— Все так, как ты слышала, — обучение. Я намерен обучить их, чтобы они стали воинами.

— Воинами? И это все? Наверняка происходит что-то еще, судя по тем странным вопросам, которые ты им задаешь.

Хм, она вела себя довольно агрессивно. — На что ты намекаешь? Если тебе есть что сказать, говори прямо.

Ивонн отступила на шаг, но затем быстро поправила позу, повернувшись ко мне лицом к лицу, уставившись глазами в мой древесный ствол. — Я слышала, что они постоянно погружаются в твой водоем. В эту целительную капсулу со всеми твоими щупальцами. Так вот, я хочу знать, вмешиваешься ли ты также в их тела? Ты их изменяешь? И вмешиваешься ли ты также в их сознание?

— Вмешиваюсь, да. Изменяю, возможно. Ну да. Я ведь и планировал вмешиваться. В этом и был весь смысл.

Ивонн покачала головой. — Это это неправильно. Это же дети.

— Ты, кажется, думаешь, что есть причина не выбирать детей. Ошибаешься. Именно потому, что они дети. Детей легко формировать, лепить. Их умы гибки, восприимчивы к изменениям. И серьезно, почему именно сейчас, леди Ивонн?

Ивонн замолчала. Возможно, когда Лозанна начала рассказывать ей о том, что я делал с пятью девочками, это просто щелкнуло у нее в голове. — Почему? Что ты имеешь в виду, почему? Разве не неправильно начинать использовать детей для какого-то военного заговора? В качестве твоего будущего военного потенциала?

— Многие народы так поступают, выбирая маленьких детей и готовя их к войне, в некоторых случаях с самого рождения. То, что я хочу сделать, похоже. Если ты спрашиваешь меня, почему, спроси об этом все народы, что были до нас, и нынешние, почему. Сражения, война. Разрушение. Это образ жизни в этом мире. Подготовка этих детей к такому образу жизни, чтобы они — мы — имели лучший шанс на выживание в целом, — разве в этом есть что-то неправильное?

Ивонн кивнула. — Дело в том, что ты изменяешь их тела и сознание. Это что-то необратимое? Так, что они могут потерять способность иметь детей?

— Насколько я сейчас планирую, нет. И серьезно, ты же лучше знаешь, что целое важнее отдельных личностей. Некоторые должны быть принесены в жертву и испытать боль, чтобы целое преуспело. Это, как я уже сказал, странно слышать от тебя, леди Ивонн.

Лицо Ивонн было сложным, смесью беспокойства, возможно, отвращения и страха. — Ты лишишь их детства, друзей? Изолируешь их, сделаешь бесчеловечными? Будет ли эта жертва, которую ты требуешь от этих юных девушек, слишком велика для них?

— Может быть. Может быть, это бремя для них слишком велико. Может быть, просить их пожертвовать своим детством, чтобы стать моими воинами, — это слишком. Но больше никого нет, Ивонн. Эти сироты жаждут цели в жизни, и я даю им ее. Ответить на высший призыв, сражаться за меня. За долину. За всех нас.

— Это

— Мне странно, что ты вдруг забеспокоилась об этих юных девушках. Я не припомню, чтобы ты так заботилась о сиротах, когда была у власти, поэтому эти слова, исходящие от тебя звучат пусто.

Глаза Ивонн немного увлажнились. Она что, пытается применить трюк с плачущей дамой? К сожалению, я дерево, и такие театральные приемы не вызывают у меня защитного инстинкта. — Да, я не сделала всего, что могла. У меня была власть, но я была слишком скована политикой, слишком сбита с толку всеми конкурирующими приоритетами. Но теперь я должна высказаться. Я слышала, через что Лозанна сказала, что пройдут эти девушки, и я боюсь за эти юные души. Ты отправляешь их в жизнь, полную одной лишь войны.

— И что с того? Мир устроен именно так. Почему ты хочешь высказаться? Ты делаешь это, чтобы удовлетворить какую-то совесть, которую вдруг в себе обнаружила?

— Эм Нет. Я пытаюсь заботиться об этих юных сиротах. Они заслуживают лучшей жизни, чем война, теперь, когда у нас мир. Я подумал, что она лжет. Да и вообще, это была полная чушь.

— Мир? Ты имеешь в виду тот мир, который у нас есть, потому что наша подавляющая мощь вдруг напугала наших противников до чертиков? Это был не настоящий мир, леди Ивонн. Это был мир, построенный на страхе. Страхе перед нашей силой. И если ты разбираешься, этот мир поддерживается силой. Леди Ивонн, если ты действительно заботишься и хочешь заботиться, я бы хотел предложить тебе принять участие в их формировании как воинов. Будь им поддержкой, тогда. Этим юным девушкам понадобится наставница, которая будет присматривать за ними, направлять и советовать там, где я не смогу, быть мудрой старейшиной для этих овечек, наших будущих воинов.

