— Я думаю, они будут восприимчивы, но мне нужно будет поднять эту тему с воинами.

Тем временем мне нужно было выяснить, как изменить фамильяров и искусственные души, чтобы они могли выполнять такую функцию.

> Демоны близко? < — спросил Рифи в один прекрасный день. Его язык заметно улучшился, в основном благодаря общению со мной.

< Возможно. >

> Они причинят нам боль? <

< Снова, возможно. >

> Когда они придут? <

< Мы не знаем. >

Рифи расширялся в своей области кораллового рифа и в то же время также углублял своё ядро где-то глубже в риф. Я чувствовал его любопытные магические энергии, касающиеся моих морских корней, словно маленький осьминог, испуганный, но неспособный сопротивляться.

Он также взял под контроль нескольких рыб. Я не был до конца уверен, как он это делал, но, возможно, это был механизм, схожий с моим контролем над жуками. Из дружелюбия я не нападал ни на одну из рыб, которыми он управлял, поэтому не был уверен, были ли эти рыбы настоящими живыми существами или каким-то „призывом“.

По мере его расширения я решил отступить и дать ему немного больше пространства.

В то же время я представил Рифи Лилис. Лилис была в основном отстранённой, но очень любопытной. Два духа были очень далеко друг от друга и, вероятно, никогда не взаимодействовали бы в обычных обстоятельствах. Их общение требовало от меня создания своего рода выделенных путей в корневой сети, но это не было совсем невозможно. К сожалению, никаких новых навыков от этого не появилось.

Странно, но оба они имели очень смутное представление о конфиденциальности и совсем не пытались скрыть свои разговоры от меня.

> Если они придут, мы будем сражаться? < Я смутно чувствовал, что Рифи комфортно со мной, но сам всё ещё не был уверен, каковы наши отношения. Были ли мы друзьями? Я даже не был уверен, был ли он другом.

В то же время Рифи был осведомлён о конфликтах, с которыми мы сталкивались на суше — демонах и их захватчиках. Рифи в ответ делился образами своих собственных, меньших по масштабу, битв с монстрами, которые пытались доминировать над рифом, некоторые из которых даже думали, что смогут захватить его ядро.

Именно эти общие видения заставили меня понять, насколько иным было восприятие мира у Рифи. Он видел мир в движении, в состоянии постоянного изменения обитателей. Риф редко был постоянным домом для морских существ, обитавших там. Они были в основном кочевниками.

Я видел существ странных и красочных. Рифи видел мир в тесно переплетающемся наборе звуков и красок через маленькие узлы и „глаза“ по всему рифу, и в то же время звук был очень, очень большой частью его видения. Его зрение всегда смешивалось со связанным звуком; они были неразделимы, когда он описывал что-либо.

Именно тогда мы начали делиться записанными звуками существ, животных. Всё, что мы хранили в нашем Регистре, доставляло Рифи удовольствие. По крайней мере, я думал, что ему это нравилось. Я не был уверен, испытывал ли он эти эмоции, несмотря на наличие интеллекта.

Рифи расширялся в основном вокруг шельфа, и у него была смесь боевых способностей, таких как контроль над рифами для выпуска различных видов снарядов, и поддерживающих способностей, таких как ускорение роста рифа. Я был почти уверен, что у него тоже были способности к контролю рыб.

— Наша информация со стороны Рифи ограничена, потому что мы, по сути, отказались от контроля над этой зоной, — поделился Патрик.

К счастью, было относительно легко убедить Рифи делиться информацией, особенно когда мой интерес касался лодок и кораблей, проплывавших над его местоположением.

Ему не нравились лодки. И люди ему тоже не очень нравились, и он с удовольствием убивал тех, кто осмеливался подойти слишком близко.

Я быстро объявил рифовую зону природным заповедником, чтобы ни один рыбак туда не приближался.

Были протесты со стороны королевств, граничащих с этой частью моря, но выбирая между разумным рифом и королевствами, я вскоре решил, что лучше сохранить расположение Рифи.

Я собирался обучить его обычаям местных жителей, их рыболовным привычкам и причинам, по которым они так поступали. Он отреагировал гневом и ненавистью, но со временем его позиция смягчилась до недовольства, а затем он договорился о „безопасных“ путях через свою зону контроля, по которым корабли могли проплывать, но без рыбалки и дайвинга.

Тем не менее, были и те, кто всё равно это делал, но после нескольких смертей моряки и торговцы усвоили урок.

Рифи был очень агрессивен при встрече с пловцами и дайверами и без колебаний пронзал дайверов до смерти заострёнными кораллами.

