– Я не многого прошу, не многого жду. Мне не нужны богатства и блага. Единственное, о чем болит душа – это жизнь ребенка. Мальчик ни в чем не виноват, не должен расплачиваться за грехи взрослых. У него должен быть шанс. Ангелы, Всемогущий, если вы есть и слышите мои молитвы, спасите Клио и не позвольте ему уйти, не успев познать радость жизни.

Мастема сидел в дивном саду, спрятавшись ото всех ангелов. Он слышал каждое слово, что произносила измученная мать мальчика. Ее душевная боль разрывала его безсердечность, и даже чудесное звучание райских птиц, мелодичный шум водопада и успокаивающий трепет листвы не могли заглушить эту печаль. Впервые за все свое существование Мастема, Ангел Мести, слышал не призыв отмщения, а мольбу о помощи. Он, рядовой ангел, который не должен слышать лишнего, внезапно будто ожил. Третье тысячелетие с момента Большого взрыва и первой жизни на Земле, а он впервые прочувствовал всю тяжесть человеческой жизни.

Мастема расплакался. Его слезы спадали на ровный травяной покров крупными каплями и выжигали его, оставляя черную дыру. Ангел видел угасающую жизнь и злился, прикрывая ладонями растения. Но слезы просачивались сквозь пальцы и настойчиво продолжали уничтожать все, чего касались.

Молитва не прекращалась, заполонив сознание ангела, нарастая темп и звук. Слова превращались в крик, затем перевоплощались в визг, вой, раздражающий шум, и не было этому предела.

– Мастема, ты почем тут забыл, – послышалось мелодичное звучание голоса позади.

Ангел Мести обернулся на брата, добрыми глазами смотрящего на него в белых одеждах.

– Мастема, твои очи…

Тот отшатнулся, выражая маску ужаса на лице. И разверзся гром. В мгновение сад окунулся в кромешную тьму, деревья сбросили свои листья, земля под ногами оголилась и превратилась в черную обугленную поверхность. Мастема поднялся, когда яркий раскат молнии опустился между ним и братом. Ангел коснулся ослепительной вспышки и оттолкнул в сторону незваного гостя.

– Мастема…

Белоснежные одежды вспыхнули оранжевым пламенем. Тело протянуло жалобно руки, но Мастема отшатнулся и продолжил смотреть на предсмертные муки брата.

– Мастема!

Справа собралась армия в золотых доспехах. Их образы расплывались от лютой злобы. Они схватили Мастема и скрутили, набросив на шею терновый обод. Худшее из орудий для ангелов.

Пытки, ссылка, позор на все небеса – вот что ожидало Мастема в ближайшее тысячелетие. Божье проклятье обрушат на него слуги Всевышнего и не пощадят. Они превратят его в камень и заставят познать настоящую боль, всепоглощающий стыд и нестерпимую тоску. Что может быть хуже? Душевные истязания – вот истинная мука и Божий гнев. Молчание Вселенной – вот что способно разрушить даже ангельский мир.

Хватка, кольями проникающая под кожу, достающая до глубины сознания. Крик мерзким, глубоким укусом змей, достающий до его бездушия и бессердечия. Нет, Мастема не станет молить о пощаде. Он знает, что заслужил это, как только проронил первую слезу на святую Землю Небес.

Рай. Он не выносит страдания ангелов, разрушается, нарушает течение Вселенной и опускается в Поднебесную глобальными катастрофами. Одна слеза способна уничтожить творение Божье, и никто не смеет допускать этого без Его разрешения.

Холод. Дикий, обжигающий. Скорость. Даже молния бьет медленнее, в стократ. Мгла. Даже тьма светлее ее. Вспышка, удар, огненная волна. И пугающее, мучительное безмолвие.

Где он? Что это было? Он боится открыть глаза. Боится взглянуть на братьев. Боится просить их остановится. Боится того, что боится.

– Отец, – проносится в голове.

Мастема ощупывает себя рукой и понимает, что изменился. Его тело осязаемо. Мысли ясные. Нет молитв в голове, нет жалоб людей. Нет ничего. Пустота.

– Это ад, – шепчет Мастема и слышит собственный голос.

Ангел вскакивает на ноги.

– Где я, Отец. Братья! – кричит во весь голос, а тело дрожит в пустующем лесном полумраке одиночества.

Нет ответа. Нет журчащего ручейка, нет дивного сада и волшебного пения птиц, напоминающее печальную игру скрипки. Мастема чувствует слабость, перед глазами все плывет, и он проваливается в неизвестность.

