Мой клон был скрыт за мощными слоями иллюзий и заклинаний, так что найти его было почти невозможно для любого менее способного человека. Они, конечно, пытались.

Однако они не стали спрашивать напрямую Великую Пирамиду. Общение между фракциями было скудным даже в лучшие времена.

Чжаньпу также не стал много говорить. Три фракции не доверяли друг другу, даже несмотря на то, что работали вместе по соглашению. Их устраивал некий статус-кво, который не нравился никому из них, но от которого они не могли и не хотели избавиться.

Таким образом, Арджан и Евдокс выступили с любопытным предложением.

— Поскольку Песочные люди теперь знают о нашем присутствии, мы хотели бы предложить раскрыться и заявить о нашей принадлежности к Древесному Дому. Кентавры заслуживают знать о других мирах, и открытое общение позволит нам это сделать.

— Разве нас не сочтут лжецами после всех этих лет? Наши документы были подделаны. Если что, разговор должен вести другой Кентавр, а мы останемся невидимой рукой за кулисами.

Объявить о нашем присутствии после стольких лет сокрытия было бы низким поступком, поэтому я посчитал это плохой идеей. Наша цель состояла в том, чтобы найти хорошее место для посадки моего дерева, и теперь, когда мы добились этого благодаря Чжаньпу и Песочным людям, мне больше не требовалось место в Землях Кентавров.

Итак, после некоторых размышлений, я решил, что им следует оставаться в тени, и изменил рамки их участия.

Я хотел, чтобы Евдокс и Кентавры просто следили за ними и убеждались, что те не участвуют в открыто вредоносной деятельности.

Арджан, однако, попросил вернуться в Древесный Дом. В отличие от Евдокса, он не был шпионом, поэтому поддерживать эту двойную жизнь для него было утомительнее, чем для мастера шпионажа, который менял личины так же легко, как аватарки.

Мой Святой Копья больше не мог этого вынести.

— Меня разрывает между необходимостью лгать и скрывать наше происхождение, — признался мне Арджан, возвращаясь. Из шести Кентавров, изначально отправленных для проникновения в Кентаврские Земли, Арджан и ещё один решили вернуться. — Я бы предпочёл десять лет сражаться в подземельях, чем это. Понятия не имею, как Евдокс это делает, но я так не могу. Эти кентавры, которых я знаю, с которыми встречался и подружился, — они хорошие люди, славные ребята. Дружелюбные, но мне приходится быть настороже, и я не могу рассказывать им то, что выдаст наше собственное необычное воспитание.

Им не удалось предотвратить всего этого. Евдокс говорил, что Кентавры, не являющиеся шпионами, всё же проронили несколько слов или фраз, которые довольно ясно указывали на их чужеземное происхождение, но пока их новые друзья этого не заметили.

Арджан думал, что готов к этому, прежде чем начал эту миссию. Но эта долгая кампания в землях, управляемых кентаврами, доказала ему обратное. Вести двойную жизнь было совсем не просто.

Это было ожидаемо, и именно поэтому требовались шпионы и мастера шпионажа. У них была способность, инстинкт понимать, что делать, и они могли легко справляться с двойной жизнью, не чувствуя, как их разум разрывается на части. Это требовало такой ментальной силы и интеллектуальной доблести, которыми обладал не каждый.

На самом деле, как только он вернулся в Древесный Дом, они вдвоём вернулись к своей настоящей семье, и я стал свидетелем небольшого эмоционального срыва у обоих. Всё было не так уж плохо, поскольку Фрешка была в значительной степени пропитана моим Древом Молитв, что обычно улучшало их настроение. Однако Древо Молитв становилось менее эффективным для тех, кто достиг более высоких уровней, просто из-за ментальной защиты более сильной души.

Евдокс понял. Он видел такое слишком много раз, и, будучи главным куратором, был знаком с эмоциональным смятением. Он заверил меня, что с этим можно справиться.

Улараны хорошо адаптировались в Древесном Доме, и Снек был доволен. Стелла убрала порталы, но поскольку мы уже совершили набеги на несколько разломных врат и получили их координаты разлома, мы смогли получить доступ к их миру.

Молодые Улараны присоединились к академиям Валтрийского Ордена и повышали свои уровни. Тем временем Снек смог поделиться своей новой магией крови.

Герои, и особенно Кен, наблюдали с большим интересом. Кен всё ещё задавался вопросом о моих намерениях в отношении магии крови Снека и поэтому хотел увидеть, что Снек собрал.

Большинство из них были безвредными, но Улараны активно использовали магию крови до эпохи демонов, чтобы усиливать свои души и получать духовные силы.

