— Ты же знаешь, я не отвечу на это.

— В той книге говорится, что король демонов может чувствовать нашу звездную ману. Когда наши уровни пересекут сотый рубеж, король демонов, вероятно, сможет нас вынюхать.

— Я подозревал это. Герои и демоны — противоположные полюса магнита, предназначенные для столкновения. Они должны столкнуться, иначе все испортят.

Чун вздохнул. — Так что же нам делать? После того как я увидел ту книгу, я убежден, что ты прав, но я не вижу для нас выхода. Не без смерти. Там говорится, что все предыдущие герои умирают, и я думаю, что нам суждено умереть.

— Мы созданы, чтобы умереть. Мы, по сути, одноразовые пластыри. Я думаю, у нас есть две идеи, если мы не хотим умирать.

— Какие? Стать сильнее и последовательно побеждать королей демонов? — Чун констатировал очевидное.

— Нет. Мы знаем, что боги говорят нам, будто король демонов меняется каждый раз, так что каждый король демонов будет противостоять нам по-разному. Я думаю, нам следует придумать способ обмануть богов, чтобы они призвали больше героев.

— Позволив им думать, что мы мертвы? — Чун замолчал. — Ты имеешь в виду как Кей?

— Голем? Честно говоря, это не мой идеальный результат. Я хотел бы сохранить свои силы, а не просто оставить фрагмент воспоминаний в какой-то другой форме, — ответил Кен с той стороны. — У нас осталось чуть меньше десяти лет на подготовку, и лично я хочу знать, сможем ли мы сбежать. Если мы это сделаем, или каким-то образом исчезнем из глаз богов, призовут ли боги новых?

Чун огляделся. Было темно посреди ночи, но он был хорошо укрыт тяжелым плащом. Ветер был сильным, но не слишком на него влиял. — Ха. Хочешь, я за этим присмотрю?

— Я тоже маг. Я сам разберусь.

— Тебе не обязательно делать это одному, знаешь ли, — сказал Чун.

— Знаю, но я хочу немного независимости, чтобы преследовать чуть более нетрадиционные идеи.

— Магия крови?

— Может быть. Я дам тебе знать.

Фрешка. Герои прогуливались и исследовали город, отмечая наличие удивительно современных сооружений. Из всех городов Центрального Континента Фрешка была самым магически продвинутым. Там были магические эквиваленты большинства обычных машин, таких как холодильники, волшебные повозки и поезда, магические лифты, с достаточным количеством деревьев между всем этим.

Кей шла с ними.

— Там театр! — Глаза Колетт тут же сфокусировались. — Что они играют? Что-нибудь из нашего мира?

Кей покачала головой. — Нет. Лорды и знать этого мира любят политические драмы, так что здешние театры больше похожи на эпизодические ситкомы. Знатные люди приходят посмотреть, как писатели вымышленной истории дворянства проходят через жизненные испытания.

— Серьезно, — Колетт нахмурилась.

— Платящая публика — это в основном богатые дворяне, и у них огромное эго, поэтому они любят истории о себе, пусть даже косвенно. Театр — это то, чем наслаждаются элиты, а не массы.

Колетт топнула ногой. — Подобные вещи действительно напомнили мне, насколько ужасен этот мир.

Остальные трое парней усмехнулись.

Кей привела их в один из поддерживаемых Вальтхорном районов Фрешки. Она постучала и провела их в один из домов, который очень напоминал современное жилище.

Они увидели женщину средних лет, сидящую за столом.

— Астия, это герои, — сказала Кей Стелле. — Герои, это Астия. Она тоже с Земли, но попала сюда случайно.

— Сл-случайно?

Они познакомились, и Стелла кратко рассказала о том, как произошел этот случай. К этому моменту Кей уже знала о Замерзшем Дереве, но не знала истинной природы Арии как еще одной случайности. Эдна и Люмуф мудро промолчали об Арии и Айспенге. Обсуждение между героями и Стеллой было вежливым и не затрагивало многого. Стелла также не упомянула свою природу как архимага пустоты. Возможно, она думала, что они бы узнали, если бы провели какое-либо исследование.

— Что ж. На этом все, — сказала Кей.

— Что ты имеешь в виду?

— Я привела вас сюда и представила вам выживших пришельцев из других миров.

— Ты не представишь нас дереву? — задумался Чун.

Кей замолчала. — Вы хотите встретиться с деревом? То есть я могла бы спросить, но

Чун замолчал и посмотрел на трех других героев; они пожали плечами. Прабу замолчал, а затем спросил: — На самом деле, нам было интересно, сможем ли мы как-нибудь состряпать такую же договоренность, как у тебя.

— Я? — ответила Кей.

— Нет. Я имею в виду твою стратегию ослабления короля демонов с помощью ловушек и бомб. Это умные вещи.

