Мы были эквивалентом внеземной силы, финансирующей и влияющей на фракцию, вмешивающейся в политику кентавров. Когда я так выразился, то, что я планировал сделать, действительно прозвучало отвратительно.

Мне нужна была мана, потому что я не знал, что принесёт будущее. Если бы я мог получить её на выгодных условиях, что в основном означало бы невмешательство, этого было бы достаточно.

Эх.

Интересно, почему меня это волнует.

Мне следовало бы просто посадить свой клон дерева и покончить с этим. Плевать на то, что скажут эти люди. Рун явно согласился с таким подходом.

Но легитимность сгладила бы множество проблем. Чёрт. Мне только что напомнили, что я ненавижу политику.

В краткосрочной перспективе так было бы проще. Но это лишь посеет семена конфликта в долгосрочной перспективе. Если кого-либо из этих владельцев владений или держателей реликвий можно будет склонить на нашу сторону, это сэкономит нам много кровопролития в будущем.

Мы стремились к сердцу демона, и лучше бы нам иметь надёжную основу. Было бы неприятно сталкиваться с нападками недружелюбных аборигенов у наших корней.

39

ГОД 227 (УЛАРА)

Путь нашего народа изменился, Савабесарулары, — ответил уларан, когда они встретились в тихой пещере в каньонах Улары. Змеиный Мир, или Улара, как называл его Снек, в конце концов открылся его присутствию. Снек хотел встретиться на открытом месте, чтобы показать, что Вальторны могут обеспечить им безопасность.

— Зачем? Мы можем всё это отменить. У меня есть класс героя. Всё, что нам нужно, это чтобы юное дитя, ещё не получившее свой класс, приняло его.

— Столетия жизни в тени демонов, — ответил глава логова уларанцев. — Мы уже не та раса, которой были когда-то. Мы смирились со своей судьбой.

— Судьба? Где был мой народ, гордый и готовый противостоять демонам? Мои сородичи уларанцы, готовые пожертвовать собой и участвовать в душевных искусствах? Чтобы отправить меня и многих других, подобных мне, за помощью? — Снек был в ярости. — Мы прятались, потому что тогда не могли сражаться, но теперь есть армия, достаточно сильная, чтобы одолеть почти каждого демона над нами, и герои, чтобы вернуть наш мир.

— Столетия, Савабесарулары. — Глава логова был задумчив. — Ваша армия будет здесь вечно? Сможем ли мы сопротивляться демонам вечно?

— Если другие миры смогли это, почему мы не сможем? Мы тоже долго им сопротивлялись.

— У нас были герои.

— У меня здесь есть класс героя.

— И что с того? Один-единственный герой. Когда этот герой уйдёт, мы снова будем обречены. Возможно, мы столкнёмся с таким видом демонов, который не позволит нам выжить в пещерах и каньонах.

Это был разговор, который он вёл со многими другими. Снек не мог в это поверить. — Я боялся, что мой народ мёртв. Я пришёл и обнаружил, что мой народ жив, но мёртв душой.

Он отказывался верить, что молодые были такими.

— Если вы отказываетесь, то хотя бы позвольте мне поговорить с молодыми уларанцами. Наверняка кто-то захочет жить в мире, не находящемся в тени демонов, где мы сможем с гордостью выйти на свет.

Глава логова уларанцев вздохнул, а затем кивнул. — Очень хорошо, я видел достаточно, чтобы доверить вам наших молодых.

Савабесарулары с облегчением улыбнулся. — По крайней мере, кое-какая мудрость осталась у других.

После своего пребывания на Уларе, Снек в конце концов поставил перед собой две цели: собрать как можно больше молодых уларанцев и отправить их в Тропический Мир, а также восстановить доступ к чистой магии крови и различным ритуалам.

— Лорд Савабесарулары, правда ли, что вы побывали в другом мире? — Молодые уларанцы были крайне любопытны, и Снек кивнул. — Что вы смогли победить демонов?

Снек, потерявший свою физическую форму уларанского тела, кивнул молодым уларанцам. Сейчас уларанцы потеряли веру в себя, считая, что они, эти маленькие, змееподобные существа, не способны сражаться с демонами. — Да. Я не смог, но эти люди смогли.

Снек указал на Вальторнов. Почти все обычные Вальторны были высокими, здоровыми и сильными, как элитные солдаты моей армии. Уларанцы были вдвое ниже их ростом, и они находили нас устрашающими. С годами мысль о том, что уларанцы не смогут победить демонов — тем более гигантских, драконоподобных демонов, — впечаталась в их психику.

Если бы Снек хотел вернуть мир, мы могли бы сделать это с нашими Вальторнами. Но это не восстановило бы уверенность уларанцев и не разрушило бы веру в то, что их народу суждено существовать в тени этих демонов.