Она замерла, и ее глаза дернулись. — Опять? Ты ты хочешь, чтобы я стала частью этого?

— Да. Раз уж у тебя внезапно появилась совесть, приходи, присоединяйся к обучению. Присоединяйся ко мне в формировании наших будущих воинов, наших будущих генералов, наших будущих рыцарей. Возможно, тогда ты сама увидишь, что я пытаюсь сделать.

— А-ах

— Ну и что? Или твои прежние слова были просто чем-то, что ты хотела высказать?

Ивонн наконец кивнула. — Я сделаю это. Я помогу тебе с этими девушками.

— Хорошо. Сделай их сильными. Однажды нам понадобится их сила.

— Алексис, у тебя есть какие-нибудь результаты исследования древесного народа?

— А, да. Я получил мертвых древесных людей и начинаю свои исследования. Пока ничего, но меня в основном интересует та разновидность гибкой древесины-мышц, которую они имеют в своих суставах. Их тело удивительно при тщательном изучении. Оно одновременно похоже на растение, но при этом формирует мышечные структуры. Это как будто кто-то просто смешал дерево и человека, чтобы создать древесного человека. Воспроизведение этой мышечной структуры означало бы, что мы могли бы создавать более сильных существ в целом.

— Сколько времени тебе понадобится?

— Согласно планировщику исследований, вероятно, двенадцать месяцев только для понимания телесных структур древесного народа. Было много чего изучать. Мозг древесного народа также был интересен и стоил еще двенадцати-двадцати четырех месяцев изучения, и я думаю, это принесет пользу твоему корне-мозговому комплексу.

— Разве они не являются структурой общинного разума, как леса? Говорили, что леса формируют разум через взаимосвязанные корни, словно каждое дерево было нейроном. В этом мире большие, древние леса часто, казалось, обладали собственной волей, и со временем это часто объединялось и создавало древо духа или древо души. Это был один из многих способов, которыми древесные духи, как говорили, появлялись естественным путем.

— Не совсем так. Хотя у древесных людей есть голова, их мозги на самом деле распределены по всему телу, как у медуз. Это как нейронная сеть, но с несколькими крупными узлами в голове, сердце

— У них есть сердце, да?

— Да. Ну, их сердце на самом деле больше похоже на главный сосуд, проходящий через их тело, который идет от ноги до головы. В некотором роде, это как большая, мускулистая труба

— Эм-м-м опусти детали.

Пришли вести из далеких земель: Нунг, Такде и Салах наконец договорились о мирном договоре. Хотя виновник мощной метели все еще был на свободе, сама метель успешно рассеялась, и погода вернулась в норму.

При этом эпицентр того заклинания теперь был зоной, напоминающей подземелье: присутствие такого кровавого жертвоприношения исказило местность так, что она порождала зомби и чудовищ. Потребуется некоторое время, чтобы остатки такой магии распались.

Так что торговые пути были перенаправлены в обход теперь уже проклятой земли, и три нации достигли своего рода неловкого перемирия. Все же это означало меньше эссенции для меня с этого поля битвы.

Дальше, мои странствующие собиратели душ продолжали приносить больше душ, больше эссенций смерти и больше эссенций навыков. По всему континенту смерть оставалась постоянной величиной. Множество мелких сражений, множество небольших атак монстров, маленьких восстаний тут и там. Больше смертей, больше эссенций. И это было хорошо для меня.

Одно хорошо в этом мире — теперь я получал больше знаний о наших соседях. И по мере того, как все больше и больше таких крупиц информации просачивалось через слухи, я узнавал интересные вещи, например, что на окраине столицы Салаха был огромный священный лес, где охотились короли. Или недалеко от одного из больших городов Нунга находилась большая гора, где, по утверждениям людей, бродили древние гиганты.

Что ж, лично я решил, что пришло время перенести войну в Салах. Они, может, и в мире, но у меня с ними все еще были кое-какие счеты.

Столица королевства Салах была очень далеко, поэтому мне пришлось распустить мои вспомогательные деревья, что простирались до самой бездны. Это было самое дальнее расстояние, куда я направлялся; если измерять расстояние в жуках, то это было около двух с половиной недель пути, так что мне понадобится много вспомогательных деревьев, чтобы создать линию, соединяющую все это расстояние.

Этот процесс занял около полутора тысяч вспомогательных деревьев, чтобы создать линию, которая изгибалась бы в соответствии с местностью и, в конечном итоге, достигала столицы. Я позаботился о том, чтобы скрыть присутствие деревьев от обычного взора, так что они казались естественными, и это предприятие заняло у меня целый месяц, каждый день, я сажал дерево, изменял его внешний вид, а затем двигался дальше.

И вот она, столица.

