Серая масса теней. Их сотни. Крутятся вокруг и шепчут, не прекращая. Их голоса перерастают в крики, затем в зловещий, пробирающий до мурашек хохот. Они плавают над поверхностью, не касаясь ее, будто марионетки, покачивающиеся на цепях.

Тьма. Мгла. Не видно ни зги, даже собственных рук. Она одна среди пустоты, которая будто поглотила ее, не желая выпускать из жутких крепких объятий. Липкая масса крупными каплями скатывается по коже, кажется это пот. Она обнажена полностью. Хочется кричать, вопить, бежать, спасаться. И она сделала бы это, но не станет.

Почему? Что останавливает ее?

Их речи так сладки. Сквозь пронзительный вой тени завораживающе шепчут свои имена, и кажется, что это нескончаемо. Часы летят вперед, не удержать. Другая бы свихнулась и помчалась прочь, но нет. Она стоит и внимает каждому слову.

– Вставай, доча, – перебил еле слышно приглушенный голос будильника. – Вставай, доча. Вставай, доча. Вставай, доча…

– Заглохни, – Богдана не выдержала и нервно скинула обладателя электронного голоса с тумбочки.

Девушка поднялась нехотя на кровати и сморщилась от ослепительного яркого зимнего солнца, которое так редко баловало своим присутствием. Багдана просидела, не шевелясь, около получаса и побрела в душ. Включив холодную воду, встала под нее и даже не почувствовала, как ледяной фонтан хлынул на кожу.

– Эй, ты чего там застряла. Выходи, не одной тебе в школу пора, дура! – верезжал младший брат погодка у двери, тарабаня по ней без остановки.

– Сгинь, сволочь мелкая! Сколько хочу, столько и торчу здесь!

– Ага, щас, курица ты безмозглая. Королевешна недоделанная. Почувствовала себя взрослой.

– Отвали.

Богдана резко распахнула дверь, попав братишке в лоб, и расхохоталась. Он отпрыгнул чуть поодаль, потирая место удара.

– Ну, уродина, вечером поплатишься, когда предков не будет.

– Ха! Напугал! Сопля зеленая!

– Младше тебя всего на год. Ты мозгами шевелишь вообще. И оденься, лазишь в полотенце по дому, жаба.

Он квакнул напоследок и хлопнул дверью, скрывшись в ванной, где еще шумел душ. Протянув ладонь под воду, с недоумением бросил взор на выход и выключил журчащий поток.

– Странно, – буркнул под нос.

Багдана вернулась в комнату, натянула на себя что попало под руку, схватила одну тетрадь и помчалась в школу. Мороз под минус тридцать никак не овладел ее сознанием и телом, несмотря на летние цветастые штаны, домашние тапочки и тонкую маечку. Она шла, довольная собой, шепча под нос сотни проклятий в сторону младшего брата. Поток людей, что встречался на пути, при виде девушки расползался в стороны, как от прокаженной. Кто-то тыкал пальцем, другие поправляли шарфы и шапки, съеживаясь, будто смотря на Багдану, им становилось холоднее, чем было до этого.

– Эй, Снегурочка, ты сезоном не ошиблась…

– Вот больная!

– Боже, как можно так ребенка выпустить из дома.

– Милая, тебе помочь…

– Совсем спятила эта молодежь…

Багдана резко остановилась посередине заснеженного тротуара и оглядела толпу, которая, не скупясь, осыпала ее репликами, взглядами и странными жестами.

– Чего уставились. А ну-ка разбежались по сторонам.

Ее голос звучал так громогласно, так злостно, с мужским накалом, басистым оттенком, что зеваки вокруг тут же поторопились прочь. Она, довольная собой, оскалилась и продолжила путь. Школа уже виднелась, осталось совсем немного. На пороге толпились одноклассники, ожидая друг друга. При появлении Богданы все расступились, кроме подружки Маруси.

– Ты с ума сошла что-ли? В таком виде по улицам ходить.

– Как хочу, так и хожу, твое какое дело.

Багдана схватилась за дверную ручку и проникла внутрь. Маруся последовала за ней молча. Позади раздался дикий хохот и голоса, насмешливо обсуждающие ее.

