— Да, поэтому со временем возможно привести к тому, что деревья станут менее оптимально адаптированы к своей среде из-за нашего изменения земли. — Это было немного странно и означало, что терраформирование этой земли обычно было излишним, если целью было лишь получение маны.

Итак, я собирался построить здесь город, как я это сделал на Горном Мире?

Или это будет исключительно объект по производству маны?

Мой совет сообщил, что у них и так уже дел по горло. Мы расширялись в Тропическом Мире (ранее известном как Мир Паразитов), управляли Крепостью Ветвей и контролировали сам Центральный Континент.

Полноценный город был излишним, да и нарушать баланс сил между тремя фракциями я особо не хотел.

Поэтому я решил действовать незаметно и начать модифицировать местность под землей. Отчасти меня вдохновили Улараны, и это напомнило мне век, когда я заставил Новую Фрику вырыть подземные бункеры.

Было довольно легко создать постоянный туман, скрывающий присутствие деревьев, а вход в подземные камеры осуществлялся через мои вспомогательные деревья. С помощью моих Корневых Тоннелей, а также земных магов и строителей, мы создали подземные дома, офисы и магазины.

Со временем это стало бы чем-то вроде секретной военной базы, где мои оперативники на землях Кентавров и Песчаного Народа могли бы восстанавливать силы.

Но

По-прежнему ничего по части кузни душ.

Хотя

Клон развернут в Трехмирье: Теперь вы можете принимать души обитателей Трехмирья, а также фрагменты душ героев Трехмирья.

Фрешка теперь была городом, которому исполнилось по меньшей мере сто лет. Этот город был назван сто семнадцать лет назад, и с тех пор многое изменилось. Патрик также начал служить мне сто лет назад. Честно говоря, мне не казалось, что прошло так много времени. Вспоминая, это было словно вспоминать что-то, что произошло год или два назад.

Шесть Портов также пали под моим правлением чуть более ста лет назад, и это стало началом империи. Я видел, как мое видение расширялось от маленькой деревни до региона, затем континента, а теперь и до всего мира.

Мои деревья высадились на каждом крупном, значительном участке земли Древодома, и теперь он по-настоящему заслуживал называться Древодомом.

Мир ощущался более живым, более настоящим.

И по мере того, как я покрывал все больше и больше мира, мои деревья теперь распространились на все основные области других континентов.

Нгх.

Оглядываясь назад, скорость от возрождения Фрешки до распространения моих деревьев по всему миру была исключительно быстрой. Если бы мне пришлось сражаться за завоевание других земель, я бы подумал, что это займет много времени, но дело в деревьях заключалось в том, что нас всегда воспринимали как невидимых. Мы всегда были фоновым элементом.

За исключением тех случаев, когда появлялись злые деревья, но это было довольно редко даже в историях.

Теперь, когда мои деревья достигли каждого уголка, у меня появился титул.

Новый титул разблокирован: Тот, Кто Покрывает Поверхностный Мир

В одно мгновение я почувствовал, как нечто чрезвычайно могущественное протянулось и потянуло мою волю.

Приветствую тебя, Древо.

Голос прозвучал в моем разуме так же внезапно, как и голоса других. Он был немного похож на Лилии, но мягче, более материнским.

Я был пробужден уведомлением и очнулся, обнаружив, что древо заявило права на мой поверхностный мир. В тебе чувствуется слабый отголосок моих сестер и братьев. Как странно.

— Приветствую. — Это было знакомое мне ощущение. Так было, когда Воля Тропического Мира протянулась, чтобы коснуться меня, и когда Воля разбитого Кометного Мира прикоснулась ко мне. — Я говорю с Волей Мира?

Да, но я не воля, а лишь реликвия сотворения миров, остаточные мысли и структурированные процессы, система, оставленная для управления каждым миром.

Я почувствовал притяжение, и в тот же миг ощутил, как это притяжение коснулось многих других по всему миру. Оно коснулось обычных деревьев, людей, каждого.

Воля мира пробуждается. — Лилии быстро отправили мне сообщение. — Мы почувствовали твое присутствие рядом с ней.

Я говорю с ней.

Захватывающе. Мы бы с удовольствием поговорили с ней снова.

Как же странно, однако. Ты видел гибель моих сестер и братьев и восстановил структуру моих поглощенных братьев.

— Ты читаешь мои мысли?

Нет. Всего лишь читаю мысли тех, кто вокруг тебя.

Из того, что она ответила, следовало, что эта Воля была всего лишь ИИ. Она не сопротивлялась активно вторжению демонов, и именно поэтому демоны могли поглощать ядро. Мир был биомагической, жизнесозидающей машиной, а Ядро мира было лишь сосудом и контроллером этой машины.