— Это сработало, потому что мы могли обнаружить и точно определить местоположение на Центральном Континенте. Если следующий король демонов не появится на Центральном Континенте, это будет невозможно, — прямо сказала Кей.

— Эта способность обнаружения, это что-то, чем можно поделиться? Это артефакт или инструмент? — спросил лучник.

— Я не уверена, но по моему внутреннему чувству, это что-то вроде собственного чутья Эона. Если это его чувства, то это не будет работать за пределами континента.

— Если только мы не переместим его на другой континент, — сказал Прабу, и я мысленно вздрогнул от этой идеи.

32

ГОД 184

Герои в конце концов ушли, точнее, разделились. Прабу, Колетт и Хафиз решили отправиться на Северные Острова и устроить кругосветное турне, по крайней мере, до прихода следующего короля демонов. Несколько Вальтхорнов среднего ранга были приставлены к ним, чтобы просто показывать им достопримечательности Центрального Континента.

Например, поле боя Кэй и Гнилые Земли. И другие места, такие как вулканы, прекрасные пляжи и рифы. Но не в районе Рифи. Туда был путь заказан. Я не хотел, чтобы Рифи и герои когда-либо встречались. Не сейчас, ещё нет. Не тогда, когда Рифи всё ещё был в целом кровожадным.

Герой-лучник, напротив, отплыл обратно на Южный Континент. Казалось, у него были другие планы, и они включали некую магическую подготовку.

На протяжении всего этого времени казалось, что они оставались в неведении о моей способности видеть их даже с такого расстояния. В эти дни я чувствовал, что это и есть моя настоящая суперсила. Способность огромного древесного коллективного разума наблюдать за всем континентом одновременно, пока присутствует хотя бы одно дерево, травинка или куст.

Два архимага, однако, не просто отдыхали. Они усердно обдумывали некую идею.

— Смотрите, из того, что мы видим в воспоминаниях героев, явно следует необходимость подготовки. Все герои, которые терпят неудачу, не готовятся достаточно. Мы должны сверх меры подготовиться к следующему королю демонов, даже если его набор навыков будет отличаться. Поэтому я предлагаю создать сверхгибкий арсенал, — сказал Прабу однажды, когда они осматривали северные берега. Скоро они должны были отплыть на другой континент.

— Отлично, мне интересно. Продолжай, — сказала Колетт. — Что у тебя на уме?

— У королей демонов столько попыток, сколько им угодно, а им нужно лишь один раз попасть по нам, чтобы победить. Демоны каждый раз приносят адаптированный арсенал, каждый раз более отточенный и смертоносный для нас.

Колетт нахмурилась. — Ладно, выкладывай. — Хафиз явно кивнул в ответ на слова другого архимага.

Прабу смоделировал некую глобальную карту. — Со временем мы становимся слабее, особенно во время битвы с королём демонов. Мы также не знаем, где появится король демонов. Поэтому моя идея состоит в том, что нам нужны небольшие перезаряжающие базы повсюду, места, куда мы можем мгновенно отступить, чтобы восстановить здоровье, звёздную ману, а также экипировать себя мощным снаряжением. Мы должны построить для себя мини-мехи с различными видами вооружения.

— И это поможет нам, когда мы будем превзойдены королём демонов?

— Это сделает нас более выносливыми, и мы сможем дольше сражаться. Наши уровни — это главное, что даёт нам шанс на выживание. Если мы сможем получить больше уровней, мы выживем.

— Мы всё ещё довольно хрупкие, — сказал Хафиз. — Мы видели, как понадобилось два щита, чтобы защитить себя.

— Наши героические предметы, например, усиливают наши силы и делают нас сильнее, но наша героическая кузница имеет странные ограничения. Например, размер наших предметов, характер сил, которые мы можем в них вливать, и количество функций.

— И? — Колетт была нетерпелива.

— Нам нужно найти союзников, которые помогут нам создать супероружие. — Мне очень хотелось сказать им, что я тоже пытался это сделать. Но, полагаю, это было похоже на то, как один из тех старых пердунов в очень крупной компании наблюдает, как молодой сотрудник присоединяется к компании и пытается сделать то, что они сами пытались давно.

В какой-то момент я, вероятно, тоже перестану запоминать все их имена. Особенно когда имена начнут повторяться, ведь после стольких поколений это неизбежно. Может быть, появятся Тиффани, или Кейсон, или Рей. А может, и Мамбо № 5. Это ведь часть старения, верно? Как дерево, я видел, как все и всё начинает повторяться, подобно сменяющимся временам года.

Даже герои начали казаться однотипными. Будто они стали вписываться в эти штампы: дружелюбный, сопротивляющийся, сумасшедший Просто переработанные и переделанные версии одних и тех же нескольких базовых компонентов, в разных пропорциях. Планы тоже казались схожими и чувствовались как то, что я сам пытался сделать. Например, вся идея супероружия была, по сути, моими собственными мини-ядерными кристаллами.