– Смотри-ка твоя красотка совсем сдвинулась, – в вестибюле стоял близкий друг парня Багданы.

– Помолчи, иначе втащу. Зубов не соберешь! – гаркнул тот и поспешил к предмету своего обожания.

– Смотри, поаккуратней с ней, мало ли чего еще ей приспичит, кроме как в шлепках и пижаме зимой разгуливать, – не прекращал паясничать тот, с интересом наблюдая за девушкой.

Длинноволосая блондинка с отточенной фигурой и большими голубыми глазами, словно зачарованна двигалась сквозь столпившихся учеников. Ваня же, худощавый брюнет, торопился добраться до нее, раздвигая мелюзгу первоклашек в разные стороны, чтобы не мешались под ногами.

– Дана, стой! Подожди! – выкрикивал периодически, смотря, как девушка отводит взгляд, будто игнорируя его специально. – Дана, ты чего. Что я сделал то опять, – он развел руки в ожидании ответа или взгляда.

– Психушка твоя девка, а я говорила, что не так она проста, – съязвила тайно влюбленная в него девушка, учившаяся классом младше.

– Заткнись, а. Че привязались. Не такая. Больная. Психушка. На себя в зеркало давно зыркали? Нет? Так вон оно, попробуйте. Может помочь.

Ваня хмыкнул и направился за Багданой. Та уверенно миновала вестибюль, проникла в длинный, забитый учителями и учащимися коридор.

– Так, Смирнова, остановись! – взревела от удивления завуч. – Ты слышала Смирнова. Родителей вызову!

– Дурку лучше вызовите! – послышалось непонятно от куда.

Багдана внезапно остановилась. Завуч не сводила с нее глаз. Ваня же упорствовал, шел к девушке, которая медленно разворачивалась в его сторону. В коридоре воцарилась тишина. Все вокруг замерли, расступившись. От завуча до Багданы образовалось пустующее пространство. Ваня еще не добрался до девушки.

– Смирнова ко мне в кабинет! Сейчас же! – не унималась женщина.

Багдана смотрела на нее испепеляющим пронзительным взглядом, будто гипнотизируя. Не двигая ногами, она тронулась с места, чуть оторвавшись от пола. Порхая, девушка начала хохотать во все горло. Эхо дьявольским звоном подхватило ее отвратительный смех, и все, кто находился рядом, попятились прочь, прячась за дверьми кабинетов, убегая и просто застыв чуть поодаль.

– Дана! – не уставая, звал Ваня, но та так и не удостоила его вниманием. – Пошли, не надо! – он бесстрашно прикоснулся к ее руке.

Багдана выдернула ладонь и слегка дотронулась до его в плеча. Парень почувствовал мощный удар и полетел в сторону, впечатавшись в стену напротив, отлетев и ударившись о пол.

– Смирнова…

Едва завуч произнесла ее фамилию, как Багдана набросилась на женщину, обхватив шею ладонями и сжав их с неестественной силой. Она приподняла грузную даму и еще громче расхохоталась ей в лицо. Зловонный запах мертвечины ударил той в нос. Женщина кряхтела, пыталась вырваться, брыкалась, но Багдана все смеялась.

– Пошла прочь, шлюха! – вырвалось из уст девушки мужским низким басом.

Она откинула учительницу, опустилась на пол и тут же рухнула без сознания. Ваня на четвереньках пополз в ней. К нему подлетела и Маруся. Оба склонились над телом, проверяя пульс.

– Медичку позовите. Кто-нибудь, – умоляюще кричал Ваня, не отпуская Багдану.

– Иди ты к черту! – ворчали окружающие, расходясь по сторонам.

– Марусь…

– Сейчас! – подруга достала мобильный и набрала ноль три.

Серая масса теней. Рассеиваются. Сотни силуэтов исчезают один за другим. Свет. Яркий луч будто пожирает их. Тишина. Странным теплом обдает вновь обнаженное тело в пустоте.

Что-то не так. Где они? Тени и их шепот. Скрежет сотен отголосков. Имена. Она не успела услышать их все. Вернитесь.

– Сейчас очнется, – слышала Багдана незнакомый голос.

