Лозанна кивнула. Она попросила, чтобы их сопровождали несколько жуков, но помехи от демонической жижи означали, что их радиус действия был ограничен. Дальше они просто отключались бы.

Через день после этого обсуждения Лозанна пришла и поговорила со мной.

— Эон.

— Да? — В то время я все еще изучал демонические деревья.

— Я собираюсь покинуть долину.

— Знаю. — Я все еще переваривал эту информацию. Не знал, как реагировать. То есть, я только что проснулся. Ладно, только что было относительно, потому что для меня это ощущалось как только что проснулся, но выжившие были правы; для них прошло два года. В каком-то смысле два потерянных года. За два года мир промчался мимо них, и я понимал, почему они хотели снова присоединиться к обществу.

— Ты сердишься, Эон? — спросила она.

— Ты называла меня Дерево-Дерево. — Я не был уверен, почему сказал это.

— А-а мне уже тридцать девять, Эон. — Она выглядела немного смущенной. — Прошло много времени.

Мне было неловко. В моих мыслях она все еще была ребенком. Казалось, будто только вчера я видел ее подростком, а теперь, в тридцать девять, она была уже почти взрослой эльфийкой. Я не мог этого принять. Нет, я должен был это принять. Люди меняются. Все меняются. Было глупо ожидать, что кто-то останется прежним годами или, тем более, десятилетиями.

— Мы всегда здесь, Хозяин, — добавил Тревор. — Мы получили уровни, но мы остались прежними. — Ну, кроме них. И моих сородичей-деревьев, которые были такими же вечными, как и я.

— Ну, это было то, что я давно хотела сделать, и я ждала этого годы, — сказала она. — Помнишь, я говорила, что хочу навестить других духов?

Ах, да. Для меня это было будто вчера. Правда.

— Ну, теперь я этого больше не хочу.

— А?

— У меня было столько лет, чтобы обо всем подумать, — продолжала Лозанна. Это было ностальгически. Я вспомнил свои ранние дни во Фрике, когда это была маленькая деревня, когда эльфы всегда сидели рядом со мной и рассказывали о своих делах. О том, что они чувствовали по поводу жизни в целом. Как Кассерн делал замечания о молодых эльфах, или даже тогдашней Лауфен, о ее беспокойстве по поводу деторождения.

Лозанна на мгновение замолчала. Она находилась в моем тайном убежище, в месте, которое когда-то было ее старой комнатой. В комнате ничего не изменилось, но она сама изменилась. Она прикоснулась к вещам, которыми когда-то пользовалась.

— Двадцать два года, Эон. В течение этого долгого периода времени я чувствовала себя сломленной. Я чувствовала, что меня лишили возможности путешествовать по миру. Я была зла, Эон. Зла. Так зла на то, что мир это сделал, что наш мир, этот глупый, глупый мир, будет таким саморазрушительным. Что демоны постоянно приходили за нами, и ради чего? Мы даже не знаем, почему мы здесь, служим пушечным мясом и декорациями для вечного конфликта героев и демонов. Это не имело смысла.

— Не имеет.

— Но я мало что могла сделать с демонами и героями. Не с моими силами. Так что после гнева я скорбела по потерянному времени. Мне было грустно. Я чувствовала себя потерянной. Я задавалась вопросом, в чем смысл жизни, Эон. Ты когда-нибудь чувствовал такое? Задумывался, зачем ты вообще существуешь в этом мире, как будто зачем я родилась в этом мире? Я хотела понять причину. Хотела знать. Хотела увидеть более широкую картину.

Ну честно говоря, для меня это была случайность. Та, которую я принял весьма охотно, что в ретроспективе было крайне странно. Как я принял это так легко?

— Может быть, для тебя все по-другому, потому что ты — этот великий дух дерева, который всегда был здесь. Но для меня я чувствовала себя потерянной. У меня есть эта сила. Твой дар. Но почему? Почему судьбы сговорились, чтобы я получила такие дары и силы? И все же этого недостаточно перед лицом такого великого зла. Так что я томилась в этой скорби несколько лет, каждый день просто сражаясь с проклятыми демоническими монстрами, которые приходили за нашими жизнями.

Ладно

— Но в конце концов я прошла через эту скорбь и пришла к принятию. Я приняла, что потеряла двадцать два года, находясь здесь, в долине. Поэтому я просто посвятила время оттачиванию своих навыков. Даже если наши уровни максимальны, все еще возможно улучшать наши навыки, чтобы они стали сильнее. И теперь моя цель другая. Я просто хочу увидеть мир и оценить то, что там есть. Я имею в виду я приняла, что я не герой.

Что? Ладно, как это связано?