– Эй. Вы в порядке. Эй вы, дядя, чего разлеглись то. Может скорую.

Противный дрожащий голос слышал ангел сквозь пелену серости и безысходности. Он резко распахнул глаза и увидел мальчика. Тот стоял перед ним с маленьким белым ведерком, полным красных маленьких кружочков.

– Кто ты, – неумело выдавил Мастема, осматривая юношу лет тринадцати.

– Клио! – хрипло выпалил тот. – А вы голый.

– Где я…

– В России дядечка, в Сибири. А где хотели бы быть?

– На небесах.

– Э, не торопитесь, дядь, я вот туда не хочу, но вижу маму с папой и понимаю, что скоро придется.

Мальчик со светлыми кудряшками и зелеными глазами, похожий на грустную исхудавшую куклу с бледной кожей, побрел дальше.

– Подожди, – поднялся Мастема. – Я ничего тут не знаю.

– Так, пошли, – позвал Клио. – На те вот, прикройтесь, что-ли. Мы не в раю. Тут разгуливающих по улицам голых за дурачков принимают.

Мастема с благодарностью взял его ветровку и повязал на поясе. Он еле заметно склонился перед мальчиком и направился следом, чувствуя безрассветный осадок, тяжелым грузом повисший на душе.

Лес оказался густым, нескончаемым, пугающим и словно живым. Каждый звук заставлял ангела вздрагивать и оборачиваться. Надеясь, что братья спустились за ним. Но все это обман.

– Не бойтесь, это ветер качает деревья, и они скрипят. Удивительно, правда? Лес говорит с нами, жалуется или, наоборот, радуется нашему присутствию. Птицы поют ему в такт. А белки. Вы видели белок. Я обожаю за ними наблюдать. Ой, а хотите ягод.

Клио протянул Мастеме горсточку земляники, но тот настороженно отшатнулся.

– Да вы чего. Это же вкусно. Вот, смотрите.

Мальчик сунул в рот несколько ягод и показательно посмаковал, причмокивая. Ангел с интересом наблюдал за маленьким измученным человеком и ощутил, как внутри него забурлило. Что-то сдавило живот, и это ощущение заставило его руку потянутся за угощением.

– Вот, ешьте, не бойтесь. Кто же вы, а, дядя?

– Ангел Мести Мастема, – жадно жуя ягоды, проворил мужчина.

– Ну, вы шутник, – улыбнулся Клио, когда Мастема протянул руку, прося еще ягод. – Да вы голодный. Пойдемте ко мне. Дома нет никого. Я вас пирожками мамиными угощу и чаем с липой.

Ангел спешно кивал, продолжая упорно жевать. Эти ощущения он испытывал впервые. Вкус, голод, страх и беспомощность. Запахи, звуки и чувство потери. А этот мальчишка – живой человек. Мастема познавал этот мир в ускоренном режиме, не понимая того, что происходило. Все как во сне. Но ведь он не знал, что такое сны.

Ноги. Как начинали болеть мышцы. Тело изнывало. А Клио неустанно брел вперед, аккуратно и любя, раздвигая верки на пути.

– Почти пришли, потерпите.

Мастема видел просвет впереди. Небольшие домики, расположенные тесно друг к другу. Яркое солнце пробивалось сквозь серую массу облаков. Ангел застыл на небесном полотне, глубоко вздохнув.

– Ну что вы так мучаетесь, дядя? – улыбался Клио, приостановившись.

– Вспомнил братьев своих. Они прогнали меня с небес…

– Хорошо, – скорчился мальчик. – А за что? Значит, была причина.

– Я убил ангела. Такого же, как я. Рядового Божественной армии.

– То есть вы и впрямь верите, что вы ангел?

Мастема не ответил, продолжая любоваться небом.

– Тогда ответьте мне, почему я смертельно болен и должен умереть. Почему Бог не дает мне шанса на жизнь. Почему он наказывает маму и папу и заставляет страдать. И почему вообще люди умирают. А что после. После смерти.

– Так устроена жизнь на Земле. Всему приходит конец, но там, где заканчивается одно, начинается другое. И ты должен верить, что это к лучшему. Иначе неизвестность поглотит тебя и заставит страдать. Это чувство захватит душу и неизбежно приблизит финальную встречу.

– То есть, если я буду радоваться, то проживу дольше? Вы точно ангел, а не психолог. Моей маме на сеансах психотерапии говорят то же самое.