Навык улучшен: Локальный доступ к корневой сети улучшен. Разблокирована увеличенная дистанция между дочерними деревьями.

Получен особый тип деревьев: Деревья-корневые ретрансляторы

Максимальное количество ретрансляторов: Уровень 5

Корневые ретрансляторы — это особые деревья, предназначенные для расширения вашей корневой сети. Один корневой ретранслятор может создать простую корневую сеть, которая простирается на 10 диаметров обычного дочернего дерева. Не имеет других функций. Выглядит как любое другое дерево. Внешний вид настраивается.

79 ГОД, 8 МЕСЯЦ

Столица Салаха. За свою историю она сменила множество имён; многие короли переименовывали её. Последним названием столицы было Рансалах, в честь любимой, но покойной жены короля, королевы Рани.

Рядом со столицей располагался лес, Королевская роща Салаха. Фактически, большинство крупных королевств содержали рощу или лес для получения ценных трав и растений, необходимых для изготовления уникальных зелий или лекарств. Некоторые храмы, такие как главная резиденция храма Гайи, также имели обширный лес, который они возделывали для собственных нужд.

Теперь, когда моя цепочка дочерних деревьев наконец-то установила долгожданную связь, необходимую для прибытия сюда, я на мгновение замер, чтобы насладиться видом.

Это была крупная столица. Хотя после исхода нелюдей она стала не такой густонаселенной, как прежде, в городе всё ещё проживало много людей — возможно, от четырёхсот до пятисот тысяч, а то и больше, — и город разрастался, чтобы вместить это огромное население. Две реки протекали через город, сливаясь ниже по течению и разделяя столицу на три части.

В центральной южной части обитали в основном дворцовая знать, жрецы, маги и богачи. Инфраструктура была хорошей, дороги — мощёными, безопасность — на высшем уровне, а патрули — регулярными, состоящими из самых дисциплинированных людей. Откровенно говоря, это было место, где люди вели себя прилично благодаря подавляющему присутствию королевской гвардии и Архимага. Здесь располагался официальный торговый рынок, хотя по сути это был скорее элитный базар, ориентированный на нужды богатых и высшего общества.

Затем шла восточная сторона, где располагались главные казармы армии, речные порты и склады. Здесь же находилась и Королевская роща. Там было немного жилых строений, поскольку места было мало, а Королевская роща оставалась закрытой для посещения.

Затем — западная часть, обширная равнина, где проживало большинство горожан. Раскинувшаяся, беспорядочная, с неразвитой инфраструктурой — это было олицетворение большого города, чьи планы развития не поспевали за ростом населения. Как следствие, это было место, где граждане часто брали дела в свои руки, поэтому существовало множество анклавов с некоей формой местного самоуправления. Яркая, энергичная, постоянно меняющаяся область, где надзор со стороны местных властей был минимальным, пока налоговые поступления продолжали утекать в нужные карманы. Здесь располагалась половина купеческого сословия и настоящий торговый рынок, где объёмы торговли были высоки, а крики не смолкали.

Откуда я это узнал? Что ж, Джуре было нетрудно попросить одного из купцов Салаха рассказать о своей столице во всех подробностях. Видимо, купцы невероятно гордились Рынком простолюдинов — одним из крупнейших рынков в регионе.

Это был хороший город.

Жаль, конечно.

ПОБОЧНАЯ ИСТОРИЯ - ЛОЗАННА 2

Спустя некоторое время после открытия приюта

— Где капитан? Мы хотим капитана! — кричали мальчики.

— Сегодня они заняты. Я здесь, чтобы стать вашим спарринг-партнером.

— Ты не солдат! Ты просто девчонка! Хуже того, ты дворянка! — обвинял ее мальчик. — Ты из знати, и мы не хотим с тобой тренироваться.

— Нет, я не дворянка. И что плохого в том, чтобы тренироваться со мной? — Она не понимала их. Сама-то она никогда не была знатной особой. Ее отец, возможно, и был деревенским старостой, но он умер, а деревня была разрушена. Выросшая относительно вдалеке от королевств и их обществ, она мало знала о негативных эмоциях, связанных с дворянством, хотя Юра и Лауфен и рассказывали ей о том, что обычно творили дворяне в других странах.

— Я тебя знаю! Ты дворянка, и мы не хотим с тобой тренироваться! — кричали мальчишки, некоторые из них были по-настоящему недовольны. Остальным мальчикам она тоже не нравилась; все они смотрели на нее с отвращением, отчего ей стало немного грустно.

Она этого не ожидала. Лауфен и Юра попросили ее помочь в приюте, обучать других детей, примерно ее возраста, и быть их спарринг-партнером на время. Капитаны были на задании. Почему они так враждебны ко мне? Я же просто пытаюсь помочь, — подумала она, но так и не поняла их неприязни. — Э-э-э