Девушка медленно открывала глаза. Все расплывалось. Раскалывалась голова. Боль чувствовалась при каждом движении. Она часто моргала, пытаясь понять, где находилась и кому принадлежали голоса.

– Забираем ее в больницу. Сообщите родителям…

– Так что с ней?

– Похоже на нервный срыв. Без осмотра ничего сказать не могу. Видимых травм нет. Общее состояние удовлетворительное.

– Можно с вами?

– Вы кем ей приходитесь?

– Он ее парень, а я близкая подруга.

– Хорошо, поехали.

Она ощущала, как чьи то руки касались ее тела и осторожно приподнимали, бережно укладывали на другую поверхность. Подъем и хлопок.

– Они. Это они виноваты, что тени ушли. Они их прогнали. Куда меня везут. Это похищение. Нет! Бросьте меня. Остановитесь. Я приказываю вам именем Легиона. Они вернутся и пустят вас на мясо. А я буду стоять и смотреть.

Мысли бурным потоком мелькали в сознании, но не вырывались наружу. Что-то тормозило ее, не давало говорить, мешало.

– Данка, ответь мне, – шептал голос Ваньки, который ни на секунду не отпускал ее руки.

– Как надоел этот прилипчивый жмот. Отойди. Все строишь из себя идеального влюбленного, а сам мороженку зажал вчера.

– Она точно в порядке, – следом заговорила Маруся.

– Овца. Как будто тебе это интересно, да ты со мной дружишь ради этого гнилого малолетки. Влюблённая в него по уши. И ведь не хватает смелости признаться якобы подруге.

– Все будет хорошо. Родителям звоните. Едем в двадцать первую больницу. Полис, паспорт и все необходимое пусть везут.

– Вот ты тоже чудак. Будто моей семейке интересно, где меня держать станут. Да они выдохнут с облегчением и не вспомнят даже. Да и доплатят чтоб подольше продержали.

Звук мотора, кочки. Резкое торможение, свист. Началась сумасшедшая суета, но Багдана, не открывая глаз, понимала все по звукам. Скрип дверей машины. Голосистая каталка, звонко опустившая свои проржавевшие колеса на асфальт. Голоса медиков. Запах больницы, пропитанный хлоркой и медикаментами. Бесконечные касания ее частей тела.

– Ну вы, конечно, озабоченные. Хватит меня щупать во всех местах. Хорош уже. Отстаньте. Теперь я Королева Пустоты и у меня сотни подданных.

– В неврологию определим, а там посмотрим, что дальше делать.

– Идиоты! – хохотала про себя Багдана. – Неврология! Да хоть куда определите, вас это не спасет.

– Эй, милая, открывай глазки, – начал грубый мужской голос. – Ты в сознании. Пора увидеть свет.

– Да пошел ты! Нужен мне ваш свет. На кой он мне дался.

– Проснись, красавица, – врач начал слегка похлопывать ее по щекам.

– Да ты совсем рехнулся что-ли. Че дерешься.

– Подъем…

Багдана вскочила с места и резко схватила доктора за запястье, тут же воткнув свои зубы в его руку.

– Ты чего делаешь, – послышался голос.

– Дана, – замычал Ванька.

– Отцепись! – рявкал врач, отбиваясь от подростка.

– Ахахаха.

Истерическим смехом залилась девушка, оголив кровавый рот. Медики в ответ скрутили Багдану и воткнули в бедро иглу шприца, облегченно уложив ее обратно на кушетку.

– Надо сделать тест на бешенство, – пробормотал врач.

– Так ее в неврологию или психушку, – уточнила молоденькая медсестра.

– Да кто ее знает. Заприте в бокс, в инфекции, – бросил тот и скрылся из вида, зажимая рану. – Вот же хватка.

Багдана лежала довольная собой, косясь на Марусю и Ваньку, что в полной растерянности сидели напротив. Маруся повернулась на подругу, а та высунула длинный язык и начала водить им из стороны в сторону. Девушка тут же отвела взгляд.

– Ванюш! – саркастично позвала Багдана парня. Тот тут же откликнулся, прильнув к ней.

