Сегодня мне исполнилось тридцать. Пол жизни осталось позади. Много это или мало, не знаю. Но, судя по течению событий, что удосужилось пережить, кто-то там сверху, если они там вообще есть, решил изрядно поглумиться надо мной.

Сейчас вместо праздника, гостей и звона бокалов решила написать это письмо. Не понимаю, зачем. Не знаю, как это поможет или успокоит, вряд ли зарядит на лучшее или надежду, но что-то подсказывает хуже не станет.

На дворе 2022 год, и моя семья удосужилась пережить много эпох. Я и сама помню Ельцина, развал СССР, лихие 90-е, становление России, войну. Но что еще интереснее, возникает ощущение, что с этими событиями и моя жизнь перенесла несколько столетий. Успела побывать принцессой для прародителей. Смогла стать любимицей, а затем врагом для родных. Непутевой дочкой для мамы и папы. И все же доказать, что без меня такой им будет еще хуже.

Я умудрилась с детства попасть в лапы к бандитам и покорить их, сама того не зная. Стать лучшим другом и тем самым ввязаться в кровавые бойни. Была лучшей и худшей ученицей в классе. Утопала во внимании друзей и познала полное одиночество. Предавала и испытала предательства. Прощала и проклинала. Обретала и теряла. Мне нечем гордиться. Нет во мне безмерной любви ко всему живому. И от того больно, жутко печально. Я долго думала о прошлом и начала тщательно перестраивать будущее. Выросло дикое желание стать лучше. Я успела измениться, стать совершенной версией себя, изничтожив всю черноту, отбелив до цвета снежной лавины. Перевоспитаться. Доказать, что есть еще во мне душа.

И тут то самое важное то, что многих пугает, отвращает, отворачивает. Я не верю ни во что. Не верю в силу любви, в Бога, в душу. Но есть то, что все таки завладело пристальным моим вниманием. Реинкарнация, перерождение. Десятки или сотни жизней в прошлом и будущем. Постоянное и неразрывное течение Вселенной. И каждая новая сущность зависит от той, которая исчерпала себя. Был плохишем и переродишься в худшем сценарии. Смог исправиться и получил приятные бонусы. Мозги, например.

И вот от сюда идея письма. Весточка в будущее или прошлое. Робкая надежда, что получу свое послание в другом измерении и это поможет что-то изменить к лучшему.

Если ты, то есть я, читаешь этот бред сумасшедшего, не пугайся, не рви и не насмехайся. Ты просто прочти до конца и сожги. Можешь спрятать. Пустить по морюшку в бутылочке. Но дойди до конца, прошу, ведь это же мелочь.

Я не стану жаловаться на судьбу, на неудачи. Ведь каждый пишет сценарий жизни сам, своими руками. Тут некого винить. Даже если есть внешние причины, мы своими ножками приходим к ним и остаемся. А значит, даже камень, упавший случайно на голову, не виноват. Не согласна? Имеешь право. Я же скажу так.

Если есть обиды – отпусти. Они не помогут, а лишь помешают идти к цели, ставить новые. И становится лучше. Если видишь тупик, думай и находи решение. Выход имеется всегда. Покинули силы и эмоционально истощена? Пой, танцуй, кричи, пиши, смейся или рыдай навзрыд. И все пройдет, отпустит, вернет к реальности.

Двигайся, обязательно. Всегда. Пробуй новое, изучай непознанное. Открывай горизонты. Стоять на месте – это утопия. Сдаться и плыть по течению – это слабость, дорога в никуда.

У человека неограниченные возможности к существованию. Любой вопрос имеет ответ. Каждая проблема решаема. Всегда найдется единомышленник. Любой лабиринт приводит к выходу. Но главное не возвращаться к первоисточнику. Только вперед. Только своими мозгами. Даже если придется всю жизнь учиться по скучным книжкам или же потеть в спортзале на беговой дорожке. Не бойся, не произноси слова «устала» не тормози. Никогда. Сделай это ради своего будущего. Сегодняшнего и не только. Пошли энергию в другую жизнь и уповай на то, что это поможет возродиться в лучшем для тебя мире.