— Как вы вставляете класс героя? — спросил я, задаваясь вопросом, был ли у Уларанов механизм, отличающийся от того, как я вставлял семя класса в фрукт, который затем съедали Вальтхорны. Возможно, это работало так же, а возможно, и нет.

Я точно знал, что не все классы созданы равными, и тело могло отторгнуть класс. Класс Героя, вероятно, был самым мощным классом, который я когда-либо видел, поэтому я хотел узнать план Снека насчёт него.

— По правде говоря, скорее всего, нам потребуется больше магии крови, чтобы связать класс героя с новой душой, — признался Снек, к ужасу Кена.

— Что?! Ещё жертвоприношения?! — сказал Кен, но насколько я помнил, для удаления класса героя Кена не требовалось живых жертв, кроме змей. Остальные просто теряли сознание.

— Великая сила требует великих жертв, но если всё пойдёт хорошо, никто не умрёт, — сказал Снек. — Они просто потеряют свою кровь. Это называется магия крови, а не магия жертвоприношений, даже если эти понятия используются взаимозаменяемо.

Когда мы изучали старинные тома магии крови, собранные из различных древних захоронений в Уларе, мне пришло в голову, что большинство из них были заклинаниями шпионажа, усиления, трансформации и призыва. Они призывали различных змей и змееподобных существ для выполнения своих поручений.

Из всех них заклинания усиления и призыва показались мне особенно увлекательными. Магия крови типа усиления временно улучшала душу и открывала более высокий уровень силы, временно прикрепляясь к душе. Мы сразу же задались вопросом, можно ли превратить это во что-то более постоянное, подобно тому, как женьшень был критически важен для преодоления лимитов уровня.

Когда я изучал призывы магии крови, я также попросил совет магов собрать информацию о магии призыва в наших мирах.

Концепция призыва была особенно важна для понимания, ведь заимствовали ли мы силу из другого мира, или из системы, или вообще откуда-то ещё? Где находились эти призванные существа, когда их не призывали?

В конце концов, я пришёл к выводу, что призывы черпают силу из самой системы. Что эти призывы фактически были творениями системы, а не существами из другого измерения. Магия крови, как и некоторые псевдодемонические заклинания, работали по тому же принципу.

Концепция ада была творением системы, частью её предустановок.

Тем не менее, усиление души посредством магии крови, по сути, забирание частей душ и добавление их к существующим душам для их укрепления, стоило дальнейшего изучения.

Мы уже усиливали тело и разум с помощью моих искусственных разумов и древесно-кристаллических костюмов, а теперь мы хотели усилить и душу.

Это сделало бы их другими.

Останутся ли Вальтхорны теми расами, из которых они произошли?

Хефри отправилась в путь на далёкий север, сопровождаемая Руном и Люмуфом. Хотя после нашей последней встречи она ушла, демонстративно топнув ногой, на самом деле она не ушла далеко. Всё, что она сделала, это выместила свою злость на каком-то пустом участке земли и всё там разнесла. В конце концов, она успокоилась и вернулась в своё королевство.

С падением барьеров она могла свободно путешествовать.

— Вы двое, кажется, слишком привыкли к этому, — сказала героиня-скорпион, которая была довольно болтлива.

Рун пожал плечами. — Мы постоянно посещаем миры. Как только привыкнешь, так и будешь.

— Почему мы не можем использовать тот путь, которым пришли вы?

— Ох. Я думал, мы уже рассказывали тебе о взаимодействии звёздной маны и маны пустоты? — Рун почесал в затылке. Он был уверен, что этот разговор у них был.

— Правда? Должно быть, я забыла. Куда мы вообще направляемся?

— Эон, — улыбнулся Рун.

— Что помешает мне сойти с ума, когда я попаду на ту сторону? — спросила Хефри.

— Мы, — засмеялся Рун. По правде говоря, мы не знали, насколько хорошо справимся, если какой-нибудь герой решит взбунтоваться и начнёт бомбить наш мир. Но я был почти уверен, что на нашем уровне силы мы сможем усмирить одного героя. Ценой огромных разрушений.

Хефри помолчала, затем кивнула. — Справедливо. И что

Когда туман рассеялся и сам ландшафт изменился, они увидели моё дерево-клон, что тянулось к небесам.

— Красиво, — она выглядела впечатлённой.

— Мы подойдём поближе, и Эон отправит нас в Древесный Дом. Другие герои ждут встречи с тобой.

— Правда?

Они подошли к дереву, окружённому кустарниками, и оказались на платформе, плоской части моих обнажённых корней.

— Привет, — неловко сказала Хефри, глядя на шестерых героев. Те кивнули в ответ.

— Это Хефри. Она одна из трёх героев Трёх Миров. Двое других погибли в битве, так что она последняя, кто остался. Раньше она была человеком.