Я попытаюсь обучить Рифи менее смертоносному подходу, но предвидел, что это займёт некоторое время.

9

ГОД 164

Мы продолжали углубляться, и вскоре я обнаружил второе ограничение. Оказалось, что есть предел того, как далеко цепочка корней и деревьев может уходить под землю. На данный момент этот радиус составлял около пятисот миль. Я мог продвигаться максимум на пятьсот миль вглубь, или вширь, или под землю — как угодно, — а затем мне нужно было вернуться на поверхность.

Это, однако, означало, что, возможно, удастся проложить тоннели ко всем остальным континентам, если каждые пятьсот миль совершать короткую вылазку на поверхность. Может быть, это будет сверхвысокое дерево из глубоководья или длинная лоза, пробившаяся сквозь землю и тянущаяся до самой поверхности, вроде такого супердлинного леса из водорослей?

Если по пути встречались цепи островов, всё равно можно было совершать прыжки, иначе это было бы похоже на кита, выныривающего за глотком воздуха.

Странно, что деревьям требовалось нечто подобное. Возможно, это была просто какая-то магическая абракадабра, чтобы обойти такую лазейку. Или, может быть, система просто решила, что мне не должно быть позволено копать так глубоко. Ха!

В глубинах мы вскоре обнаружили ещё больше давно забытых городов. Маргмарианские Дворфы были не первыми, и кости драконов тоже не были такой уж редкостью. Казалось, было время, когда драконы были чрезвычайно распространены, хотя большинство этих костей были значительно меньше. Их магия истлела за эоны.

Грустно.

Я предполагал, что древние цивилизации также могли использовать лей-линии как форму естественного источника энергии, поэтому следование по лей-линиям под землёй привело к нескольким другим интересным местам.

В глубинах мы обнаружили большое, похожее на гробницу сооружение, заполненное давно умершими трупами, чьи тела полностью истлели. Фактически, кости рассыпались от прикосновения, и они оставили после себя несколько магических книг и предметов, чья магия тоже угасала.

Именно тогда я оказался в замешательстве. Я мог либо призвать широкую толпу магов, обладающих подходящими навыками сохранения и льда, чтобы законсервировать или заморозить эти объекты, что раскрыло бы эти древние места всему миру, либо использовать собственных магов Вальторнов, которые были больше сосредоточены на битве.

Также существовали стратегические проблемы, которые раскрыли бы, как глубоко я могу копать. В конце концов, я решил использовать Вальторнов, но снабдил их магическими артефактами, замедляющими разложение. По мере того как мы продолжали копать и следовать по лей-линиям, в конечном итоге мы обнаружили, что большинство из них содержали старые гробницы и древние небольшие города.

Большинство имели некоторую степень магической защиты, а некоторые выглядели так, будто весь город затопило грязью. Это была огромная работа — попытки раскопать такие массивные города, и столько времени прошло, что структуры, составлявшие стены, и сама грязь стали почти неотличимы друг от друга.

— Эти древние места поразительны, и они говорят о богах, которые давно были забыты, — произнёс один из аналитиков Вальторнов, прибывших в подземный город. Алка тоже была там, как мой главный исследователь. Это была одна из ознакомительных поездок. Им пришлось снарядиться целым набором артефактов, просто чтобы выдержать давление, естественную жару и недостаток пригодного для дыхания воздуха.

Даже среди различных рас, населяющих Центральный Континент, немногие были приспособлены к подземной жизни. Древолюди страдали от пребывания в глубинах гораздо больше других; их тела, казалось, презирали долгое нахождение под землёй. Некоторые группы ящеролюдей гораздо больше любили подземелья, но только до определённого уровня. За его пределами жара становилась невыносимой. Дворфы, верные своему наследию шахтёров и копателей, показали себя лучше всех, но даже им требовались артефакты.

Линза оставалась на своём пьедестале. Я временно доставал её, чтобы изучить, а затем возвращал обратно. Я до сих пор не мог понять, как она была сделана.

Одна из мыслей, которыми я поделился с Вальторнами, касалась использования этого места в качестве убежища. Действительно, они были фактически заживо погребены, но этот древний город был идеальным бункером на случай апокалипсиса. Тот факт, что он выстоял на протяжении эонов, был достаточным доказательством его успешности как убежища.

— Это переработка старой идеи Эона с бункером в канализации, не так ли? — рассмеялся один из старейших Вальторнов. История Новой Фрики не была полностью утеряна.

— Действительно, но это пространство значительно больше и использует источник энергии, независимый от Эона.