Я верю в перерождение. Верю в поток сменяющихся столетий при помощи реинкарнаций. Верю в то, что приложив усилия, каждая из нас сможет и будет становиться лучше. Время неукротимо и смерть все ближе. Каждую минуту ее голос звучит громче. И наконец, представ перед тобой, она спросит:

А чем ты уникальна?

Что сделала для себя?

Чего добилась?

Как изменилась?

Да, не для мира, для себя.

И ты должна дать ей ответ.

Каков он будет, решать тебе. В путь, дорогая. Удачи. Я буду ждать нашей встречи во снах, образах, ветрах. Я увижу тебя в потоке плывущих облаков, в отражении водной глади.

Живи.

***

Алтайский край, 19 век.

Еще неделя, и Ие исполнится шестнадцать. Чувствовала ли она радость предвкушения от грядущего события? Скорее нет, чем да. Ведь уже месяц, как знала, чем это закончится. Ия никогда не была первой красавицей на деревне, но она единственная дочь известного на весь край фермера.

Ее тонкая светлая косичка, легкое косоглазие и пышные формы при маленьком росте точно не привлекали женихов. Любовь к книгам и природе, где часто пропадала в одиночестве, казались всем и каждому странностями. Ее часто называли ведьмой, даже иногда устраивали слежку, дабы разоблачить способность к неестественной силе. Девушка всегда молчала, чем еще больше вызывала негодование окружающих.

Ия обожала свой маленький уголок. Его массивные горы, необъятные долины, чистый прозрачный воздух. Богатая флора и фауна, которую она изучала по многочисленным старым записям погибшей бабушки. Тысячи ее рецептов красоты и здоровья были тесно связаны с Алтайской растительностью. Баба с помощью природных подношений лечила всю деревушку. Толпы собирались у порога их дома, чтобы попасть на прием и получить долгожданное облегчение своих страданий.

Каждый в семье девочки вступал в брак по принуждению ради того, чтобы сохранить фермерское хозяйство и его могущество. Чтобы приумножать земли и увеличивать численность скота. Да, это безотказно работало, и с этим нельзя поспорить. Но как же любовь. Как же можно заставить себя сблизиться с человеком, который противен тебе. Ей осталась неделя. Одна неделя свободной жизни. А что дальше? Она видела свое будущее мрачным, пустым, безрадостным. Ее желание сбежать росло с каждой минутой.

Ия отодвинула поношенные записи бабы в сторону и встала с ложа. Она медленно бродила по комнате из угла в угол, украдкой поглядывая на горы, что смотрели на нее сквозь оконце. Рассвет уже близился, а девушка так и не сомкнула глаз. Третий день без сна оставили ее без сил. Легкое недомогание, головокружение, дикая слабость. И это лишь начало. Как скоро она начнет терять сознание? Когда, наконец, погрузиться в вечность? Скорее бы. Только бы не выходить замуж за деспота Тихона, старшего сына фермера соседнего хозяйства. Брак должен был объединить участки, скот и прибыль. Да, весьма удачный союз, но точно не для Ии.

За дверью послышались шаркающие тяжелые шаги отца. За ними – частые, приглушенные мамины, которые ни с чем не спутаешь. Время завтрака, но что-то было не так.

– Обождите, Господи. Прошу великодушно простить, Иван, прямиком подам.

Ножки маменьки, спотыкаясь, мчались к кухне, но движение отца остановилось у комнаты Ии. Девушка настороженно обернулась, напряженно застыв. Мгновение полной тишины накрыло ее черной вуалью. В глазах все поплыло. Ноги становились ватными. Ия боялась сделать вдох. Время остановилось, погрузив в жуткую неизвестность.

– Ия, – раздался громкий стук и грозный басистый зов отца. – Подымайся. Мать, растяпа твоя, на стол подала. Пора.