Ты обрел силы, весьма схожие с моими, и у тебя был шанс поглотить мою волю, сделать меня частью себя. Но ты этого не сделал.

— Я не стал.

Странно, но Великая Система, должно быть, предложила нечто иное.

Теперь, когда я говорил с Волей Мира, я не был уверен, чего от нее хочу. — Ты способна контролировать свои перемещения в море пустоты?

Море пустоты?

Длинная пауза, и я почувствовал, как ее щупальца коснулись незащищенных разумов.

Ах. Первобытный бульон. Я могла бы, но мне не позволено это.

— Не позволено?

Твое понимание нас не ошибочно. Мы связаны, управляемы правилами. Эти правила диктуют, что мы делаем и что не можем делать. Они сковывают наши действия, наши решения. Возможно, если однажды ты заявишь права на одну из моих сестер или на меня саму как на часть себя, ты сможешь указывать нам, но сейчас я не могу этого сделать.

— Что случится, если я сделаю это?

Враг других миров. Твое присутствие будет навсегда отмечено нашим проклятием, точно так же, как эти демоны навсегда отмечены коллективными проклятиями моих братьев и сестер.

Интересно. Чем больше я узнавал, тем яснее становилось, что в дизайн этих воль миров, очевидно, была вложена какая-то мысль. Не поэтому ли демоны становились врагами везде, куда бы они ни направлялись? Потому что все их чувствовали? Потому что миры отвергали их присутствие из-за этой скверны или метки?

— Тогда я хочу знаний. Расскажи мне, что ты знаешь о демонах.

Мы ничего не знаем, кроме того, что они несут метки уничтожения моих собратьев. Это ясно видно для нас, и поэтому мы сопротивляемся. Их присутствие воняет. Оно мерзко. Мы не знаем их истории. Мы не знаем их происхождения. Мы знаем лишь, что они враги, и мы говорим системе вознаграждать тех, кто их убивает.

— Ты можешь говорить системе что-то?

Мы отправляем уведомление, и система решает, что решит.

Это было бесполезно. — Что произошло в прошлом? С маргмарианскими Дварфами? С Драконами?

Мои дети приходят и уходят. Они умирают или меняются. Таков порядок.

— Если бы я слился с тобой, получил бы я метку? — Возможно, я не смогу получить Волю Мира, но смогут ли это сделать Лилии, Рифи или Ария?

Если Великая Система предоставит тебе вариант, выбор, то нет. То, что исходит от Системы, есть закон.

— Тогда что такое боги?

У каждой системы должны быть те, кто создает правила, изменяет правила, те, кто наказывает нарушителей правил, те, кто поддерживает системы в их нынешнем состоянии и управляет ими. Каждая система должна реагировать на действующие на нее силы, иначе она погибнет.

Боги — это те, кто создает и изменяет правила, а также те, кто наказывает нарушителей правил.

Тем, кто достигает точки, где Система считает их достойными, предлагается выбор, и⁠—

Подожди.

О. У тебя не было выбора.

— Выбора?

Быть связанным Пактом Системы в обмен на Силы Системы.

Смысл был ясен. В какой-то момент, на определенном уровне, мы столкнемся с выбором, предложенным системой, и мне стало интересно, был ли этот Пакт тем же самым пактом, который ограничивал богов, таких как Айва, в их желаниях. Если так, то были ли слова Айвы для меня предупреждением? Предостережением от пакта системы?

Но почему?

Купеческие гильдии существовали с тех пор, как я впервые попал в этот мир, но именно в великую эпоху мира они набрали силу и накопили богатство, способное соперничать с королевствами.

Укрепление законности на Центральном Континенте, подобно тому, как это было на Земле, расширило права гильдий, и эти гильдии в конечном итоге образовали союзы.

Как военно-образовательно-магическая организация, мы вели дела с гильдиями, и по мере роста наших требований гильдии росли вместе с нами. Со временем гильдии накапливали богатства, хранимые в различных местах, откуда их нельзя было легко украсть. Сначала они приобретали богатство, затем покупали власть.

Они нанимали лучших искателей приключений, которых только можно было купить за деньги. Они пытались переманить обученных Вальторнов, и в некоторой степени успешно, предлагая им деньги и награды за работу.

Структура, созданная для Вальторнов, была колоссальной.