Как ты справляешься с тем, что всё будто обречено повторяться? Я не знал, почему это заставило меня говорить с Лилиями, но, полагаю, это была жизнь. Несмотря на то что я пытался удержаться за жизнь и смысл, я был проклят наблюдать, как всё повторяется. Потому что так уж оно было.

Я даже чувствовал, что уже задавал этот вопрос. Жизнь такова, какова она есть: мимолётная, постоянно меняющаяся, и всё же остающаяся прежней. В этом ирония наших долгих жизней: у нас есть больше времени, чтобы что-то делать, но мы обнаруживаем, что всё уже было сделано в той или иной форме.

Дерьмо. Я мысленно вздохнул. Это обычно приводило к тому, что мои ветви и листья качались в такт вздоху. Даже герои со своими уникальными способностями в конечном итоге попадали в определённые типажи, и я задавался вопросом, не стал ли я похож на заядлого читателя ранобэ на закате своего пути, чувствуя, что всё уже было сделано и ничто не ново.

Это тебя беспокоит?

Немного, — ответил я. Я старался помнить, что жизнь имеет смысл, даже если это уже было раньше. Ну и что, если все эти люди пытались сделать одно и то же? Если это работало, значит, работало. Должен ли каждый новый герой пытаться изменить все нормы? Нет. Если герои хотели попробовать что-то, что может сработать, то они должны были. То, что предыдущие потерпели неудачу, не означало, что эти не могли преуспеть.

Теперь я был на другом уровне, и мои силы толкать ход мира росли с каждым уровнем. Если герои хотели найти способ достаточно сдерживать короля демонов, я должен был им помочь.

Ты вообще заботишься о том, чтобы поступать правильно?

Иногда. Когда нам этого хочется, — ответили Лилии. — Прилив судьбы толкает всех.

На наших уровнях силы мы не можем сопротивляться?

Боги мира изменились, как вы сами обнаружили. Что уж говорить о нас?

Если так рассуждать, зачем вообще что-то делать?

Нам хочется. Некоторым из нас.

Я, конечно, не считаю вас существами, потакающими прихотям и фантазиям.

Некоторые из нас таковы. Мы пытаемся уловить эти мимолётные эмоции — свои собственные и те, что принадлежали мёртвым. Каждый из нас немного сильнее держится за определённые типы воспоминаний, эмоций и моментов.

Хм, значит, каждая из Лилий была коллективным разумом различных чувств.

Хотя все вещи в конечном итоге становятся частью цикла, ты должен рассматривать это как свой вклад в цикл, подобно тому, как мы — спицы колеса, как мы — солнце и звёзды, которые скрепляют мир. Хотя они и становятся частью цикла, частью повторяющегося движения по звёздам, солнце не перестаёт играть свою роль. Это не долг, это не правильно. Но так уж оно есть. Мы меняем мир на годы, десятилетия и столетия. Мы — садовники мира, ухаживающие за растениями, хотя они в конечном итоге увядают. Чтобы они могли цвести так мимолётно, обычно когда мы не смотрим. Мы заботимся о саде в целом и пожертвовали бы несколькими ради улучшения сада. Правильность — относительное понятие.

Это было длинное изречение от Лилий.

Правильность относительна по отношению к силам и целям, которые у нас есть, если они есть. Правильность измеряется тем, что мы ценим и считаем важным, если такие вещи существуют. Даже в циклах великих вещей есть свой путь. Для большинства смертных мир заставил бы их сделать несколько шагов назад, прежде чем позволить им двигаться вперёд. Это колебательное движение сопротивления и его преодоления играет важную роль в росте. Мы, как растения, бросаем вызов природным силам мира, чтобы подняться к небесам. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее силы отталкивают нас назад.

Это ощущение однообразия — неужели это силы инерции пытались воздействовать на меня? Стоп. Как я вообще дошёл до этого?

Мне хотелось мысленно отшлёпать себя. — Патрик, ты можешь проверить, всё ли со мной в порядке? Какие-нибудь боги пытаются вмешиваться в мои дела?

— Нет, Учитель.

— Странно. Почему я думаю такие странные мысли?

Герои явно старались, и Кэй вызвался обратиться к местным властям Вальтхорнов за разрешениями на строительство для плана героических баз по всему миру.

— То есть вы, по сути, планируете оставить какой-то героический предмет в этих местах? — спросили Вальтхорны Кэй.

— Да.

— Это стратегический риск для нас. Что, если они обратятся против нас или другие герои, не связанные с нами, активируют эти героические предметы и уничтожат всё вокруг? Что, если они будут использовать эти места как точки телепортации?

— Они не делали этого с существующими героическими предметами.