Сегодня предстояла встреча с семьей жениха. Того самого Тихона. Вся их огромная семья придет в гости, и обратного пути уже не будет. Если только… Смерть… Во спасение…

– Слушаюсь, папенька, обождите чутка, – тонким голоском пролепетала Ия, стараясь придать звучанию здоровый и радостный тон.

Шаги отца вновь грозно застучали, заставляя половицы жалобно скрипеть, временами похрустывая.

Ия тяжело вздохнула и присела на краю кровати, снова посмотрев на окно и горы. Солнечные лучи уже проявились сквозь серые редкие тучки. Чайки кружились над домом. Сегодня их было бесконечно много.

– Я должна, – прошептала Ия едва слышно. – Не хочу своей погибели смертной. Пусть потом помру. Пусть грешно перечить воле отца. Но я должна.

Девушка выскочила из комнаты в длинной светлой сорочке с босыми ногами и побежала к родителям. Отец, как и всегда, сидел во главе длинного прямоугольного стола. Матушка, как юла крутилась вокруг него, расставляя полные тарелки. Ее лицо все еще было синим от драки с мужем. Левая нога прихрамывала. Мимика на столько испуганная, что и руки то дрожали. Ия на секунду застыла на порожке, наблюдая за картиной и представляя себя на месте матушки. Нет, она не согласиться на такую жизнь.

– Не обрекайте меня. Не выйду замуж. Послушайте же вы. Не мила мне такая судьба. Не выйду! – выкрикнула она так громко, как только могла, и упала в обморок.

Ия чувствовала болезненное касание к своему телу. Грубые руки трясли ее, обмякшую и обессиленную, так сильно, что все внутри переворачивалось, доводя до тошноты. Остановка, удар, но не болезненный, мягкий.

– Вот теперь сиди взаперти, негодница. Дочь непослушная. До дня свадьбы прозябать тебе в этом сарае. Ей Богу, не выпущу. И не вздумай грех смертный свершить. В аду гореть тебе за это вечно. Помни это.

Голос отца вопил с такой яростью, что каждое слово врезалось в уши, заставляя перепонки пульсировать. Ия не рискнула открыть глаза, не смогла посмотреть в его очи. Девушка почувствовала под собой песок, деревянный пол, спертый, неприятный и удушающий запах. Спина прижималась к прохладной каменной стене. Она понимала, что это за место. Она знала, что оказалась пленницей в собственном доме. Дверь шумно захлопнулась, железный засов противным скрежетом запер помещение.

– Матушка, родная, – прошептала Ия, и слезы градом хлынули из глаз.

– Прости меня непутевую, кровиночка моя! – тихий нежный голосок последовал в ответ.

Ия вскочила с места, когда отец уже скрылся из вида. Матушка стояла за дверью темного помещения.

– Прошу, Христом, Богом молю, спаси. Не мила мне такая судьба. Не хочу такой жизни, как у тебя…

– Грешно, дочка, грешно. Бог такого не дозволял. Страшен грех своеволия.

– Мама, я смогу начать другую жизнь, сбегу. Умоляю тебя, помоги в последний раз. Я никогда ни о чем не просила, матушка…

– Прости…

Приглушенный звук оповестил Ию, что матушка ушла. Девочка прижалась к двери и громко зарыдала, скатываясь вниз.

– Мама…

Безысходность опустошила Ию. Предательство самого родного ей человека всепоглощающей болью надрывалось в груди. Воздух. Как мало ей было воздуха. Как много она не успела сказать и сделать в своей недолгой жизни. Горечь. Металлический привкус во рту. От куда? Она прокусила губу, струйка крови хлынула внутрь. Пить. Как хотелось пить. Она и не думала, что ощущала жажду, но сейчас это чувство внезапно обострилось. Объятия. Как нужна ей мамина ласка. Она ребенок. Маленькая девочка. За что?

Ия прижалась к углу, слегка покачиваясь, обхватив колени руками. Она успокаивала саму себя. Утешала, наигрывая какую-то незнакомую мелодию, не размыкая губ. Страх понемногу уходил, становилось легче. Но голова. Как же раскалывалась голова. Ия поджала под себя ноги крестиком и выпрямилась, смахнув остатки соленых слез с ресниц. Она осмотрела сарай. Массивная дверь ей не под силу. Каменные стены не выбить и не разобрать.