– Улыбка дарит надежду, а надежда вселяет уверенность в лучшее…

– Ну да. И в итоге получается, что чем больше мы верим в лучшее, тем дольше проживем. Ну, дядь, вы сказочник.

– Я ангел.

– Я понял, – посмеялся Клио и распахнул перед Мастемой дверь. – Прошу вас, тут не рай, но хоть крыша есть и туалет.

– А что такое туалет?

– Вот вы странный, – не прекращал хохотать Клио. – Вы и впрямь мне помогаете чувствовать себя лучше. Видимо, сам Бог послал вас в лес сегодня.

От этих слов у ангела образовалось странное ощущение внутри. Он смотрел на мальчика пожирающим взглядом и вспоминал молитву женщины о сыне. Снова пережил этот момент до мелочей, но не мог припомнить имени, которое произносила женщина. Его воспоминания остановились на скрутивших его братьев. Руки машинально коснулись шеи, где тогда находился терновый обод, но сейчас он исчез.

– Да, – странным тоном ответил Мастема. – Сам Бог прислал меня к тебе.

Клио, тринадцатилетний мальчуган, страдающий редкой болезнью крови, с рождения мучившийся свою недолгую жизнь и ожидавший момент встречи со смертью, уже давно перестал злиться на несправедливость. В его сознании все перевернулось с того момента, когда он услышал вердикт врачей в четыре года. Будучи совсем ребенком, он понимал серьезность своего положения и смирился со слезами матери, с бесконечным пребыванием в больницах, которые стали его домом. Он рос намного быстрее сверстников и становился мудрее многих взрослых, ведь его век настолько короткий, что не было времени наслаждаться детством. Он молился, как вся семья, но не за себя, а за родителей. Просил братика или сестренку, чтобы маме не было слишком печально после его ухода. Клио научился быть мужчиной, невзирая на слабость, частые обмороки и травмы, которые могли его убить за секунды. Одна рана, небольшой порез и в мгновение его вены и артерии теряли литры крови. Его кожа всегда слишком бледная, дыхание свистящее, зрение мутное, как и зрачки. Мальчик постоянно вынужден искать доноров крови, чтобы пополнять запас жидкости, которую молниеносно терял.

Клио не ребенок. Он давно вырос, и это не было добровольным желанием. Так распорядилась судьба. А может, Бог. Ну или это просто расплата за чьи-то грехи. Все равно ведь, какая бы причина не привела Клио к такой тяжелой жизни, она уже никогда не обернется вспять и не сжалится над ним. Это неизбежность.

– Держи, – мальчик поставил перед Мастемой широкое блюдо с пирожками и чашку с ароматным дымящимся чаем. – Расскажи мне о небесах, об ангелах. Почему ты убил своего брата?

Мастема внимательно смотрел на Клио и изучал каждое его движение, каждую клеточку его кожи. Он ощущал боль мальчика по одному лишь виду. Но доброта, забота и улыбчивость не могли не ввести ангела в тупик.

– Как ты держишься, – не стал отвечать Мастема, задав свой важный вопрос. – Неужели тебе не хочется плакать, кричать и сдаться?

– Хочется, – тот присел напротив и плавным, неторопливым движением сложил руки на столе, переплетя пальцы. – Очень хочется сбежать, закрыться или покончить со всем этим в одно мгновение. Но есть причины держаться. Я прочел много книг. Не простых, глубоких, философских. Я учил психологию с шести лет, забросив школьное чтение классики. Мне нужно было понять, как правильно справится с собой и не дать страдать маме и папе. И, наконец, понял, что важна борьба. Не телесная, не с медицинской точки зрения, что тоже важно. Главное – бороться изнутри, начать с мыслей и настроя. Вы ведь и сами говорили, что важнее улыбка и вера. Я верю, не потерял это чувство, никого не обвиняю, не проклинаю. Просто верю, что мама с папой будут жить дальше, что я уйду в лучшее место, что мир не перестанет существовать и белки все так же игриво продолжат карабкаться по деревьям.

Мастема слушал взрослые мысли Клио и раз за разом прокручивал момент убийства брата. Мальчик поразил его до глубины ангельской души своим взвешенным и совсем не детским мышлением. А он, ангел, проживший более двух тысячелетий, не смог вынести одной единственной жалобы, посланной ему с земли.

– Ваша очередь. Расскажите мне о небесах.

– Они безупречны. И ангелы безупречны, и Бог безупречен. Там все сверкает святым отблеском незримых бриллиантов. Каждый уголок краше другого, каждый ангел лучше предыдущего. Огромное войско, охранявшее Поднебесную от дьявольских проказ, от людской жестокости, от глобальных катастроф.