– Не подходи! – взвизгнула сестричка, но поздно, блондинка уже вцепилась в его гениталии ладонями и сжала так крепко, что парнишка опустился на колени.

– Ахахаха, – не унималась Багдана.

Медсестра оттолкнула девушку и подняла Ваньку, усадив на безопасном расстоянии. Сама примостилась рядом и продолжила заполнять бумаги для госпитализации.

– Багдана Смирнова, – зазвенел встревоженный голос матери из коридора.

– О, святая припёрлась! – хохотала девушка.

– Это ее мама, – пояснила Маруся, побежав встречать женщину. – Мы тут.

– Боже, дочка…

Мать бросилась к ребенку, но та отскочила подальше, будто увидела в ее лице Дьявола. Присутствующие настороженно застыли.

– Не подходи ко мне! – Багдана пятилась с обезумевшим видом к стене.

– Что с ней, – мать недоуменно обернулась на медсестру.

– Нервный срыв, вроде как, – пожала плечами та. – Лучше не подходить слишком близко.

– Даночка, это же мама… Сейчас и папа приедет.

– Хахаля своего лучше позови! – зловещим ревом парировала девушка. – Что думала, мы не знаем…

– Мы, – перебила раскрасневшаяся женщина, ерзая.

– Мы вас всех видим насквозь. Вот ты, – она ткнула пальцем на медсестру. – Ох, и любишь же отжигать в ординаторской с анестезиологом. Как ты вопишь под его мощными плечиками. Вот только любит он другую, а тобой пользуется для разрядки трудовых будней.

Сестричка сглотнула, пряча взгляд в сторону.

– А ты, – впилась глазами в Марусю, – Скажи ему, как мечтаешь под взрослые фильмы о его теле. Так и распирает от желания. Ночами наслаждаешься эротическими сценками с ним в главной роли. А как ты воруешь в магазинах украдкой. Не можешь остановиться. И Данку свою ненавидишь за то, что с парнем этим зажигает не по-детски.

– Остановись! – вмешалась мама.

– Да ты вообще молчи. От кого дочь непутевую родила, признавайся? Какой там. Сама то не знаешь, в каком подъезде нагуляла.

– Усыпите ее чем нибудь, – взмолилась мать, посмотрев на медсестру.

– Не имею права.

– Господь с тобой, девочка, успокойся, – женщина рискнула сама испытать судьбу и заставить дочку умолкнуть.

– Крест носишь. Не жжет он тебе кожу, – продолжала та грубым басом.

– Какой? Этот, – женщина коснулась украшения и навела его в сторону Багданы.

Девушка выпучила злостный взгляд. Лицо скорчилось в мучительной гримасе, будто эта маленькая вещица своим видом ломала ей кости наживую. Багдана начала забиваться в угол, реветь животным рыком, так что стены завибрировали, картины полетели вниз, иконки переворачивались изнанкой. Мать подходила все ближе, а блондинка прикрывала руками глаза, чтобы не видеть золотого освещенного крестика. Женщина подошла впритык и приложила к ее коже вещицу.

– Нет! – завизжала Багдана, почувствовав жжение от металла. – Мама…

– Ах, теперь я мама! – та обернулась на медсестру. – Вызовите Батюшку.

Маруся бросилась прочь из тесного помещения, когда Ванечка с медсестрой принялись за обезумевшую Багдану. В попытках увести девушку по назначению в инфекционное отделение для временной изоляции, она кидалась на них, скалясь и царапаясь. Мать пациентки всеми силами помогала молодым людям справиться с дочерью, но та, подобно зверю, шипела на нее, таращив дьявольский взгляд.

– Бесы! Бесы! Бесы! – внезапно заорала Багдана и сорвала с себя больничную одежду, оставшись совершенно обнаженной.

– Она одержима! – кричала мама в ответ. – У вас есть успокоительное.

– Ей вкололи несколько минут назад! – пытаясь перекричать вопли Багданы, верезжала медсестра.

– Так дайте еще дозу. Снотворное.

Сестричка схватила готовый шприц со столика и всучила его Ваньке:

– Только попробуй кому проговориться!