– Окно, – прошептала и тут же оглянулась, боясь, что услышат. – Эка вышь (как высоко).

Нет, она ни за что не дотянется. Никогда больше не увидит свободы. Ее будут так же бить и унижать, как маму. Она станет рабыней в руках нелюбимого мужа и матерью его детей. От этих мыслей у нее мурашки побежали по коже. Тошнота резко подступила к горлу. Ия бросилась к дальнему углу. Как же мучительна ее судьба.

– Баба, родненькая, где же ты. Плачусь тебе. Спаси меня.

Она встала у стены под окном и запрокинула на него голову, будто молясь погибшей бабушке, надеясь, что та услышит и поможет. Ее руки скользили по камням, пытаясь зацепиться и подняться к проему.

– Ой-ей! – отскочила в сторону, когда один из камней случайно выскочил. – это ж, чутка не прибило.

Девушка заметила маленький сверток внутри дыры. Пожелтевшие страницы были аккуратно перевязаны красной атласной ленточкой. Ия мгновенно раскрыла находку и углубилась в чтение. Буквы ровные, прописные, почерк невероятно красивый и четкий. Прочесть такой текст она могла без труда.

Письмо оказалось в ее руках. Как вовремя, так кстати. Теплые пожелания, чувственные откровения, заботливые и такие родные слова. Ия будто поговорила сама с собой. Но только одно смутило ее – 2022 год. Как такое возможно? Нет, это не важно. Ничего не важно. Ведь здесь есть ответы на все ее вопросы. Она может найти выход, ведь он есть. Он точно перед глазами, прямо над головой, через окно.

Ия поднялась и подошла к серой стене. Окно слишком высоко. Оно не большое, но ей вполне хватит этого отверстия, чтобы вылезти. Девушка начала искать любые предметы, которые помогут ей дотянуться. Деревянные бруски, кирпичики и их осколки. Огромные и неподъемные камни, переломанная старая мебель. Нашлась даже бабушкина тумбочка.

Высокий порожек был готов. Ия скрутила письмо, сжала его зубами и приподнялась на приступе. Она протянула ручонки и с легкостью коснулась стекла.

– Удача, – вернулась назад. – Выбить. Надобно выбить стекло.

Безумный взгляд бегал по сараю в поисках небольшого камешка, кирпичика. На глаза попалась кочерга. Она схватила ее и тут же ударила по стеклу. То осколками разлетелось по сторонам. Ия приподнялась на порожке, немного потянулась и скользнула в проем. Тело ныло, цеплялось, сорочка рвалась. Но это были такие мелочи. Свобода совсем близко. Еще чуть-чуть и она убежит прочь от этого дома, от отца, от свадьбы, ото всего.

– Гроза! – радостно взвизгнула Ия, когда на глаза попался любимый пес. – Я вырвалась с неволи, Гроза.

Ия вывалилась наружу, утонув в жгучей крапиве. Собака тут же примчалась на помощь, хватая хозяйку за одежду и вытягивая ее из густых зарослей травы.

– Сейчас, обожди, Гроза.

Ия искала письмо. То самое странное письмо, которое не желала выпускать из рук.

– Оно мне надобно. Шибко надобно. Пошли вперед. В путь, за мной.

Ия нашла сверток и бросилась прочь от отчего дома, в сторону бесконечных и массивных гор. Там, за ними, за самим горизонтом, она найдет свое счастье, свою истинную любовь, свое будущее. Пес мчался за ней, не отставая ни на шаг.

Дверь сарая отварилась. Отец вошел внутрь с проржавевшей миской каши в руках, но помещение оказалось пустым. Разбитое окно и кучка под ним мгновенно ответили на все его внутренние вопросы.

– Дрянь! Вот жешь дрянь! – он злобно отшвырнул еду и мгновенно покинул помещение.

