Мы были на месте еще засветло. Пробираться по темному лесу – то еще удовольствие, а примерно за километр до места мы вообще не шли, а буквально крались, допуская тот факт, что за местом могли бы наблюдать. Я настоял на предосторожностях – поведение Тиля меня насторожило. Что-то он мне не рассказал. Штефан хотел залезть на дерево около места сбора, но я ему отсоветовал – если начнется заварушка, то он ни в кого с этого дерева и из этого лука не попадет. Я наказал ему держаться за нашими спинами, и не высовываться. Стрелять он должен был только в случае крайней опасности для наших жизней. Никак подробнее проинструктировать нашего снайпера у меня не получалось: я сам понятия не имел, чего нам ожидать. Потому лишь уповал на то, что инстинкты Штефана, помогавшие ему выжить эти пять лет, помогут ему и сейчас. А может, помогут и нам.

Из скупых рассказов Тиля я понял, что на встречи никогда не приходили лидеры групп – это считалось ненужным риском, и даже проявлением слабости. Риска я не особенно опасался, а на проявление слабости мне было в общем наплевать, скорее всего мы с этими ребятами никогда больше не пересечемся. Я не очень верил, что у них есть кто-то, кто понимает в медицине, но потянуть за эту ниточку стоило, хотя бы потому, что она была самая близкая к нам, и самая явная. И любая информация на самом деле лишней не будет.

Убедившись, что Штефан занял позицию метрах в двадцати позади нас, я вышел на место встречи, и сел там прямо на землю, на колени, усевшись на свои голени, в "сейдза", – так эту не очень удобную для европейца, но традиционную для японца позу называли на тренировках. Слово всплыло неожиданно, как и слова "кимоно", "хакама", и смутные картинки спаррингов. Я что, был когда-то в Японии? Или учился чему-то эдакому в другой стране? Не помню… Анита осталась стоять в паре шагов позади меня, не сказав ни слова. Она вообще никак не проявляла свои эмоции по отношению к предстоящей встрече, умело их скрывала. Пока я сидел и ждал, я рассматривал это самое место встречи. Это была небольшая полянка в лесу, свободная от кустов и деревьев. Камни, проплешины земли, трава с цветами, птички поют – сиди и радуйся. Просидел я в таком безмятежье, однако, совсем недолго; минут через пять после меня среди деревьев впереди мелькнули тени, и на полянку вышли два подростка лет шестнадцати.

Они оба остановились в нескольких метрах от меня, не сумев в первый момент скрыть удивление – увидеть тут взрослого они явно не ожидали. Один из них бросал быстрые взгляды на Аниту, второй смотрел на меня, и пытался выглядеть серьезно и угрожающе. У него уже росла борода на лице, визуально увеличивая его возраст и придавая ему внешней солидности. Одеты оба, кстати, были добротно: поношенные, но не сильно рваные джинсы, толстые рубашки, ремни с ножами в ножнах на поясе. Не чета моим голодранцам, кисло подумал я. Ладно, это мы еще поправим. Улыбнувшись как можно приветливее, я начал разговор:

–

Привет, ребята. Спасибо, что оперативно согласились на встречу. Меня зовут Марат, я с недавнего времени помогаю этой группе.

–

Он лидер? – вопрос одного из мальчишек был адресован не мне, а Аните.

–

Я не люблю это название. – ответил я. – Но да, выходит, что я лидер. И нашей группе нужна помощь, медицинская. Я подумал…

–

Раз вы тут, то значит ваш переговорщик согласился на мои условия? – перебивая меня спросил первый мальчишка, и посмотрел опять на Аниту, игнорируя меня.

–

Послушай. – понизив тон сказал я, стараясь держать себя в руках. Это наигранное агрессивное и ничем не мотивированное поведение мальчишек начало меня раздражать. – Говори, пожалуйста, со мной. И расскажи мне о вашей последней встрече, я на ней не был. Что за условия?

–

Какой же ты лидер, если не знаешь, о чем речь? – скривив губы спросил второй пришедший у меня.

–

А вот это не твое дело. – Спокойно ответил я, начиная с некоторой грустью осознавать, что разговор пойдет не о любви. – Итак, как я уже и сказал, нам нужен врач. У вас в группе…

–

Я сказал тогда, что вы отдаете нам ее, – первый говоривший ткнул пальцем в сторону Аниты, – а мы помогаем вам с защитой и едой. Получается, мы договорились?

Я не стал оборачиваться на Аниту, хотя очень хотелось бы увидеть по ее лицу, знала ли она о таких условиях. Вряд ли, тогда она ни за что не пошла бы со мной сюда. А вот Тиль знал, и не сказал. Это плохо. За это я с него еще спрошу.

–

Нет, не договорились. – я старался звучать спокойно, но ноги и тело уже напряглись. – Мы не торгуем людьми, и защита нам не нужна. Нам нужен врач. У вас есть врач, или лекарства?

–

Ты шутишь? – Первый парень сделал шаг вперед, положив руку на нож на поясе. Второй тоже схватился за рукоятку. – Я сказал, что если это условие не выполняется, то лучше вам не приходить вообще. Какого хрена тогда вы приперлись?

–

Я на вашей встрече не был. Ничего про это условие не знаю. Как я и сказал, ваше условие я даже обсуждать не собираюсь, но я думаю, мы сможем помочь друг другу иными путями.

–

А мне кажется, что вы просто умираете, вы слабые. – первый пытался себя убедить напасть на нас, это было ясно видно по его поведению. Но он пока еще не перешел черту. – И потому ты пришел сюда сам, просить о помощи, и притащил с собой девчонку. Или это твоя любимая жена, и ты без нее никуда не выходишь?

