На Древодоме Континентальные Войны Гильдий — некоторые называли их Вассальными Войнами или Войнами Марионеток — были довольно беспорядочными. Пока что бои в основном представляли собой мелкомасштабные стычки и точечные атаки. Из-за истории гильдий и их опыта боев на Центральном Континенте их первым инстинктом было проведение хирургических ударов, атак с целью смещения лидеров соответствующих королевств и замены их своими марионетками. По сути, это была точная копия того, как они сражались друг с другом на Центральном Континенте, следуя нашим правилам ведения боя.

Но со временем это трансформировалось в обычную войну, и именно здесь гильдии заметили свой первый недостаток.

Им не хватало высокоуровневых командиров, необходимых для ведения крупномасштабных обычных вторжений и поддержания логистики периода вторжения, опять же, из-за отсутствия опыта на Центральном Континенте.

Если они нанимали генералов из обычных королевств, у них не было преимущества в уровнях перед королевствами своих континентов; фактически, они часто отставали по уровням от генералов этих королевств, у которых было больше опыта обычных войн из-за постоянных войн королевств.

Последние крупномасштабные обычные войны на Центральном Континенте были во время эры Сабнока, и большинство великих генералов того времени погибли во время финального взрыва, и многие другие были убиты во время моей последующей экспансии на остальную часть Центрального Континента.

Насколько я помню, моя экспансия на Центральный Континент в основном возглавлялась элитными силами, дополненными почти бесконечной армией жуков, и не выдержав натиска, королевства пали.

Гильдии не имели такого преимущества, поэтому местные королевства других континентов адаптировались и наняли значительно больше охраны.

Пока бушевала Война Гильдий, сами гильдии обнаружили, что превосходное снаряжение и технологии были невероятно полезны во время первого удара, но их преимущество со временем уменьшалось, так как выжившие повышали свои уровни в ответ и умудрялись похищать снаряжение у мертвых.

Выжившие адаптировались, приобрели контр-навыки и начали давать отпор.

Мои стратеги и лидеры Вальтхорнов собирали данные о различных войнах, которые вели гильдии, и использовали их для создания обучающих примеров и тематических исследований о том, что должны были сделать лидеры. Патрик и мои искусственные разумы также использовали данные для построения симуляций, где мои стратеги и лидеры могли пробовать различные тактики и атаки.

Я быстро понял, что симуляция была невероятно ресурсоемкой, потому что было невозможно учесть использование навыков и прирост уровней войсками на поле боя.

Закономерности присуждения уровней системой также были чем-то, по чему у нас было мало данных. Большинство сообщений об уровнях, по крайней мере, от моих Вальтхорнов, поступали постфактум. Это означало, что мы не могли конкретно связать прирост уровней с конкретными событиями, даже если понимали закономерности.

Мы задействовали кристаллические суперкомпьютеры Алки, чтобы дополнить и ускорить симуляции, и мне было очень, очень грустно, что вся эта вычислительная мощь использовалась для ведения войн.

Мое первое наблюдение из этого конфликта заключалось в том, что войны на истощение должны были проводиться быстро и подавляюще, без выживших в бою. По сути, это поощряло бойню, поскольку у выживших был самый высокий шанс получить контр-навыки.

Так что если бы я, гипотетически, вторгся в эти королевства, это должно было быть быстро, и я должен был нанести удар подавляющей силой. Как только конфликт затягивался, процент побед сокращался, а потери возрастали. Я все еще был уверен в победе из-за огромного разрыва в уровнях, но больше людей погибло бы.

Второе наблюдение заключалось в том, что храмы сплачивали другие королевства для обороны. Айва и три других храма пришли поддержать защитников и сражались против гильдий. По этой причине Восточный Континент меньше всего подвергался атакам гильдий из-за более высоких уровней храмов Айвы и постоянных совместных тренировок с Вальтхорнами.

Другие королевства и храмы попытались отомстить, перекрыв финансирование гильдий на Центральном Континенте, атакуя караваны и торговые партии.

На этом фронте я оказался в довольно неприятной ситуации: должен ли я продолжать защищать торговые партии от подобных атак. В конце концов, невероятное процветание на Центральном Континенте было обусловлено активной внутренней торговлей между нациями, и допущение атак на торговые маршруты принципиально наносило удар по нашей экономике и нашему общему процветанию.

