесятых уровнях в качестве некой комбинации попечителя. — Некоторые из новых попечителей приобрели специализированные навыки в работе с ними.

Здоровье детей по всему Центральному Континенту было хорошим, хотя были области с неполным охватом, где службы по уходу за детьми Ордена Вальтриан были менее надежны или персонал, выполняющий эту задачу, имел более низкий уровень.

Одна из больших проблем, с которой мы столкнулись, и в решении которой такие люди, как Эриз и Ивон, чрезвычайно помогли, заключалась в обеспечении персонала и ресурсов. Подобная административная и домашняя работа повышала уровень медленно, и обучение молодых женщин и мужчин для этих ролей было проблемой.

Это не воспринималось как привлекательная или гламурная роль, даже при высоких зарплатах, которые Орден Вальтриан платил за эти роли. Для меня уход за детьми был частью моей программы управления талантами, частью кадрового резерва, поэтому было естественно, что им платили хорошую зарплату.

Но после десятилетий стабильности на Центральном Континенте, менталитет населения изменился и теперь стал напоминать земные общества, где молодые люди стали более придирчивыми к своим ролям и классам.

Моя собственная одержимость предоставлением людям выбора, по сути, привела к тому, что эти люди выбирали определенные профессии, оставляя другие недоукомплектованными, даже с более высокой оплатой.

Молодежь также хотела переехать в большие города, где было всё. Мы заметили, что у матерей, занятых полный рабочий день, младшие дети, как правило, были здоровее, чем старшие дети, так как сами матери приобретали больше навыков, связанных с уходом за детьми.

На Центральном Континенте города с сильным присутствием Ордена Вальтриан имели хорошие показатели рождаемости, главным образом благодаря почти бесплатным комплексным услугам по уходу за детьми, предоставляемым тем, кто хотел иметь детей. Таким образом, поскольку большая часть бремени по уходу за детьми была снята с родителей, они могли свободно совокупляться по своему желанию, и это поддерживало достаточно высокий уровень рождаемости.

Я делал это не из альтруистических побуждений, а лишь для того, чтобы убедиться, что современное общество не столкнется с демографическим кризисом, который привел бы к кризису талантов и ресурсов. Стоимость предоставления таких услуг, по сути, была моей стоимостью талантов.

По мере развития общества и увеличения выбора у отдельных людей, мне придется добавлять больше стимулов, чтобы общество производило то, что я от него хотел. Для попечителей, таких как Эриз, это была роль, в которой я нуждался бы больше.

Я заметил, что определенные расы обладали чертами, которые делали их превосходными в некоторых аспектах ухода. Например, древородцы и дворфы были настойчивы и поощряли глубокую связь с землей. Древородцы и эльфы очень хорошо видели последствия действий в долгосрочной перспективе.

Они могли представить, как усердная работа сегодня окупится через десятилетия, и не воспринимали это как бессмысленное занятие. Поэтому они были отличными наставниками и советниками благодаря своему долгосрочному видению. Люди и более короткоживущие расы лучше быстро устанавливали эмоциональную связь с группой, создавая страстные отношения и взаимопонимание. Но эти отношения также быстро возникали и исчезали, в отличие от более долгосрочного, уважительного и взаимного доверия, которое обычно свойственно эльфам и древородцам.

Обычно.

Что касается долгоживущих существ, я заметил, как отношения Лауфен и Лозанны развивались со временем. Для Лауфен было ожидаемо, что ее дочь будет взрослой, и то же самое касалось их детей, Арлизы и мальчика Лауды.

Будучи взрослыми, они жили обычной жизнью, хотя Арлиза и пережила то, что, по сути, было двухдесятилетним бунтарским периодом. Ее матери приходилось несколько раз вытаскивать ее из неприятностей, хотя, честно говоря, все давали Лозанне много поблажек.

В эти дни мы редко общались, хотя она регулярно ездила на Северный Континент, чтобы встретиться с Милой и Алексисом.

Старые друзья, — сказала она, и гостеприимство Милы было безупречным.

К слову о Миле, мои владельцы доменов обратились к ней с идеей о мультивселенском устройстве, могут ли ее отели-ветви быть использованы в качестве замены моих деревьев-клонов. Она, казалось, согласилась, но ее отели-ветви не обладали способностью к телепортации, а без способности к телепортации какой от них толк?