– Так почему тогда люди страдают и ангелы не помогают им.

– Не все так просто. История жизни как одна из тех книг, которые ты так любишь изучать. Все в мире имеет начало и конец. Рано или же поздно, но наступает последний миг, последняя встреча, последний вдох. Но еще существует цикличность. Повторы, новые повороты, другие жизни.

– Перерождение?

– Не обязательно. Все зависит от того, на сколько тяжело далось прошлое. Вот ты, например, можешь стать ангелом за свою доброту и зрелость, за познание и веру в Отца.

– А вы видели Бога?

– Нет, Клио, не видел. Но слышал его ласкающий, бархатистый и такой тонкий до мурашек голос.

– А молитвы. Как вы отвечаете на них.

– Мы направляем людей, даем подсказки, если того заслуживает человек. Порой молитвы оборачиваются трагедией. Ангелы живут по законам, более жестоким, чем здесь.

– Вас тоже сажают в тюрьму?

– Заточение на небесах в разы мучительнее.

– Как сложно быть ангелом, – вздохнул Клио.

Мастема держал в руках пирожок и задумался, не сводя глаз с мальчика. Почему он попался ему. Почему именно сейчас. Это не могло быть случайностью. Но что хотят от него братья. Спасти Клио или облегчить страдания. Подарить матери покой и ребенка. Переродить душу Клио в новом ребенке семьи. Как много было вариантов решения. Но какой верный. Одно неправильное движение и рай оставит его в Поднебесной навсегда.

– Эй, Мастема, кушайте, остынет, – Клио теребил его за руку. – Это вкусно, правда.

– Скажи мне, Клио.

– Конечно, спрашивайте.

– О чем ты мечтаешь больше всего сейчас, в эту минуту.

Мальчик вытаращил на ангела большие зеленые глаза и умолк, спрятав руки под столом. Мастема видел, как напряглось его лицо. Клио думал. Он не торопился, боялся сделать не правильный выбор. Понимал, что от этого зависит слишком многое. На кону несколько жизней, будущее. Клио боялся своих желаний, хоть и не до конца верил Ангелу Мести. Этот мальчик был слишком взрослым и тому виной быстротечность его жизни, нескончаемый страх перед смертью и необъятная любовь к родным. Мастема ощутил, как по щеке потекла слеза.

– Я боюсь, – произнес Клио дрожащим голосом и заплакал.

– Нет, Клио, не смей бояться! – Мастема подошел к нему и коснулся холодных влажных рук, присев на корточки. – Ты можешь выбрать себя, маму или папу. Можешь даже попросить простого клубничного мороженного.

Нет, он не хотел мороженного. Он желал избавить от мук родных, победить болезнь, умереть, не испытывая боли. Его мечтой было иметь сестренку или братика, чтобы мама не страдала, потеряв его. Он путался, не знал, как должен поступить. Он еще совсем маленький для такого выбора.

– Я хочу, чтобы мама была счастлива! – выпалил Клио, взглянув на Мастема.

Ангел отпрянул от мальчика, как от огня. Его тело задрожало так, что он не удержался и рухнул на пол. Что-то изнутри будто наполняло его, росло, и это не причиняло боли. Теплое. Нечто большое, сияющее и шепчущее на мертвом для людей языке. Он понимал, что братья помогают ему. Они придают силы Мастеме для исполнения желания. Но каким оно будет и что повлечет за собой. Ответ не находился.

– Дядь, дядя, очнитесь, пожалуйста! – слышал слабый голосок ангел.

Мастема с трудом пришел в себя, но Клио молчал. Ангел поднялся с места и бросился к мальчику, который лежал, бившись в судорогах, на пороге.

– Клио.

Мастема приметил рану на ладони. Кровь фонтаном хлестала из небольшого пореза, окрашивая алым оттенком полы.

– Клио! – суетился Ангел, хватая полотенца, тряпки, прихватки и все, что находил, но поток не останавливался.

– Я верю тебе, – прошептал мальчик еле слышно.

– Нет, Отец, верни его! – взмолился Мастема и ощутил неведанные ему раннее толчки.

Клио исчезал, дом и кухня растворялись в жизненном потоке событий. Все, что сейчас было таким важным, превращалось в темноту. Мастема терял свое человеческое тело, терял осязаемость, запахи и вкус. Его чувства испарялись.