Хефри вздохнула. — Мне не повезло, когда они превратили меня в это скорпионье существо.

Чунг присвистнул. — Напротив, миледи. Полагаю, девушки-монстры — это как раз по моему — Прабу и Колетт ударили Чунга по голове.

Рун и Люмуф засмеялись. — Что ж, знакомьтесь друг с другом, хорошо? Мы дадим вам, героям, немного уединения. Можете посетить Дневник Героев, если будете готовы.

Когда они вышли, герои начали болтать. Мы подали им чай, надеясь на ясность и искренность в мыслях.

Все они поделились тем, через что прошли, и я слушал через своё дерево, где проходила их небольшая встреча. Дневник Героев находился в соседнем дереве.

— Чёрт. Я и не знал, что в некоторых мирах есть дополнительные правила для героев, — выругался Адриан, герой Горного Мира. — Я думал, нам было плохо, когда нас заточили демоны.

— На самом деле, это довольно плохо. Я бы не хотела быть пойманной, — возразила Хефри, и мне почти показалось, что я уловил смягчение её тона.

Затем плотину прорвало.

— Отстой, что мне не к кому было обратиться, не с кем поговорить, и все эти Песочные люди просто угодничают передо мной. У меня были последователи, но не было никого, кому я могла бы довериться. Этот тупой труп пирамиды считает меня ребёнком. Он вообще знал, что я этого хотела? Я не хотела!

— Никто не хотел, — возразил Адриан.

— У меня была семья. У меня были друзья. Я была счастлива, — Хефри сломалась, и я подумал, что это эффект чая. Класс героя наделил её чувством долга — победить демонов, а здесь все её подавленные эмоции вырвались наружу. — Затем тот дурацкий несчастный случай, и трое из нас выброшены в другой мир. И мы даже не могли долго разговаривать друг с другом. Всё, что мы могли, — это слово или два! Это же—

Другие герои, конечно, не понимали. Когда они прибыли, у них был друг у друга.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и в конце концов она тоже пошла и прочитала Дневник Героев.

Со временем Дневник Героев набрал немалую силу. Я чувствовал, как хранящаяся в нём звёздная мана и другие энергии со временем росли и крепли, но я не мог заглянуть внутрь. Странно.

Она тоже поделилась своими воспоминаниями и мыслями с дневником, это было результатом совместных усилий стольких героев до неё. Её реакция была очень похожа на реакции других героев.

— Теперь сопливая часть закончена, — сказал Кен. — Давай проведём тебе экскурсию по Фрешке и её красивым местам. Думаю, это будет довольно ностальгично.

— Я не уверена, что готова к ностальгии, — призналась Хефри.

— Тебе это нужно, чтобы двигаться дальше. Идём, мы будем рядом с тобой. Нравится тебе это или нет, но семеро из нас уникальны в этой мультивселенной.

Кей была очень, очень заинтересована в суперкомпьютерных кристаллах Алки. Как биокристаллический голем, она идеально подходила для использования кристаллов, хотя мы немного опасались напрямую экспериментировать на людях.

Но за последние два-три года Алка лучше освоилась с внутренним устройством суперкомпьютерных кристаллов и начала тестировать версии с Кей.

Проще говоря, Кей хотела узнать, возможно ли усилить её тело, заменив или преобразовав всё её тело в суперкомпьютер, по сути, превратив её в живой суперкомпьютер.

Мы все были заинтригованы этой идеей.

Кей, в том виде, в каком она была сегодня, была довольно слаба. На уровне около ста двадцати, даже с интенсивной прокачкой в подземельях, она всё ещё была очень далека от того, чтобы вернуть свою прежнюю силу героя.

В некотором смысле, она стагнировала. Многие Вальтхорны достигали плато на этом этапе; уровни со сто двадцатого по сто сорок девятый были теми, где каждый уровень казался бесконечно долгим для подъёма. Рун и Йоханн живо помнили долгую борьбу на этом конкретном этапе.

Оглядываясь назад, мне очень, очень повезло со всеми фрагментами, что я накопил.

Первый небольшой эксперимент начался с превращения части её плеча в суперкомпьютер, а затем каким-то образом подключения его к её разуму.

Сначала она не чувствовала никакой разницы.

Но в течение месяца она заявила, что это было нечто исключительное.

— Это то, что научная фантастика хочет нам показать, но всегда терпит неудачу. Это как будто определённые упорядоченные мысли, например, вычисления, могут быть произведены мгновенно, вместо того чтобы вручную прокручивать цифры в моей голове. Это просто поразительно. Память также кажется намного более свежей, яркой, и я просто храню гораздо больше деталей. Я точно знаю, как быстрее всего добраться отсюда туда. Я знаю, сколько времени требуется на выполнение определённых вещей, что и кто сказал.