Герои с любопытством ждали следующего шага. — Хорошо. Что дальше? Что дальше? Мы не можем здесь ждать!

Мои люди объяснили, что это медленный процесс. Мы, в конце концов, пытались противостоять чему-то, что обладало трупом мертвого бога или чем-то в этом роде. Если оно могло уничтожать богов, оно, конечно, могло уничтожить и нас.

— Но что мы делаем в нападении? Наверняка можно что-то предпринять, — сказали герои, и я задался вопросом, было ли это эффектом их контроля над разумом.

С тех пор как мы раскрыли присутствие черного солнца, мне было любопытно, предпримут ли боги какие-либо действия. Я давно подозревал, что боги как-то могут видеть мир через героев, хотя ничего толком не было подтверждено.

Но они были правы.

Возможно, я двигался слишком медленно.

Как мне приблизиться к черному солнцу?

Я хотел избежать ситуации, когда я послал бы людей за черным солнцем только для того, чтобы они катастрофически погибли. Не было способа проверить это; лучшее, что я мог сделать, — это симуляция.

Маги Пустоты пришли с интересной идеей.

— Воля Древодома сказала, что они могут перемещаться через Море Пустоты, верно?

— Да.

— Следовательно, любая воля или любой мир может перемещаться через Море Пустоты, логично?

Да, это звучало правильно.

— Итак, у нас есть Кометный Мир, который несется сквозь Море Пустоты. Он движется слишком быстро, но это маленький мир. Действительно крошечный, и мы считаем, что он почти незаметен для демонов.

Ох.

О-о-о-о-о-о-о-о-ох.

— Было бы интересно попытаться контролировать или манипулировать его движениями, — предложил один из архимагов Пустоты. — Я не знаю, что для этого потребуется, и если вы сможете узнать подробности у Воли Древодома, это поможет. Если мы сможем контролировать и направлять Кометный Мир

Мы могли бы развернуть его и направить к черному солнцу. Мы могли бы, по сути, получить что-то, что могло бы нанести ударную группу прямо в сердце врага.

Если демоны послали комету на Древодом много-много веков назад, почему мы не можем сделать то же самое?

Это была просто поэтическая справедливость.

46

ГОД 233

Маги Пустоты были самой занятой группой в эти дни. У них было так много всего в движении, но их самих было так мало.

У Стеллы в подчинении было около полутора тысяч магов Пустоты, помимо четырех других архимагов. Раньше их было всего трое, но даже один дополнительный маг оказался недостаточным. Не с тем, чего мы стремились достичь.

Одна группа сосредоточилась на расшифровке карты, что находилась в ядре Короля Демонов, и разрабатывала способы максимально использовать эту карту.

Другая группа занималась проектированием подслушивающих и потенциально подавляющих устройств. Они выискивали демонические передачи, чтобы понять, как демоны общаются друг с другом на огромных расстояниях, координируют свои атаки и выбирают цели.

Еще одна группа работала над расширением врат разлома и пыталась совместить язык врат разлома с картами. Они также искали способы обойти ограничения звездной маны, которая была нашим главным камнем преткновения для создания полноценной межпространственной Лиги Героев и империи.

Теперь у нас появилась группа, работающая над перемещением Мира Комет через Пустотное море. С одной стороны, я понял, что воля мира способна двигаться через Пустотное море без маны Пустоты, таким образом, я предположил, что мана Пустоты для этой цели может и не требоваться, а вот ядерная мана была бы более вероятным материалом или ресурсом. И все же именно маги Пустоты были наиболее знакомы с Пустотным морем, поэтому им и поручили эту задачу.

Существовали и более мелкие группы, например те, что сосредоточились на превращении маны Пустоты в оружие и разработке лучших способов уничтожения Короля Демонов и той демонической стеклянной капли.

Маги в целом были относительно редки. Маги Пустоты — тем более, и даже по сей день я остро ощущал нехватку высокоуровневых магов. У нас были маги сто двадцатого уровня, но пока только Стелла достигла домена.