***

Толчок, второй, третий. Темнота, крики, голоса. Неизвестность, боль. Снова толчок. И вот виднеется свет. Лицо чужое, не знакомое, в маске. Маленькая комната. Его берут на руки. Мастема пытается говорить, но вместо слов раздается крик. Его слегка ударяют, обтирают и кладут ей на грудь.

– Привет, малыш, – слышит он ласковый голос, знакомый, но не знает от куда. – Я твоя мама.

***

Клио закрывает веки и проваливается в пустоту. Его тело летит в невесомости, но нет боли, нет никаких ощущений, только полет. Он парит, как птица в чистом ясном небе над своей деревушкой. Красиво. Как же очарователен мир.

– Пора! – его мысли перебивает мелодичное звучание чужого голоса.

Он покачивается, застывает на мгновение и невидимой силой взмывает вверх. Мгновение, не больше секунды, и вот он сидит у журчащего ручейка, переливающегося, словно бриллианты. Рядом поют птицы, будто кто-то играет печально на скрипке. Ровный травяной покров ковром расстилается на всей поверхности. Небо безупречно ясное. Деревья невероятно высоки и пушисты.

– Это сказочно красиво…

– Это рай, – рядом появляется прозрачно белый силуэт. Его крылья виднеются из-за спины. Одежды похожи на греческих богов. На голове обычный ромашковый венок. А рост. Такого Клио никогда не видел. Он выше тех самых деревьев.

Ангел приближается к мальчику и бесшумно, будто призрак, присаживается рядом.

– Я умер, – вздыхает Клио.

– Ты переродился, – сообщает ангел. – Стал Ангелом Желаний.

– А мама.

– Твои родители будут счастливы. Ведь именно это ты подарил им, уходя.

– А Мастема.

– Мастема должен пройти свой путь на Земле. Стать носителем мудрости. Научить других добру. У каждого свой путь.

– Значит, я подвел Мастема, – Клио печально опускает голову.

– Ты спас его, – не соглашается ангел. – Смотри.

Ангел косается руки мальчика, и картинки всплывают перед глазами, подобно кинофильму.

Мама стояла у кроватки спящего новорожденного и не отрывала взгляда от фотографии Клио. По ее щекам текли слезы. Она страдала. Боль заполонила ее душу, и даже рождение не смогло погасить пожара в сердце и мыслях. Отец собирал вещи и уходил навсегда. Только захлопнулась дверь, и мама вынула из кармана халата нож, вонзив его в малыша. Скатилась на пол и, рыдая на взрыт, вскрыла себе вены.

Похороны. Клио видел себя в гробу. Рядом никого, только венки и букеты, что заполонили двор его родного дома. Он призрачно направился внутрь. Кухня. Мама за столом со стеклянными глазами. Рядом суетился знакомый до боли врач. Его лечащий доктор. Он просил прощения, умолял маму не подавать в суд, ведь состояние ее ребенка и правда улучшилось, и экспериментальное лечение, казалось, излечило его. Но мама не реагировала, не отвечала. Доктор приблизился к ней, а она в ответ резко поднялась и ударила его фарфоровой кружкой. Мужчина упал без сознания. Мама продолжала бить, пока лицо мужчины не превратилось в кровавый кусок мяса.

И наконец, последний сценарий его жизни. Тот, где он попросил счастья.

Медики уходили, забрав тело Клио. Мама рыдала, прижимаясь к отцу так крепко, что ногти ранили его кожу, царапая до крови. Он терпеливо успокаивал ее, гладил, целовал, шептал что-то на ушко. Истерика. Кулаки, удар за ударом о мужскую грудь. Без сил мама рухнула в его объятьях. Папа бережно отнес маму на кровать и сел рядом на полу.

– Мы потеряли сына. Мы были готовы. Но все равно больно. Адски больно. Тем не менее жизнь продолжается. Я люблю тебя больше всего на этом свете и обещаю, что обязательно справимся с этой трагедией. Мы переедем из этого дома. Будем помнить Клио всегда, на протяжении всей жизни. Но это не помешает нам. Он боролся как взрослый. Боролся не ради себя, ради нас. И мы не имеем права предать его память.

Клио возвращается в рай. На то же место. Ангел так и сидит в ожидании его возвращения.

– Я сделал правильный выбор.

– Истинно верный. Ведь каждое наше решение несет последствия. И ты не прогадал. Истинный ангел, познавший всю суть человеческих желаний. Добро пожаловать в рай, Клио. Теперь ты служишь Всевышнему.