Змеиный дух попросил моей помощи в обучении молодых уларанцев, чтобы они могли показать своим сородичам, что обладают силой сражаться с демонами, даже с чемпионами.

Я поговорил со своим советом и решил, что это того стоит, даже если существует риск создания ещё одного Раф-подобного события с учетом знаний уларанцев о чистой магии крови и существования мультивселенной.

Это был долгий, трудный путь. Но у них было время.

— Судя по тому, как движется этот мир, он вряд ли погибнет в ближайшие сто лет. — Снек говорил с моими магами, и маги провели широкий спектр сбора данных и магических исследований. Их мир всё ещё обладал довольно надёжным ядром, и хотя мы нашли ямы к матери демонов, время для нашего входа ещё не настало.

В идеале Снек хотел бы, чтобы его собственный народ был тем, кто освободит его мир, чтобы герой был из уларанцев, но он ещё не был готов даровать класс героя, хранящийся в его душе, юному ребёнку.

Фактически, он вскоре доверился мне, сказав, что ему потребуется моя помощь для оценки пригодности молодых детей.

Я лично задавался вопросом, будет ли такой класс героя, отобранный у Кена, а затем дарованный другому, по-прежнему обладать теми же ментальными принуждениями и контролем. Мой вопрос заключался в том, было ли это ментальное принуждение частью класса героя или же оно возникало вместе с применением класса героя?

В любом случае, новый уларанский герой стал бы увлекательным предметом для изучения.

В рамках бесед, призванных убедить молодых уларанцев и вдохновить их на свершения, Снек рассказывал им истории о Вальторнах и наших завоеваниях среди звёзд. Это было весьма эффективно, и в конце концов несколько старших уларанцев согласились присоединиться к небольшой исследовательской группе из пятисот молодых уларанцев для обучения в академии Вальторнов боевым искусствам и наступательной магии.

Эти молодые уларанцы были перенесены через разломы, созданные архимагами Пустоты, в Древодом. Их впечатления были куда более яркими, чем у ящеролюдей с Горного Мира.

Это было ожидаемо, поскольку эти молодые уларанцы выросли в относительной скромности своих логовах в пещерах и не видели жизни на открытом воздухе или огромных разросшихся городов. Их логова, некоторые из которых были для них довольно роскошными, все были построены в их подземном лабиринте, и поэтому вид большого города на открытом месте был совершенно чуждым.

Я думаю, у них была бы похожая реакция, если бы они увидели и города Горного Мира. Тем не менее, это зрелище помогло убедить молодых уларанцев и их наставников начать программу обучения для создания следующего поколения уларанских воинов.

Уларанцы были очень забавлялись, увидев ящеролюдей. Уларанцы, в отличие от ящеролюдей, были яйцекладущими и не имели практики общих или частных нерестилищ. Уларанцы обычно хранили свои яйца в своих логовах, и Снек объяснил, что в додемонские времена их логова были, по сути, обычными зданиями.

Их нынешняя практика создания туннельных лабиринтов, которая стала намного обширнее со времён Снека, была эволюцией их адаптации. Уларанцы развили и обучили хороших туннелеров и отказались от некоторых классов и ролей, которые им больше не требовались под землёй.

Иными словами, нынешние уларанцы, несмотря на свою кротость, были идеальными выживальщиками на случай конца света, потому что могли создавать полностью самодостаточные среды обитания целиком под землёй.

Стиль боя уларанцев должен был использовать их естественный размер, и краткая оценка их телосложения вскоре склонила к более магическому подходу. Несмотря на свой размер, их магическое мастерство было сравнимо с другими, и они также были более естественно настроены на духовную сторону магии.

Они были весьма увлекательными объектами для изучения, как и ангелы.

Кен и остальные герои, столкнувшись с уларанцами, нашли их весьма милыми, и они были даже немного меньше, чем Канари.

Как маленькие ручные змейки, но они знали, что лучше не произносить этого вслух. Снек сказал, что упоминания о змеях могли бы их оскорбить.

Их можно было бы специализировать на магов, друидов или ловких разбойников, чтобы использовать их маленький размер. Они были прирождёнными магами, а также друидами-трансформаторами, способными принимать формы гигантских змей для битвы, но их маги никогда не продвигались далеко из-за ограниченности исследований заклинаний и способностей. Система даровала и пробуждала новые заклинания для мага, набирающего уровень, но без централизованного обучения магов, ресурсов земли и потери многих старых записей, новые маги не обладали даже уровнем компетенции своих предшественников.

По сути, они были отброшены на несколько столетий, если не тысячелетий, назад в плане магического развития.