– Бесы! Бесы! Бесы. Они заберут вас. Утащат в бездну и бросят гнить там на вечно…

Голос вибрировал так, что мебель отрывалась от пола. Медицинские журналы разлетались вокруг, будто по кабинету прошелся смерч. Стеклянные дверцы шкафов осыпались мелкими осколками, рамы от них хлопали, как живые.

– Я больше не могу, – расплакалась медсестра и отбежала к выходу, медленно сползая по стене.

Внезапно отворилась дверь, и девушка скатилась, упав.

– Простите, не хотела. Сейчас приедет Отец Еремей. Я давно с ним знакома. Обещал помочь, чем сможет. Еще попросил определить Данку в тихом месте.

– Так мы и пыталась, а она смотри, че устроила! – ревела медсестричка. – Меня уволят по статье. Я больше никогда не смогу работать в медицине. Ваша дочь испортила мне всю жизнь!

– Не переживай, мы поможем. Да, Вань, – Маруся не спускала глаз с парнишки.

– Угу, – кивнул тот, придерживая Багдану, но та неустанно отбивалась, то и дело давая ему лихих затрещин.

– Ну, если мы выживем в этом дурдоме, то я приму любую помощь.

– Я смог! – вскрикнул Ванька. – Воткнул иголку ей в руку.

Багдана обмякла в его руках, сонно повиснув. Он бережно поднял ее и приблизился к кушетке. Аккуратно уложил блондиночку на поверхность, присев рядом. Парнишка заботливо укрыл обнажённое тело и гладил девушку по светлым волосам.

– Любишь ее, – вдруг спросила мать, наблюдая за Ванькой.

– Дана добрая, – начал он. – И вас она любит очень. Просто сейчас…

– Я знаю, мальчик, – кивнула уставшая женщина. – Это бесы вселившиеся в нее.

– Ладно, надо ее увести от сюда, – поднялась медсестра. – А потом, как и обещали, поможете мне с этим бардаком.

– Договорились, – улыбнулся Ванька. – Я отнесу ее.

– Не стоит, у нас есть кресло, каталка, усади и поедем. Тут не далеко, – сообщила медсестра.

Ванька приподнял уснувшую Багдану. Мама нарядила ее в больничную одежду, накинула поверх свое пальто и шапку. Сестричка мгновенно организовала транспортное средство с двумя колесами и всей компанией умученных лиц они приступили к транспортировке. Коридор приемного покоя оказался сегодня на редкость пустым. Ничто не мешало везти пациентку к парадному выходу, в дверях которого уже появился Батюшка.

– Мы не успели, – виновато заголосила Маруся.

– Доброе утро, Отец, – склонилась мама.

– Ничего страшного. Я неожиданно быстро добрался. А вы останьтесь здесь, мы сами справимся, – он смотрел на заплаканное лицо медсестры. – И молодежь пусть останется. Мы с мамочкой вдвоем.

– Уверены, – насторожился Ванька.

– Там по близости морг, есть крепкие санитары. Кричите, они помогут, – переживала сестричка.

– Благодарю, думаю, все обойдется, – наивно полагал Отче.

– Как знаете, – бросила медсестра и проводила троицу сочувствующим взглядом, пока те не скрылись за черной железной дверью. – Слава Богу.

***

Бокс в инфекционном отделении встретил Батюшку, везущего пациентку, гробовой тишиной. Огромное просторное окно, обеденный небольшой столик, одна кровать с тумбой и умывальник в углу – все, что он обнаружил внутри. Глухая дверь, похожая на тюремную, имела прозрачный пищеприемник. И все. Стены тут белые, будто недавно покрашенные, причем неумело на столько, что отчетливо виднелись нелепые мазки горе мастера. Потолок плиточный с такими же квадратными лампами дневного света, которые еще никто не успел зажечь.

– Вам что-нибудь нужно, Отец Еремей, – поинтересовалась медсестра в возрасте, стоящая позади.

– Да, прикрыть окна. И форточку в двери тоже. Воды и, если найдется, веревки, чтобы девушка не поранила себя…

– Так она что же. Буйная, – встревожилась грузная женщина.

– Она в этом не виновата, – вмешалась мама Багданы.

– Ну, а так и не скажешь, – та уставилась на пациентку, тихо сопевшую на каталке.