Были шероховатости, которые нужно было устранить, и друиды, совершившие спуск, вскоре захотели посадить широкий спектр грибов, которые генерировали свет, а также некоторые растения, способные выживать при непрямом свете от грибов. Я думал, что главная проблема заключалась в комфорте. Идея жизни под землёй была отвратительна; только дворфы и определённые подвиды ящеролюдей рассмотрели бы её на сколь-нибудь длительный период времени.

Кентавры и древолюди люто ненавидели это, и я подумал, возможно, именно поэтому они первыми вымрут. Или, может быть, боги просто заново заселят мир ими на основе какого-то стандартного расового шаблона.

Также в связи с лей-линиями и подземным миром я создал подземное подземелье в районе с несколькими лей-линиями, и каким-то образом это стало моим первым подземельем сотого двадцатого уровня. Предпосылка была проста: лей-линии были сильнее под землёй, отчасти потому, что энергии там были сконцентрированы.

Поскольку оно было так глубоко спрятано под землёй, я решил, что это будет подземелье, эксклюзивное для Вальторнов. Не то чтобы кто-то ещё мог бросить ему вызов.

На самом деле, прямо сейчас только Люмуф и Эдна имели шанс выжить в битве с монстрами этого подземелья. К счастью, подземелье не собиралось выходить из-под контроля, иначе мне пришлось бы иметь дело с монстрами сотого двадцатого уровня.

Их первой реакцией на подземелье сотого двадцатого уровня были почти сплошные восклицания, в основном вариации на тему Какого чёрта?!

Но это был лучший способ повысить уровень, поэтому из-за огромной ценности фарма подземелья сотого двадцатого уровня началось первое воссоздание предподземельного места сохранения. Большая группа Вальторнов со всеми видами навыков, включая навыки поддержки и ремесла, была выбрана для создания этого мини-города.

Я даже создал несколько дополнительных искусственных разумов, чтобы они курировали управление этим городом.

Дело в том, что когда высокоуровневые личности не появлялись в течение длительного времени, это, как правило, подпитывало слухи о смерти. Так началось первое исчезновение Эдны и Люмуфа, а также многих других высокоуровневых Вальторнов. Они разбивали там лагерь, прямо за пределами подземелий, и вступали в бой с монстрами подземелья.

Подслушивание разговоров иностранных разведчиков было частью моего развлечения.

— Госпожа Эдна исчезла?

— Никто не видел её месяцами!

— Не только она. Большая группа лучших воинов исчезла!

Они сражались упорно, и даже те, кто был восьмидесятого и девяностого уровней, быстро повышали свой уровень, сталкиваясь с монстрами сотого двадцатого уровня. И они даже не сражались с боссом или мини-боссами.

— Она не появлялась на своей домашней позиции в Шести Портах месяцами! Вальторны назначили новых людей, чтобы занять их места.

— Но они не числятся мёртвыми.

Другие храмы хотели оценить мою боевую мощь, поэтому они следили за этими личностями. Я думал было уничтожить их всех, но было лучше убаюкать их ложным чувством безопасности. Я также заметил, что узнаю гораздо больше о других храмах, когда они живы и делятся информацией с другими агентами.

Поэтому я оставил их в живых. Только когда они пытались сделать что-то неприемлемое, они сталкивались с некоторыми неудачными совпадениями и несчастными случаями.

Я представлял себе разведывательную систему как своего рода Венерину мухоловку. Пусть они забредут слишком близко, и бах! Мёртвые жуки.

В то же время несколько моих искусственных разумов сортировали данные по уровням риска. Я был готов позволить иностранным разведчикам получить определённую информацию; в конце концов, подобно ядерным бомбам, знание других стран о наличии у меня такого ядерного оружия само по себе являлось сдерживающим фактором.

— Какие у тебя новости? — спросила Кэй у Лозанны о войне на Северных Островах. Она беспокоилась за двух своих друзей, этих двух мерзавцев, которые даже не пришли ей помочь.

Лозанна пожала плечами. — У них всё в порядке. Короля демонов пока нет, только обычные мобы. — Эльфийка привыкла к жаргону Кэй и даже использовала некоторые из их терминов.

Кэй кивнула. — А, да. Верно. Они не проиграют обычным мобам ведь так? — Я всё ещё не понимал, почему она беспокоится. Герои с их абсурдными характеристиками не проиграли бы обычным демонам. — Каких демонов они встретили?

— Похоже, какой-то червь, вдобавок к обычным гончим.

— Червь?

— Ага. Червь-демон. Большие, толстые, уродливые слизняки с рогами и шипами. Атакуют, плюясь кислотой или тараня. Двигаются невероятно быстро для такой уродливой твари. — У Лозанны были рисунки, которыми делились наши агенты на других континентах, — опять же, часть взаимного обмена информацией.