В любом случае, я решил придерживаться принципа невмешательства и вместо этого отметил все экспедиционные гильдии как участников войны и, следовательно, не подлежащих нашей защите. Это распространялось на субподрядчиков и партнеров по поставкам. Это означало, что торговые партии разделялись конвоями на защищенные и незащищенные конвои. Даже торговые посты должны были быть разделены на защищенные и незащищенные. Рынки также должны были быть реорганизованы, чтобы предотвратить сопутствующий ущерб.

Я задавался вопросом, не пытались ли гильдии заставить меня действовать, но по наблюдениям Патрика и моих деревьев, они наткнулись на это случайно. Изоляция участников войны вызвала возмущение со стороны гильдий, потому что неучаствующие в войне могли подорвать их, ведя войну, поскольку их поставки были защищены.

Тем не менее, этот процесс добавил сложности в торговлю, потому что все торговали друг с другом на каком-то уровне, так где же заканчивалась граница? Кто подлежал защите, а кто нет? Был ли пекарь, продававший хлеб воюющим гильдиям, сторонником войны? Где была та черта, за которой человек становился соучастником?

Я задавался вопросом, не похоже ли это на проблемы отмывания денег, потому что защита этих воюющих гильдий, по сути, субсидировала их военные усилия.

Было также интересно наблюдать за действиями новых Королей-Купцов и Лордов Гильдий по мере того, как они консолидировали свои силы и отвечали на вызовы как в своих новых вассальных королевствах. Общение и надзор на таких расстояниях были проблемой. Сообщение, Ясновидение и все это помогало, но не сравнивалось с состоянием постоянного надзора, которое я поддерживал.

Они не могли сравниться с нашей скоростью реакции или тем, как быстро распространялись новости об атаке. Они всегда отставали на несколько дней, и все менялось.

Все это диктовало развертывание высокоуровневых, надежных личностей на местах для управления, но оставляло их уязвимыми.

Некоторые из защищающихся наций имели предметы героев и фамильные артефакты, которые давали им преимущество. Гильдии, несмотря на свое огромное богатство, могли купить некоторые из других королевств, но большую часть времени эти предметы не продавались.

Ухудшение и стресс, вызванные войной, также спровоцировали атаки со стороны гильдий, не участвующих в войне, которые воспользовались шансом силой захватить их плохо защищенные территории.

Это была в значительной степени война преступных банд, и я действительно задавался вопросом, было ли вмешательство правильным выбором.

Пока что Центральный Континент оставался в основном не пострадавшим. Вальтхорны продолжали защищать независимые стороны от этих бандитских войн, но искры войны распространялись.

45

ГОД 232

Судя по уведомлениям, которые я получил, разместив свои клоны как в Трехмирье, так и в Горном Мире, я мог собирать фрагменты героев и души только из тех миров, где находились мои клоны.

Это, естественно, породило практическую проблему с Лигой Героев. Мои клоны должны были быть размещены только там, где было много героев.

У меня остался один, и я не знал, сколько я смогу получить за следующие несколько битв. Если, допустим, я получу еще пять семян за следующие пятьдесят уровней, а каждый мир добавит, возможно, только двух героев, то это всего лишь десять дополнительных героев к существующему пулу. Это явно было ограничением, потому что единственный способ для героев путешествовать и посещать друг друга был через мои клоны. Без клонов не было бы Лиги Героев.

Мои старшие руководители также знали это, поэтому идея Руна о сосредоточении внимания только на живых мирах имела смысл. Возвращение демонических миров не увеличивало нашу силу героев.

В идеале, если бы владельцы доменов могли достичь полной силы уровня героя, это устранило бы зависимость от моих клонов, поскольку порталы Стеллы и сеть рифтовых врат были довольно надежны, и владельцы доменов могли свободно путешествовать. Это также было менее рискованно, поскольку владельцы доменов в моем пантеоне фактически не могли умереть.

В некотором смысле, было совершенно логично бросать моих владельцев доменов в мясорубку, поскольку они могли идти на риски, на которые не могли пойти герои. Конечно, они это понимали, но все же не слишком горели желанием умирать. Они могли возродиться, но смерть, должно быть, оставляла след.

Тот, кто многократно возрождался, вероятно, так или иначе ощущал бы бремя смерти. Очень немногие способности обходились без каких-либо изъянов.

— Что, если некоторые способности открываются только после многократных смертей? — спросил Люмуф. — В конце концов, человек приобретает сопротивление определенным событиям после их повторения. Что, если то же самое касается и смерти?

Смерть была довольно уникальным элементом мира, поскольку это был процесс отделения внутренней души от тела. Человек считался мертвым, когда душа покидала тело, даже если тело было живо.