– Лучше вам и не знать, право, – виновато отвернулась мама, схватив дочь. – У вас есть Библия, Отче, – поинтересовалась, толкая кресло к кровати.

– Я без нее и не приехал бы. Девушка Маруся красочно и тревожно рассказала об инциденте в приемном покое, и я сразу же понял в чем дело…

– Вижу, у вас намечается нечто серьезное, – бросила медсестра и скрылась.

Отче поставил на тумбу старенький саквояж и помог матери уложить дочку на оголенный матрац.

– Вовремя, спасибо, – взял у медика веревки и сочувственно взглянул на маму. – Или так, или никак. Я не занимаюсь такими вещами, да и запрещено это, но знаю, каково жить рядом с бесами, со слугами Дьявола. Подумайте, готовы ли вы к тому, что предстоит и ваше право отказаться.

– Я знаю одно – это не моя дочь. Она оказалась заложницей темных сил, Отче. И, чтобы освободить ее душу, я готова на все. Давайте приступим.

Она выхватила пару веревок из рук Батюшки Еремея и, будто сговорившись по умолчанию, они шустро связали Багдану по рукам и ногам. Девушка все еще крепко спала под действием снотворного, но ее лицо временами кривилось. Иногда она хрипела так, что мурашки бегали по телу. Ее руки часто поднимались, будто хватая нечто, что не видел никто.

– Бесы, бесы, бесы, – мычала еле слышно Багдана, вскакивая с кровати, но оковы тормозили движение, и она снова опускалась, не открая глаз.

Тьма. Непроглядная, одинокая, угнетающая. Она тяжелым грузом накрыла ее беззащитное обнаженное тело. Багдана зовет их, как может, громко кричит в пустоту, но силуэты не появляются. Они словно испугались. Но что так подействовало на их?

Мрак. Он такой отталкивающий и в то же время манящий. В нем таится магия ночи. Волшебство страха способно разрушить психику или же, наоборот, закалить. Чем больше мы видим и слышим тех, кого не могут различить обычные люди, тем ближе мы становимся к ним.

Кто вы? Покажитесь.

Я совсем одна тут, в этом пустом пространстве, где нет буквально ничего. Здесь отсутствует жизнь. Звуки, движения, нет ничего.

Почему мне страшно, когда нет теней?

Бесы. Плохо это или хорошо. Не важно. Главное, что вы даете мне силу, власть над слабыми и сильными. Вы помогаете мне властвовать над ними, и я призываю вас каждого. Придите ко мне:

Абаддон, Абдусциус, Абигор, Адрамалех, Агалиарепт, Агварес, Азазель, Ази Дахака, Аластор, Амдусциас, Андрас, Асмодей, Астарот, Ахерон, Барбатос, Бегемот, Бельфегор, Бес, Ваал, Ваалберит, Валафар, Велиар, Вельзевул, Верделет, Вин…

Тьма сотрясается от ее молчаливых размышлений. Слышится громкий рык, за ним пугающий вой. Следом и ее тело взлетает над пустотой, повернувшись вниз головой. Под нею выстроиваются они, долгожданные и такие родные.

– Отче, – распахнула глаза Багдана. – Вы грешны, милок. Ой, как вас потаскало по мирку. А ты, – она повернулась на испуганную мать. – Ты знала, что он мучитель женщин? Знала, что держал в плену бедных дамочек и измывался над ними, получая удовольствие?

Женщина перевела взгляд от дочери на Отца Еремея.

– Откройте, полиция.

Дверь начала содрогаться, ручка неистово дергалась под натиском непрошенных гостей. Стук громогласным эхом расползался по помещению.

– Стойте! Если откроете, мы не спасем ее! – выкрикнул Отче, когда женщина бросилась к двери. Та оторопела, застыв в движении.

– Это не законно! – кричали снаружи.

– Начнем. Окна закрыты. Зажгите эти свечи, – он достал из саквояжа церковные восковые и положил рядом.

Отец Еремей извлек из сумки кадильницу, поставил рядом металлическую чашу с водой и опустил внутрь крест. Шепча едва слышно: Отче Наш.