Мужчина вошел в дом, отшвырнул к стене вновь избитую жену, достал из шкафа ружье и уверенно направился на поиски пропажи. Та бросилась в глаза сразу. Бегущая невысокая девушка в белой сорочке легкая добыча для охотника со стажем.

– Ия! – громогласно горлопанил отец.

Девушка не слышала его. Поле и ветер свободы на столько радовали, что душа трепетала подобно крыльям тысячи бабочек. Лучи солнца ласкали кожу, даря надежды. Письмо в ладони нежно касалось, будто объятия матушки. Гроза своим задорным лаем и прыжками придавала еще больше сил для побега. Она не чувствовала усталости, только вкус свободы. Запах свежести и…

Порох. Адская боль пронзила ее спину, растекаясь горячим потоком по телу. Малышка упала в траву. Ветер гулом пролетел над головой. Она перевернулась. Взгляд застыл на плывущих мимо облаках. Слеза покатилась по правому виску. Рядом жалобно скулила Гроза. Ее мокрый нос утыкался ей в руку, будто призывая подняться и бежать дальше.

– Батюшка, – прошептала со скрипом Ия, когда тучная фигура отца нависла над ней.

– Вот до чего дожила, – спокойно ответил он и бросил взор на пса. – За мной, Гроза.

– Я вольная, – улыбнулась Ия облакам и закрыла веки. – Я жду нашей встречи во снах.

Она крепче сжала письмо в кулачке.

***

Кольский полуостров. 2122 год.

Эмма прилетела в поселок Умбу уже поздней весной, украткой. Как же давно она мечтала вырваться из лап жестокой Америки и снова оказаться на родной земле, в дорогой и горячо любимой России. Нет, это место не было ее домом, но тут девушка могла расслабиться, погрузившись в молчаливое единение с природой. Устроившись в отдельном гостевом домике на берегу Белого моря, молодая брюнетка не отказывала себе в удовольствии целыми днями просиживать с удочкой на рыбалке.

Неделя за неделей пролетали незаметно. Вот уже и лето подоспело скоро отчаливать в шумную и сумасшедшую столицу. Петербург ее не радовал. Город на воде, холодный, ветряный, мрачный. Приезжие видели в нем аристократическую изящность и великую историю. Эмма же терпеть не могла большие города, заграницу, куда ее три года назад увез папа, чтобы спрятать от мамы. Слава Богу, теперь, в восемнадцать, она, наконец, может сама решать, как ей жить.

Красивая и молодая, с амбициями и упорством, она строила большие планы на будущее. Первый курс университета позади. При этом папа не осмелился отдать дочку на растерзание американской системе обучения. Он знал, что это погубит одаренного ребенка, и позаботился о лучшем в Питере медицинском образовании. Эмма поступила, не выходя из своей комнаты в Сент Луисе. Ну да, а зачем далеко бежать, если теперь обучение кругом только домашнее. Нет классов, однокурсников и парт со сменной обувью. Нет возможности закрутить роман и украдкой писать записки друг другу, передавая из рук в руки, чтобы учитель не заметил. Есть только ноутбук, планшеты и комната в квартире.

За мыслями и воспоминаниями Эмма не заметила, как вечер сменила ночь. Яркая золотая луна наполовину скрылась за облаками. Резкий ветер всколыхнул темные локоны. Девушка в недоумении осмотрелась.

– Вот дурочка, замечталась, будто это поможет что-то изменить. Давай, соберись и дуй домой.

Она любила поговорить сама с собой. Ну а с кем еще вести беседы, если жизнь теперь не как у бабушек и прабабушек. Те хоть росли среди сверстников, а сейчас только и остается прозябать рядом с предками до восемнадцати, чтобы потом они официально могли заявить, что без них мы и в дамскую комнату дойти не сможем. Заблудимся.

– Ничего, вон примчалась Бог знает куда. И живая, здоровая, на рыбе свежей. Костер разводить научилась, уху готовить тоже. Не пропадет и наше поколение.