В течение нескольких месяцев молодые уларанцы демонстрировали потенциал. Их самый слабый был однозначным, просто потому, что уларанцы не могли в одиночку сражаться с большим демоном-драконом, но без низкоуровневых монстров для набора опыта они не могли далеко продвинуться даже в спаррингах и тренировочных боях между собой.

Их уровни сначала составляли около двадцати-тридцати, но как только они были допущены в подземелья соответствующего уровня, это быстро подскочило до тридцати и сорока.

Я мог бы использовать свою способность, чтобы один из них мгновенно достиг шестидесятого уровня, но по моему собственному опыту, это было не лучшей идеей.

Я предвидел, что их прогресс значительно замедлится, поскольку им не хватало способностей, повышающих опыт, которые обычно наблюдались у моих Вальторнов. Поэтому я сомневался, что увижу мага или бойца уларанца сотого уровня в течение следующих нескольких лет, но довести некоторых из них до восьмидесятого уровня должно быть возможно в течение следующих пяти лет.

Снек считал, что уларанцы, самостоятельно одолевшие демона-дракона, привели бы к значительному изменению психики и помогли бы разорвать ментальные оковы, давившие на их ныне замкнутое общество.

Наши силы захватили несколько врат разломов, и Стелла немедленно приступила к их установке. Как только они были правильно установлены, это освободило исследователя Пустоты Стеллы, чтобы он продолжал исследовать Море Пустоты или Лес Пустоты.

Однажды её осенило, когда она рассматривала карту, содержащуюся в ядре короля демонов.

Алфавиты, используемые во вратах разломов, располагались в последовательности, центрированной вокруг врат Пустоты. Но только если смотреть с точки зрения демона.

С нашей точки зрения, порядка или последовательности не было.

Это имело смысл, поскольку врата разломов были построены на их языке, но это также означало, что сами врата разломов имели способ понимать перспективу демона.

Как? Почему?

Если перспектива Моря Пустоты была относительна к наблюдателю, что заставляло врата разломов видеть звёзды так, как их видели демоны?

Как?

Все ли расы видели Море Пустоты по-разному?

— Вы предполагаете, что из-за нашего с вами человеческого происхождения мы видим Море Пустоты определённым образом? — предложила Стелла.

— Что ещё это может быть?

— И всё же это не то же самое, что у меня. То, что видите вы, и то, что вижу я, имеет едва уловимые различия. Мы это знали.

Было ли это из-за моего смешанного происхождения — дерева с некогда человеческой душой? — Если это правда, то наши древовидцы и маги Пустоты других рас видели бы это по-другому, — возразил я. — Но это не так. Они видят так, как вы.

— Потому что я передала им пламя, и их взгляд навсегда окрашен моим, — задумчиво произнесла Стелла. — Ваш был получен через систему.

— Мы должны найти способ использовать эту другую перспективу, поскольку это по сути расширяет наш охват.

— Хех. У нас уже есть доступ к двум наборам перспектив Пустоты. Нашей и демонов. — Мы не учитывали едва уловимые различия между моей и Стеллы.

40

ГОД 228

Трехмирье.

Евдокс, Арьян и четверо других моих кентавров создали целую сеть друзей и союзников среди кентавров. Арьян, в частном порядке, передал, что как кентавр, он восхищается их обществом. Обществом, где кентавры составляют большинство, а не меньшинство.

На Древодоме у нас были определённые области, где кентавры составляли большинство и были местным правящим органом. Но во Фрешке кентавры были определённо в меньшинстве, и, как ни странно это звучало, Евдокс, мой мастер шпионажа, вскоре прокомментировал, что некоторые кентавры очень привязываются к своим новообретённым друзьям.

— Они скомпрометированы? — спросил я. Такое случалось, хоть и крайне редко, чтобы мои агенты оказывались скомпрометированы, просто из-за неоспоримого превосходства нашей культуры и тщательной подготовки перед отправкой.

— Пока нет. Но это меня беспокоит, — прокомментировал Евдокс.

В какой-то степени существовала свобода выбора связей. Я не требовал от своих людей вечной преданности и, как правило, позволял им покидать службу, когда они того пожелают.

Дело было в том, что они находились в совершенно другом мире, вдалеке от меня, где мои деревья не могли их видеть. Мне приходилось верить, что они знают, что делают.

Доверие.

С этим мне всегда было трудно, но здесь у меня не было выбора. Если бы эти агенты сбежали, я мог бы их поймать, но это потребовало бы от меня значительных усилий.

Люмуф предложил поговорить с кентаврами в рамках очередного инструктажа, и поэтому проник через порталы. Оценка моего жреца была проста: кентавры действительно считали своих новых друзей настоящими друзьями.