– Твой Бог – Иуда. Жестокий и самовлюбленный засранец, возомнивший себя святым! – корчилась в истерическом припадке очнувшаяся Багдана, извиваясь подобно психической больной. – Он каждого готов заточить в дебрях своего райского сада, чтобы вы, смертные, изнывали там от тоски…

Батюшка не обращал на нее внимания, продолжая крестить жидкость для обряда экзорцизма. Мать девушки нервно покусывала ногти, меняя взгляд от двери, которая тряслась от стука столпившихся сотрудников правоохранительных органов, к спокойному и невозмутимому Еремию, заканчивая обзор на изнемогающей под натиском бесов дочери. Женщина не понимала, что происходит, не знала, как будет правильно, но, видя Багдану, не могла остановить все это безумие.

– Отче, если девушка погибнет, вы сядете! – слышался грубый голос снаружи.

– Это я уже проходил, – ворчал тот в ответ.

– Так-то о чем говорила Дана…

– Да, не что иное, как освобождение, – он не поворачивался, продолжая готовить молитвенники и кресты. Я использую римский ритуал изгнания. Он считается самым действенным.

Наконец Отче повернулся на мать и оцепенел. Женщина лежала на полу у кровати пациентки. Та сидела на матраце полностью обнаженная. Ее грязные спутанные волосы подняты кверху, словно намагничены. Яростный взгляд едва просматривался сквозь черные круги обвисших век. Бледная, похожая на смерть кожа трескалась на глазах, пуская алую жидкость. Руки вывернуты наизнанку под натиском веревок.

– Нравится тебе смотреть на меня такую, – противно ржала девушка, раздвигая бедра все шире.

– Изыди, Сатана, – Отче начал водить кадильницей, направляя на Багдану его исцеляющий дым.

– Ахахаха, – ерзала та, изгибаясь в неестественных позах. – Засвербело же, признайся.

– Crux sancta sit mihi lux

Non draco sit mihi dux

Vade retro satana

Numquam suade mihi vana

Sunt mala quae libas

Ipse venena bibas – начал чтение Батюшка, задымив палату, периодически брызгая на пациентку святую воду.

– Аааа, горячо, – кожа шипела от попадания капель живой исцеляющей воды. – Не поможет. Нас в ней много, сотни…

– Поможет, – спокойно ответил тот и продолжил читать —

Крест святый да будет мнѣ свѣт,

Змѣй же мнѣ князь да не будет!

Возвратися воспять, сатано,

Николиже не влагай мнѣ желаніе суетно.

Злая суть, яже подаеши,

От яда своего сам да піеши.

– Наивный, озабоченный старикашка! – не прекращала голосить мужскими басами девушка.

– Отец Еремей, сейчас же откройте! – раздался стук в окно.

– Видишь, никто тебе не верит, святоша лживый.

Багдана дергала руками, ломая себе кости. Хруст долетал до слуха Батюшки, заставляя приостанавливаться и с сожалением сглатывать, вновь переходя к чтению:

– Crux sancta sit mihi lux

Non draco sit mihi dux

Vade retro satana

Numquam suade mihi vana

Sunt mala quae libas.

– Смотри-ка, да они не глупы! – расхохоталась одержимая, бросив взгляд на окно.

– Остановитесь.

Окно осыпалось осколками на пол. Полицейские один за другим перелезали сквозь широкий проем, скручивая Батюшку. Он смело и упорно продолжал процесс освобождения, с трудом поднимая кадильницу.

– Изыди! Изыди! Изыди!

Багдана, изнемогая, рычала, кидаясь в его сторону, но оковы удерживали ее.

– Et infernus oriri! (И пусть Ад восстанет!) – на латыни провыла она металлическим басом.

Полицейские застыли, уставившись на девушку. В глазах светилось недоумение, разбавленное страхом, ужасом и сопереживанием.

– Назови мне свое имя, – не сдавался Еремей.

– И имен наших много. Ибо мы слуги Дьявола, – зловещим шипением ответила девушка, и кровать под ней взмыла к потолку.

– Вот черт! – взвизгнули в один голос полицейские, отшатнувшись назад.

– Именно он! – подтвердил шепотом Батюшка.