Эмма схватила тоненькими ручонками ведро плещущейся рыбы и побрела к домику. Отдаленный свет фонаря едва дотягивался до мостика, на котором она сидела, поэтому приходилось с прищуром всматриваться в деревянные бруски, чтобы не провалиться.

– Хорошо хоть каблуки не напялила, как в первый раз, – подшучивала над собой, разминая пальцы ног. В удобных черных и массивных кедах.

– Припозднилась ты сегодня, – пробормотал седой мужичок, сидевший в начале моста с удочкой в руках. – Как улов?

– Не плохо. Корюшка, плотвичка и даже семга попалась.

– Счастливая, – широко улыбнулся тот. – До завтра.

– Нет, я в обед улетаю. Прощайте.

– Легкого пути, детка. Заезжай к нам еще.

– Если смогу, дедок, если смогу, – прошептала еле слышно Эмма.

Неспешным шагом, вразвалочку, словно паренек из девяностых, утонченная барышня брела к своему домику. Фонари, что секунду назад не горели, реагировали на ее движения и тут же зажигались, ярко освещая голубыми отливом территорию. Пустынные улицы, и без того тихие даже днем, совсем приуныли, будто уснули, погрузившись в мир сновидений. Эмма приостановилась, чтобы глубоко вдохнуть и передохнуть. Она поставила ведерко рядом, выпрямилась, поправила куртку и взглянула на невероятно звездное небо.

– Как же хочу остаться здесь. Навсегда.

В ухо врезался электронный противный голос: Срочный вызов от абонента Папа.

– Черт, опомнился! – выругалась Эмма и коснулась беспроводного наушника пальцем.

Голос снова взвизгнул: Проведите еще раз, отпечаток не сработал.

– Да чтоб тебя! – нервничала Эмма, снова повторив движение. – Ну, сработало, коза ты безмозглая.

– ЭммА, девАнька, как можнА! – на ломанном русском парировала папина домработница.

– А Софи, прости, это я…

– Не беспАкося, девАнька, у мя срАчные новАсти, милая, – голос Софи звучал обеспокоено. Всхлипы на фоне давали понять, что дело серьезное.

– Что произошло, Софи. Говори.

Эмма почувствовала леденящий холод, словно снежная глыба рухнула ей на голову и накрыла тело от макушки до пят.

– Да, это ж. Не знаю, каки скАзать…

– Софи, я взрослая, выдержу, говори и не тяни.

– Папулек, он. Его мерседес пал с моста…

Эмма ничего не отвечала. Голос домработницы тараторил с акцентом, объясняя, где и как произошло происшествие, и что отца больше нет в живых. Она сочувствовала девушке и плакала, скрипя носом, то и дело сморкаясь, что не пристало делать американцам.

– Как жалюсь, девАнька, как страшЕно. Чяво ишь жешь дальше…

– Спасибо, Софи.

Эмма коснулась наушника и побежала домой. Пара метров до порога казались ей вечностью. Все происходило будто в тумане, черном и пугающем дыме, из которого нет выхода. Он засасывал ее целиком, поглощая и растворяя мечты, надежды на будущее. Папа. Его больше нет. Он ведь даже не знал, что она уехала, что нагло сбежала из дома, оставив на его рабочем столе гневное письмо с обвинениями. А как она проводила его в командировку несколько месяцев назад. Боже, сколько наговорила дурного, обидела ни за что, ни про что. Она цинично кидала в его лицо оскорбления и до этого момента ни разу не извинилась, не позвонила, не раскаялась.

Эмма застыла у двери на пороге домика. Сенсорный замок не срабатывал на отпечаток пальца. Руки тряслись. Они стали смертельно холодными.

– Ну же, давай открывайся…

Она дыхнула на палец и вновь преложила к сенсору. Послышался щелчок, дверь приоткрылась. Девушка вбежала внутрь. Огромная кровать, идеально заправленная, освещалась экраном тонкого ноутбука. Эмма подлетела к нему и нажала на сенсорную кнопку Enter.

– Одно новое сообщение от абонента Мама, – сообщил электронный голос почтового ящика.