Я не знал, чего мог бы достичь архимаг или волшебник уровня домена, но наличие кого-то на этом уровне должно было значительно помочь нашему делу.

Мы убедились в этом на примере Мира Лавы, где нам не хватало средств для безопасного доступа к ядру.

Магия, несмотря на кажущуюся повсеместность, все еще была довольно сложна в освоении, даже несмотря на то, что за последнее столетие мы добились постепенных улучшений. Я чувствовал, что система ожидала от мага определенного уровня гениальности, и без нее маг не мог бы далеко продвинуться.

Даже после десятилетий и столетий магической подготовки, было на удивление трудно надежно довести кого-либо до уровня мастера, хотя у нас и было большое количество компетентно обученных магов.

Мадей, мой первый постоянный волшебник, много десятилетий назад однажды сказал, что основы изучить довольно легко; в конце концов, первые заклинания были ненамного сложнее навыков.

Теперь у нас была армия магов его уровня. Но наши попытки вырастить более сильных архимагов увенчались лишь незначительным успехом.

У нас было всего от ста до двухсот магов, чей уровень превышал сотню. Самые сильные из них находились на уровне ста тридцати.

Преуспеть в магии было чрезвычайно трудно, потому что существовал некий компонент, который зависел не от опыта, а от понимания неких смутных магических концепций.

Наша статистика показывала, что хотя почти каждый второй человек приобретал какую-либо магическую способность и навыки заклинателя, так что они могли использовать простые и средние заклинания, лишь один из сорока обладал талантом пройти путь мага.

Из этой небольшой доли большинство просто застревало на сороковом-шестидесятом уровнях. Среди наших Вальторнов, цифры, казалось, указывали, что лишь один из двадцати магов достигал шестидесятого уровня, даже с усилениями магического опыта из подземелья.

Из почти полумиллиона магов, которых мы обучили за последнее столетие, у нас было менее двухсот магов сотого уровня.

Попытки прокачать уровни грубой силой не способствовали росту уровней магических классов; вместо этого наши попытки заставить их повысить уровень приводили к тому, что их классы начинали отражать боевую направленность.

Система по сути начала направлять уровни магам боевого типа вместо чистых магических классов. Это означало, что маги превращались в Боевых Магов и Великих Боевых Магов или им подобных, и они приобретали больше боевых заклинаний и навыков, а не чистых магических.

Это было полезно по-своему, но чего я хотел, так это неординарных, чудесных магических решений, которые могли бы предложить эксцентричные маги.

Так, за последнее столетие изменился и наш подход к обучению магов. Вместо этого мы распределяли магов по различным ролям на Центральном Континенте. Они занимались исследованиями, исследовали подземные камеры и руины, проводили занятия в ФТЦ, предоставляли базовые концепции магии административным классам и поддерживали различные магические артефакты и формации по всему континенту.

Бои все еще были необходимы, а это означало, что маги по-прежнему участвовали в подземельях, но только после достаточно хорошего и длительного пребывания на небоевых ролях.

Вот как мы обнаружили способ относительно надежно повышать уровень мага до настоящего волшебника и архимага, вместо того чтобы полагаться на грубую силу и слепую удачу.

Это напомнило мне о временах, когда в первые годы Фрешки, и ФФА, я пытался создавать архимагов и волшебников путем слияния семян классов. Тогда это не сработало, и сейчас по-прежнему не работает. Мой большой запас семян классов высокоуровневых архимагов вместо этого был получен от небольшой армии архимагов, погибших за последнее столетие. Мои искусственные разумы утверждали, что у всех архимагов были свои особенности, и чтение их мыслей часто включало в себя огромные скачки и довольно разрозненные, казалось бы, мысли.

Обучение магов все еще оставалось проблемой, которую мы по-настоящему не разгадали.

Мы могли обучить их навыкам. Обучить их заклинаниям из нашей огромной библиотеки заклинаний. Предоставить им ресурсы, необходимые для экспериментов.

Но все это где-то застревало.

Возможно, в этом плане это было так же, как и со всеми остальными. У меня были рыцари, которые так и не достигли такого же уровня, как Эдна, хотя путь Эдны был для них очевиден. Большинство Вальторнов застревало на уровне до сотни, даже с даром прорыва уровня.