Кровать закружилась по помещению, ударяясь о стены. Свечи вспыхнули, и воск тут же расплавился, погрузив палату в полумрак. Солнце едва разбавляло тьму сквозь небольшую щель раздвинутых темных штор.

Багдана самодовольно следила за напуганными присутствующими, то и дело шикая на них, прыгая на матраце, ломая собственные кости.

– Женщина. Ее нужно оттащить! – один из полицейских бросился на помощь.

– Она мертва, – остановил Еремей.

– Но как, – непонимающе сверкнул глазами тот, пытаясь перекричать визг девушки.

– Не знаю, – Батюшка опустил виноватый взгляд в пол.

– Я Аббадон – разрушитель. Абигор – искусный воин. Агварес – герцог ада…

Голоса сменяли друг друга, демонстрируя свое присутствие в теле школьницы.

– Господи! – начали креститься полицейские.

– Продолжай, назови мне свои имена! – Еремей смело отошел в центр палаты, встав перед висящей в воздухе кроватью.

– Ахерон – адское чудище. Ваалберит – секретарь ада. Велиар – союзник Сатаны.

Отче выставил крест перед собой и направил на Багдану. Кровать задрожала. Лицо девушки повернулось влево, затем вправо. Уже в следующую секунду оно поворачивалось с такой скоростью, что казалось голова отделится от тела.

– Изыди! Изыди! Изыди!

– Аааааа, – оглушающей вибрацией кричала Багдана, расшатывая кровать.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Аминь.

Кровать рухнула на пол. Воцарилась гробовая тишина.

Она стоит на склоне горы. Одинокая. Вокруг только деревья и шум ветра. Тучи бешеным ритмом мчатся по небу, погружая землю в полумрак. Она молча наблюдает за их движением. Раздается гром, за ним еще и снова. Она озирается, чтобы рассмотреть молнию, а та не заставляет себя ждать и касается ее тела.

Боль резкая, мучительная. Тело бьется, падая на травяной покров. Глаза распахнуты. Над ней нависает тень, массивная, с волевым мускулистым очертанием. Его пустой черный взор становится все ближе. Бездонная пасть распахивается и поглощает ее хрупкое тело.

Она думает о маме, папе, братишке. Но Дьявольское облако отгоняет мысли, помещая в сознание адскую бездну и сотни, тысячи чертей.

Теперь она вспомнила все, что натворила за последние полгода, находясь под властью демонов. Как измывалась над братом, ругаясь с ним без дела, поднимая руку, унижая его. Как гуляла по зимним улицам почти ногишом. Как оскорбила маму и Ваньку. Как вела себя в кругу друзей и в школе. Как обидела Марусю. И, наконец, убила самого родного ей человека. Даже не касаясь ее.

Мама. Как болит душа. Сердце сжимается в порыве. Нестерпимо, адски больно. Но это ее крест, ее слабость перед слугами Ада, которые с легкостью ветра овладели ею в тот день. Она до конца своей жизни будет нести этот крест, если останется в живых.

Но лучше смерть.

Она позволила им проникнуть внутрь себя. То была слабость, ненависть к самой себе, нежелание жить и вечное истязание собственной души. Они знали, что Багдана не устоит перед натиском Бездны.

Но теперь она сможет ответить за все перед Богом. Посвятит себя Церкви и очистится во имя веры в лучшее.

Тело Багданы лежало на матраце и не двигалось. Батюшка медленно с осторожностью двинулся к ней. Девушка не подавала признаков жизни. Он склонился над ней и коснулся дрожащей рукой до плеча.

– Дочка, – еле слышно позвал Еремей.

Багдана открыла веки и посмотрела на него. Из глаз хлынули слезы.

– Пить…

Полицейские бросились за помощью. За секунду в помещении образовалась толпа. Отче скромно освободил им путь, отступив. Одежда, вода, капельница, снотворное. Девушке оказывали первую помощь, пока он стоял в углу один.

И каждый, кто носит в себе грех, будет предан силам ада. Каждый, кто хоть раз произнес имя Дьявола, станет его вместилищем.

Полицейский сверкнул на Батюшку взором и в мгновение скрылся из вида.