Девушка коснулась экрана и появилось письмо:

Дорогая моя, любимая, единственная. Боже, как же скучаю по тебе, родная. Это не выносимо. Ты там, так далеко и так давно. Я больше не могу. Не могу так жить. Прости меня, дочка, что не смогла уберечь от него. Что позволила забрать тебя. Нет, не прощай, я не заслуживаю этого.

Выход только один.

Встретимся в другой жизни, милая. Помни, я любила тебя больше всего на свете.

– Нет. Черт, нет. Как вы можете. Как вы…

Эмма отбросила ноутбук на пол резким движением и скатилась на пол.

– Аааааа! – надрывалась девушка во весь голос. – За что вы так со мной. Аааааа. Вернитесь. Умоляю.

Эмма рыдала, теряя голос и рассудок. Ее руки стучали по кровати, касались волос, дергая их до боли, и снова сползали на кровать. Слезы не желали проявляться, но так хотелось плакать. Злость, ярость, ненависть бурей вспыхнули внутри. Теперь она не жалела папу, не переживала за смерть мамы. Ею овладело невероятное, неугомонное чувство отвращения. Они бросили ее, бросили собственную дочь, пошли на поводу у смерти, отправились на покой, забыв о собственном ребенке. Она совсем одна во всем мире. Некуда идти, некуда бежать, не с кем поплакать. Все напрасно. Ее красивая внешность, выразительные папины глаза и улыбка. Шикарные черные волосы от мамы. Отточенная фигура на зависть всем девчонкам. Невероятный интеллект неизвестно от кого. Только утром у нее было все: свобода, деньги, планы и амбиции. Теперь все это скатилось в бездну.

– Идиоты! – Эмма поднялась с пола, схватила с тумбочки резинку для волос и заплела косичку. – Уроды! – она откинула наушник на кровать и направилась на выход. – Я не оставлю вас в покое. Не дам вам бросить меня. Не позволю уйти одним.

Эмма помчалась к мосту. Ноги несли ее так быстро, что не заметила, как вернулась на место, где час назад сидел старик. Девушка уселась на его уголок, спустила ноги в кедах в воду.

Море сегодня было спокойным, тихим, прозрачным. Луна совсем скрылась из вида. Ветер умолк. Вся природа, весь мир, все вокруг остановило свое течение. В это мгновение были только Эмма и Вселенная. Наедине. Вдвоем. Пальцы девушки держались за деревянные планки моста. Взгляд скользил по сторонам. Она ощущала умиротворение.

– Я иду к вам.

Эмма соскользнула в чёрную гладь воды. Волны тупым звучанием расползлись прозрачными кругами, увеличиваясь в диаметре. Девушка ощутила мерзкие мокрые объятия моря, перекрывающие кислород. Тело уходило вниз, и она не сопротивлялась, не умея плавать. Только сейчас перед глазами было небо, а теперь пустота. Сырость, зябкая, мерзкая. Она накрыла каждую клеточку, не давала дышать, не выпускала из цепких лап. Эмма начала брыкаться, выталкивая себя наружу. Руки и ноги бились в истеричной панике, беспорядочно двигаясь, помогая ее мозгу выбраться из лап черной дыры. Вот-вот и поверхность. Глубокий вдох и снова водоворот. Глубокий вдох и снова вода.

– Спасите! – сорвалось с ее губ. – Спасите…

Эмма не прекращала бороться, не сдавалась. Что-то внутри придавало ей силы. А может нет. Может, кто-то и впрямь помогает ей. Но кто. От куда. Как.

Девушка обернулась, когда почувствовала удар по голове. Нечто налетело на нее сзади, когда в очередной раз удалось прорваться к воздуху. Эмма схватилась за предмет и подтянулась, тут же запрыгнув на деревянный обрубок.

– Аха… Хаха… Ох, – пыталась посмеяться Эмма, но дыхание на столько сбилось, что с губ слетали лишь непонятные звуки. – Спасибо, кто бы ты ни был, – наконец выговорила девушка и начала грести к берегу.