— Пережив эту катастрофу, затем достигнув максимального уровня. Я поняла, что мне не суждено быть героем и что, ну, жизнь не так уж и прекрасна. Знаешь, до всего этого я думала, что я особенная. То есть, мама говорила мне, что я особенная, и все относились ко мне так, будто я особенная, потому что у меня были твои особые силы, и я даже верила, что я особенная. Но я пришла к выводу, что я не настолько уж и особенная. Особенная, но не очень-то.

— Ну, это не так уж и плохо.

— Да. Не плохо. В какой-то момент я хотела большего, но я считаю, что это не совсем то, чего я на самом деле хочу. Так что Эон. Э-э, Дерево-Дерево. Я уйду с группой, которая хочет отправиться в путешествие. Мне нужно было поговорить с тобой, потому что я вспомнила, как хорошо ты ко мне относился и все эти особые силы и благословения, которые ты мне дал. Я ухожу, и хочу поблагодарить тебя.

Хм.

— Спасибо, Эон. За все, что ты для меня сделал. Но пришло время мне отправиться в мир и найти свое место. Возможно, это будет не так много, но я хотела бы думать, что я как птица. Наконец-то освободившись из этой клетки, я должна попытаться улететь. Возможно, я вернусь, или, может быть, просто загляну, но я должна использовать этот шанс.

Я почувствовал предательство. И все же я чувствовал, что это чувство предательства было ошибочным. Я был деревом, и было нормально, что животные время от времени останавливались, и, возможно, в более широком смысле, каждый был просто мимолетным контактом для дерева.

Она ждала.

Я не знал, что чувствовать. Была ли это реальность для дерева?

Казалось, совсем недавно я думал, что она будет мне верна! Это было предательство! ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Или нет? То есть, почему я чувствовал, что владею ею? Я не владел. Даже если я помогал ей и наблюдал, как она растет, означало ли это, что я владел ею? Был ли я как родитель, который наблюдал, как ребенок растет, а теперь, когда ребенок вырос, родитель отказывался отпустить?

Но если я потеряю даже ее, кому тогда я смогу доверять?

Я почувствовал разочарование. И тогда на ум пришли цитаты из моих человеческих дней.

Если любишь кого-то, отпусти его на свободу.

Так пошло, и все же что-то подсказывало мне, что это правда. Странно. У меня явно были проблемы с доверием. Поэтому ли мои отношения в роли Мэтта потерпели неудачу? Как я ей доверял?

— Эон? — спросила она. Я подумал, что она ждала уже полчаса.

Я внутренне вздохнул. Я не должен быть таким. Это я расстраивался и вел себя собственнически? Я был чертовым деревом, черт возьми. Разве я не должен быть более великодушным? Что бы сделал Древобород? Что бы сделала Бабушка Ива?

— А-а. Иди, Лозанна. Все хорошо.

Хотя я произнес эти слова, это далось с трудом. Я не мог до конца смириться с тем, что для остальных время шло так медленно, а для меня — так быстро. Было странно и неудобно думать, что у других совершенно иные ожидания от мира и своей жизни, и что я не мог ожидать от них верности. По крайней мере, в долгосрочной перспективе.

Поэтому ли Лилии были гораздо больше заморочены на общую картину? Они не привязывались к отдельным личностям, и, возможно, потому, что это было похоже на всю эту эльфийскую штуку во Властелине колец: мы были обречены наблюдать, как те, кого мы любим, стареют и умирают раньше нас. Была ли это наша судьба за столь долгую жизнь?

— Ты уверен, Эон? — спросила Лозанна.

Нет, я не был уверен. Почему я не мог отпустить? Я не владел ею! Я даже не был ее родителем, но ведь я осыпал ее силами и заботой. Может быть, из-за моих вложений, моих безвозвратных издержек, мне было не все равно, что теперь она отдаляется? Если так, я должен был это предвидеть.

Поэтому я решил поговорить с Лауфен, ее матерью. Прошло двадцать лет, но она лишь немного постарела.

— Лозанна наконец-то уходит.

— Да, Эон. Я всегда ожидала, что это произойдет. Я помню, они говорили, что у молодых взрослых эльфов есть призвание увидеть мир, увидеть его больше. Это то, что они должны сделать, чтобы это вышло из их системы. Я помню, как сама так делала, а потом встретила Риколу и остепенилась.

О. Эльфийская штука. Это было как у людей дома, где родители выставляли своих детей, как только им исполнялся двадцать один?

— Я слышала, что у взрослых людей тоже такое бывает, хотя, как и у нас, у некоторых это сильнее, чем у остальных.

— И ты не грустишь, не волнуешься и, ну, не разочарована?

— Дети должны расти, и Лозанна говорила об этом дне много лет. Провести столько времени в этой долине для нее довольно расточительно. Кроме того, как она найдет себе пару, если не посетит другие эльфийские города? Хотя, я уверена, что все равно буду очень волноваться.