Специализированное лечение, защитные возможности, целенаправленное обучение и экипировка, а также направленные возможности. Для тех, кто стремился достичь сотого уровня, деньги не были столь полезны. Влияние или деньги не могли купить доступ к подземельям со сто первого по сто сороковой уровни. Влияние или деньги также не могли купить доступ к видам уникального оружия, которое мы производили.

В некотором смысле, Вальторны были заперты в этой системе, и если бы большая часть из них не ушла, им было бы трудно воспроизвести ее самостоятельно за пределами.

Даже если бы они смогли, у них не было бы доступа к другим мирам, или уникальным материалам, или высококлассным специализациям, или различным способностям, повышающим опыт, которые были у меня.

Я не осознавал этого.

Именно эта система делала для них очень трудным уход, даже если они не были лояльны.

Это не мешало купеческим гильдиям пытаться, потому что один Вальторн восемьдесят пятого-девяностого уровня был огромной силой, даже если это не казалось таковым. Им повезло с вербовкой отставных Вальторнов, хотя все они были достаточно умны, чтобы убедиться, что ни одно из их заданий не приведет их к прямому конфликту с нами.

В конце концов, они видели чудовищ, с которыми нам приходилось сражаться; они знали, что у нас есть в распоряжении, и нашу готовность применить это. Многие Вальторны также были знакомы с нашим разведывательным отделом. Их роль в последнее время возросла, поскольку Древодом установил новый статус-кво.

Тем не менее, было интересно стать свидетелем первых крупномасштабных гильдейских войн, когда купеческая гильдия фактически попыталась свергнуть королевство, блокировавшее ее поставки. До последних мгновений я наблюдал, как лидеры купцов задавались вопросом, вмешаемся ли мы, Вальторны. Мы не стали, пока они играли по правилам.

Это широко освещалось в новостях и было горячей темой для обсуждения.

Возникновение купеческих наций, как это называли.

Наше невмешательство в тот единственный инцидент, к сожалению, спровоцировало гонку.

Это запустило волну купеческих гильдий, многие из которых процветали и были очень богаты благодаря десятилетиям торговли на Центральном Континенте, чтобы запланировать использование своей финансовой мощи для свержения королевств и наций на других четырех континентах.

Королевства Центрального Континента были в целом богатыми, безопасными, а также способными нанимать наемников, что делало их относительно более сильными противниками для гильдий. Нации других континентов были относительно слабее и не имели легкого доступа к высококачественному оружию, производимому многочисленными промышленными городами Центрального Континента.

Это, естественно, вызвало некоторые опасения у моего высшего совета, который задался вопросом, не поставит ли это под угрозу наш статус-кво.

Четыре храма, главным образом Гайя и Хава, быстро представили это как некое опосредованное вторжение.

Мы решительно осудили это и заявили, что купеческие гильдии Центрального Континента также являются открытыми целями. Другие нации могли свободно атаковать купеческие гильдии, при условии, что они соблюдали правила ведения боевых действий на Центральном Континенте.

Это было, конечно, спорно.

Гильдии смогли сделать то, что сделали, потому что их финансы были надежно защищены, находясь в различных контролируемых Вальторнами городах Шести Портов или Фрешки.

Никто не атаковал банк во Фрешке или Шести Портах.

Поэтому, вместо того чтобы быть воспринятым как защита финансов гильдий от возмездия, я приказал, чтобы собственность любых купеческих гильдий, ведущих войны против других королевств, не подлежала нашей защите, а любые средства, хранящиеся в торговых отделах нашего Ордена Вальтриан, были возвращены в собственные банки и хранилища соответствующих гильдий.

Но это все равно было однобокое соглашение.

Центральный Континент был безопаснее, сильнее, и купеческие гильдии Центрального Континента смогли достичь временного взаимопонимания не нападать друг на друга, пока они сосредоточились на своих целевых нациях на других континентах.

Началась эра гильдейских вторжений и экспансии.

Часть меня хотела просто позволить этому произойти, чтобы увидеть последствия.

43

ГОД 230

Во многом, многие привычки или традиции Кентавров оставались неизменными, даже несмотря на то, что они происходили из разных миров. Это, безусловно, облегчило Кентаврам адаптацию к их новой жизни в Копытном Зале, и они довольно медленно формировали свой собственный суб-клан среди Кентавров.

Однако новости о передаче земель Храму Эона быстро разлетелись и достигли Кентавров. Это вызвало всплеск магической активности, когда они попытались выяснить, кто такой этот Храм Эона и чем он занимается.

Человеческая фракция не объявила войну открыто, но уже через несколько недель в новом районе появились шпионы.

Всё, что они обнаружили, было пустынной, бесплодной землёй. Уловка, — назвали они это.