Насквозь промокшая и заледеневшая, Эмма чувствовала себя счастливой. Карабкаясь к земле, к мосту, к фонарям, она широко улыбалась.

– Ну, наконец-то, – схватилась за балку и подтянулась к ней, остановившись. Взгляд упал на спасительный обрубок. – Бутылка?

Задорным смешком она вытащила из обрубка небольшую стеклянную тару. В ней просвечивался лист бумаги. Эмма схватила находку и залезла на мостик, тут же открыв крышку и вынув послание.

– Сегодня мне исполнилось тридцать. Уже пол жизни осталось позади. Много это или мало, не знаю. Но судя по течению событий, что удосужилось пережить, кто-то там сверху, если они там вообще есть, решил изрядно поглумиться надо мной…

Эмма читала письмо вслух, не стесняясь и не боясь, что кто-то может услышать. Она часто приостанавливалась, морщилась и вновь погружалась в текст. Чувства переполняли ее от того, как тонко и душевно было написано послание. Тело согревалось от пронзительных слов и пожеланий. Девушка будто поговорила с собой, но только другой, не из этой Вселенной, не из этого мира, но с собой.

– 2022 год, – вернулась к началу письма. – Если есть вход, то всегда найдется выход. Главное не вернуться назад…

Эмма сложила письмо и сжала в кулаке. Она поднялась и посмотрела на небо.

– Мы обязательно встретимся, слышишь. Во снах, или на облаках, за горизонтом, или в другом измерении. Мы встретимся. А знаешь почему? Потому что я не имею права сдаваться, как и ты.

Эмма послала воздушный поцелуй небу и отправилась домой, строя планы на ближайшее будущее.

***

Мария долгое время смотрела в окно съемной квартиры в Москве. В руках она крепко держала только что написанное письмо в будущее. Она не собиралась умирать, не думала об этом, да и со здоровьем все было отлично. Единственная причина, по которой пришло в голову послать весточку самой себе в иную жизнь – это неизвестность.

Кто может ручаться за то, что сегодня день пройдет спокойно и никакие внешние причины не остановят ход бесконечных часов именно для его жизни. Кто может верить в то, что проживет сотню лет. В мире каждый день погибают тысячи людей, и причины тому самые разные. Порой даже нелепые.

Буквально прошлой ночью Марии приснился странный сон. На столько удивительный, что сознание до сих пор не отпускало его. Две девушки. Две разные жизни. Они такие не похожие друг на друга внешне. Так далеки эпохами и расстоянием. Но есть в них нечто общее. Тяжелая судьба. Нет, бывает и хуже. Мария знала это. Но ведь каждый воспринимает удары по своему. Кому-то достаточно громкой ссоры для мыслей о самоубийстве, а кто-то может вынести сотни оплеух и не прогнуться.

Мария в свои тридцать повидала столько судеб, что и вспоминать больно. Она и сама перенесла не малое, но никогда всерьез не предпринимала попыток самоуничтожения. Несмотря на все неудачи, на не броскую и даже серую внешность мышки, ей нравилось жить именно здесь и сейчас. Она ценила каждое мгновение и не желала с этим расставаться. Но настанет час, и она покорно покинет свою эпоху, свое время и возродиться в ином мире, в другой Вселенной.

Мария взяла зажигалку, что предусмотрительно лежала рядом, скрутила письмо и подожгла его. Мысленно перемещая по всем существующим Вселенным.

– Пусть эта весточка долетит до вас, до меня, той, которой эти клочки станут самыми нужными. До той, кому сейчас много хуже, чем мне. Пусть эти слова, запечатленные здесь, успокоят, приободрят и согреют нежностью. Я верю, что послание доберется до вас, до меня.

Письмо медленно превращалось в пепел, осыпаясь в блюдечко, заранее подготовленное для этого странного ритуала. Мария смотрела на серую массу большими голубыми глаза, поправляя нервно светлые волосы.

– Мы обязательно встретимся во снах, в потоке бесконечного течения мира и вдоволь наговоримся, делясь друг с другом своими судьбами. Пусть даже в унисон.