В ловушке? Но они же были здесь со мной! Ладно, это было довольно эгоистичное и невежественное заявление. Я был деревом. Я был чертовым столетним деревом. Я должен был вести себя как подобает.

Лозанна все еще была в своей комнате. Я решил просто успокоиться и, ну, сделать дыхательные упражнения. Для дерева это, наверное, означало фактически вдыхать воздух и производить кислород. Я должен был отпустить ее, или мне следовало заставить ее остаться?

— Ты когда-нибудь рассматривала возможность остаться?

Лозанна очень коротко помолчала. — Может быть, когда закончу?

26

ГОД 109

Так просто её не стало. Группа из четырёхсот человек отправилась на поиски ближайшей выжившей цивилизации. Они собрали вещи после нескольких месяцев подготовки и наконец выдвинулись, когда погода стала чуть менее враждебной.

Я не знал, когда увижу её снова, или увижу ли вообще. Я вспомнил, что те, кто меня покидал, обычно умирали. Но что ж. Выбор был сделан, и ей предстояло с ним жить.

Я не знал, что там снаружи, но, возможно, она достигнет края мира гораздо быстрее, чем я. Меня сковывал ландшафт; я не мог двигаться вперёд, не очистив демоническую скверну, которая заражала мой путь.

Я пытался медленно и работал над улучшением своих Гигантских Деревьев-Помощников, чтобы они могли помочь поглощать и перерабатывать демоническую скверну. Это был очень долгий процесс и не очень успешный, поэтому я вернулся к исследованию демонических деревьев.

У меня было две основные идеи, как выбраться из этого места, и они в некотором роде пересекались.

Одна заключалась в том, чем я занимался в настоящее время: рассеивание и переработка демонической маны с помощью моей сверхвысокой демонической сопротивляемости. Проблема заключалась в том, что это зависело от моего высокого уровня естественного исцеления и демонической сопротивляемости, полученных от осколков героя, что было уникально для моего основного тела, и выгоды лишь частично разделялись моими другими деревьями. Я хотел улучшить различные способности к исцелению и выносливости моих подчинённых деревьев, чтобы они обладали более высокой демонической сопротивляемостью, лучшим базовым исцелением и выносливостью, чтобы они могли в меньшей степени играть мою нынешнюю роль.

Если провести аналогию, это было похоже на то, как если бы я и мои другие деревья были сделаны из воды, а демоническая скверна — из огня. Сейчас мои другие деревья не могли выдерживать огонь, поэтому они просто сгорали, не успев потушить ни капли воды. У меня было конечное количество воды, которое я мог произвести, и вода, которую я производил, использовалась для борьбы с огнём, примерно как пожарный, сталкивающийся с лесным пожаром. Если бы у меня было больше воды, чем огня на границе, я мог бы расширить эту границу. В противном случае моя граница бы сжималась. Если подумать, это было похоже на борьбу с постоянно растущим лесным пожаром.

Поэтому у меня должны быть более сильные, выносливые деревья, которые также могли бы производить эту воду, чтобы помочь бороться с огнём. Это также возвращало земле её прежний вид.

Другая область сосредоточения была чем-то, что было вдохновлено моим недавним увлечением этими демоническими гибридными растениями.

Если я не мог расширять безопасные зоны и восстанавливать осквернённые земли, мог ли я сосуществовать с ними таким образом, чтобы мои деревья и корни приобрели способность расти на этих осквернённых землях, вместо того чтобы быть заблокированными ими? Это было трудное начинание, и мои первоначальные попытки изучения живых демонических деревьев были довольно успешными.

Мне нужно было выяснить, как либо контролировать демонические деревья, либо ассимилировать некоторые из их естественных атрибутов и качеств, что затем позволило бы мне улучшить мои существующие деревья для лучшего функционирования на демоническом ландшафте.

Возвращаясь к той ранней аналогии: вместо того чтобы рассматривать огонь как проблему, я пытался создать растения, которые могли бы действовать в огне или поглощать огонь вместо того, чтобы бороться с ним. Это было гораздо сложнее, чем казалось, так как по сути я пытался привить демоническую биологию моим деревьям.

Но я думал, что это возможно. Тот факт, что гибриды могут существовать, означал, что я могу создавать гибриды. В теории это, безусловно, возможно.

Эта идея, конечно, сильно отвергалась деревьями в долине. Они возмущались ею. Я чувствовал их неприятие этой идеи и той прежней обязанности просто восстановить землю до её прежнего состояния.

Долг. Ответственность.

Чем больше это навязывалось мне, тем больше я этому сопротивлялся. Или это был просто я после пробуждения? Я вспомнил, как меня затягивали силы и влияния моих собратьев-деревьев. Заставлял ли Домен меня больше осознавать все эти влияния и в то же время пытался ли он сам влиять на меня?