Мы изучили тома кровавой магии, собранные Снеком, и я нашел аспект добровольных жертвоприношений, который стоило исследовать дальше.

Моя проблема на самом деле заключалась в испытуемых.

Я собирал свои жертвы из отбросов общества. Это были преступники, нарушившие закон, и не просто любой закон, а серьезные, такие как изнасилование или убийство. Они очень редко были добровольными жертвами. У всех них были сильные потребности, сильные желания.

Общество Снека, по крайней мере в ранние дни, поддерживало большой культ крови, где люди были искренне преданы целям этого кровавого культа, а рядом были люди, видевшие положительные эффекты этого культа.

В отличие от наших смертных, Уларанам каким-то образом удавалось избегать негативных, кровожадных проявлений кровавой магии. Их сосредоточение на усилении души выявило нечто, что я вскоре увидел в самих Уларанах.

Их души были крепкими и могли восстанавливаться от повреждений намного быстрее, чем наши обычные души. Эти Улараны, по сути, обладали встроенной регенерацией души. В своей повседневной жизни я заметил, что Улараны не сталкивались с необратимой потерей конечностей. Их души, даже при потере конечности, могли поддерживать схему души конечности без каких-либо фантомных болей.

Как ни странно, именно эта саморегенерация позволяла пользователям упомянутой кровавой магии сопротивляться развращающим эффектам ее использования. Скверна, порождаемая кровавой магией, была развращающей.

Глядя на Снека, я не мог этого заметить, потому что его душа уже была искажена, чтобы выжить в лесу Пустоты.

Молодые Улараны, несмотря на свой крошечный размер, могли восстанавливаться от большинства видов несмертельных повреждений абсолютно без физических последствий. Это отличалось от других гуманоидов, где исцеление или восстановление конечности должны были быть выполнены в течение короткого дня или двух, иначе она терялась навсегда. Но это было не очень полезно при столкновении с гигантскими демоническими драконами, которые могли убить их одним ударом.

Если бы Улараны столкнулись с королем демонов гоблинского типа или чем-то более похожим на зергов, у них были бы гораздо, гораздо лучшие результаты.

В общем, вернемся к кровавой магии. Моя проблема заключалась в том, что у меня не было способа добровольно набирать людей для жертвоприношений кровной магии, и я не думал, что использовать Вальторнов было бы хорошей идеей. Они были инвестицией.

Мне также казалась немного сомнительной идея заставлять людей добровольно умирать ради науки. Но, как оказалось, мне не стоило так думать.

— Эон, вальторны готовы умереть за разные цели. Мы сражаемся в великих войнах, и при этом рискуем жизнями. Многие погибнут в бою. Это ожидаемо, — посоветовал Люмуф.

Изначально я думал обратиться к тем, кто все равно собирался умереть из-за различных медицинских состояний, чтобы они добровольно участвовали в таких экспериментах. Это было необычно даже в нашем мире, но ради науки многие ставили свои жизни на кон.

Но благодаря моим медицинским и целительским способностям общее состояние здоровья населения было очень высоким, так что это была невероятно маленькая группа людей, совершенно недостаточная для проведения экспериментов.

Далее я попытался найти тех, кто был эмоционально нестабилен или хотел умереть. Однако, поговорив с несколькими такими людьми, я не чувствовал себя особенно комфортно, используя их для такой кровавой магии. Была проблема заражения, потому что их эмоциональное состояние также влияло на состояние их душ, поэтому их души не были высокого качества.

В томах, собранных на Уларе, подробно разъяснялись условия создания чистых жертвоприношений. Из того, что они объяснили, было вероятно, что если бы я использовал тех, кто ментально был не в лучшем состоянии, я все равно мог бы получить скверну, потому что их ментальное состояние не было чистым.

Так что эта чистая кровавая магия была действительно странной ситуацией, когда нужно было быть эмоционально стабильным, психически здоровым и способным пожертвовать собой ради дела.

Абсолютно нелепые условия, на мой взгляд, но метод Уларанов по усилению души реципиента был лишен многих недостатков, связанных с кровавой магией.

С другой стороны, я также знал и намного больше предпочитал свой собственный метод сшивания фрагментов душ в душевную бомбу, поскольку это не требовало никаких жертвоприношений. Теперь мне просто нужно было найти способы связать эти два понятия. Они явно предназначались для связи, поскольку обе были способностями, связанными с душой, но мне просто нужно было выяснить взаимосвязь между этими двумя концепциями.