–

Еще не поздно остыть, поговорить, и не наделать непоправимых ошибок. – сказал я в то, во что сам не верил. Уже было поздно, ребят напротив меня понесло, и все мои слова они принимали за слабость.

–

А я думаю, что ты просто боишься.

–

Не всегда стоит судить о человеке по первому впечатлению. – Я неожиданно успокоился. Я точно знал, что сейчас будет. Мои руки, лежавшие на коленях, соскользнули вниз, и правая нащупала рукоятку ножа, заранее припрятанного под ногой. Едва уловимым движением я оперся на носки, и чуть раздвинул колени. Парни на это вряд ли обратили внимание. – Не делай ошибок.

Вместо ответа первый переговорщик бросился на меня, решив сперва опрокинуть меня на спину. Он делал распространенную ошибку новичка: очень странно и не совсем удобно бить сидящего перед тобой и с виду совершенно беспомощного человека. Неопытный агрессор попытается такую жертву ударить ногой, сбить на землю. А это совсем не так просто…

Уйти с линии атаки в моей позиции можно достаточно быстро, это вопрос хорошего тайминга. Смещение вправо, всего на полшага, но этого достаточно, чтобы удар ногой прошел мимо, а нападавший по инерции оказался лицом ко мне, пытаясь восстановить равновесие и вцепиться в меня рукой. Первый удар ножом в живот, даже не чтобы убить, а чтобы не дать времени ударить меня, сбить инициативу. Нападавший от удара еще больше сгибается, наклоняясь ко мне, и второй удар ножом приходится ему в горло. Лезвие выдергивается из раны, кровь бодро заливает нас обоих, но я придерживаю тело перед собой, как щит, и не зря – я слышу уже знакомый свист, и стрела, предназначавшаяся мне, вонзается в уже мертвое тело в моих руках. Анита, вместо того, чтобы бросится в лес, кидается мне на помощь, не успев сообразить, что мой соперник уже мертв.

Его напарник опешил всего на на пару секунд – вряд ли они такую атаку планировали заранее, но уже собрался, и бросается на нас. Я никак не успеваю встать на ноги и скинуть с себя заливающее меня кровью тело, и тут в летящего на меня с ножом в руке второго нападающего прилетает стрела, выпущенная нашим "снайпером" у меня из-за спины. Нет, такого качества стрела, к сожалению, убить не может, но попадает сопернику в лицо, заставляя того отшатнуться, схватиться рукой за порезанную наконечником щеку, и на секунду забыть про атаку. Этой секунды мне хватает, чтобы оттолкнуть от себя мертвое тело, и вскочить на ноги. Блин, где же стрелок? Опять эти лучники, что за дежа-вю. Второй боец, опомнившись, отчаянно бросдается вперед, махнув ножом, но я уже на ногах, и ухожу от его атаки назад, рву дистанцию. Он не профи, но и не дурак, да и сообразил наконец, что не только они притащили с собой лучника. И шансы свои он наверное уже прикинул, сложив в голове нож в моей руке и труп своего соплеменника на земле между нами. Мы секунду глядим друг на друга, оценивая возможность атаки, и тут ему в голову прилетает камень – это Анита сориентировалась. Это фора, которую я не могу упустить: шаг вперед-влево, под его правую руку, рубящий удар по руке, отбрасывающий ее, и тут же два быстрых взмаха ножом крест накрест по голове и телу – не со всей силы, не для того, чтобы сразу убить, а для того, чтобы точно вывести из строя. Отскок назад, я стараюсь увидеть краем глаза Аниту, и прикрыть ее, если соперник кинется в контратаку. Но ни о какой контратаке речь не идет: второй атаковавший падает на колени, закрывая окровавленное лицо руками. Я не вижу его ран, но судя по кровотечению, он уже не боец, а может быть даже и не жилец, если я задел крупную артерию. В ножевых драках с настоящими ножами легких ранений почти не бывает, я это откуда-то знаю. Дальше формальность – пара шагов вперед, захват за волосы, и сильный плавный порез по горлу. Я отпускаю хватающего себя и воздух руками второго бойца, и он заваливается на траву.

–

Там, впереди! – кричит Анита, указывая пальцем в кустарник неподалеку от нас.

А там стрелок соперника, отминусовав двух своих товарищей от их общего отряда, решил, что полученная сумма его не устраивает, и подался в бега, не особо заботясь о своей невидимости. Наш Штефан – Робин Гуд стреляет ему вслед, но своего триумфа с первым выстрелом не повторяет, стрела не попадает в убегающего.

–

Так, слушаем сюда. – обращаюсь я к подбежавшему к нам Штефану и Аните. – Хватаем оружие нападавших, и вперед, за стрелком. Нам он нужен!

–

Он убежал. – Очень разумно отвечает Штефан, с сомнением глядя в утреннюю чашу леса.

–

Верно. А мы пойдем за ним. Он нас должен привести к той группе. Мы только что убили двоих из них. Я не знаю, что он расскажет остальным, но вряд ли то, что они хотели прикончить нас первыми. И я не знаю, известно ли им, где вы живете. Где мы живем. Потому, мы идем за ним. Хорошие отношения между вашими группами закончились. Да и не были они такими уж хорошими, если учесть все то, что я слышал. И без разговоров.

Последняя фраза была лишней, потому что разговаривать никто и не собирался. То ли они меня услышали и поняли, а скорее всего, подчинение "лидеру" уже вошло в их привычки. Мои спутники проворно сняли ремни с убитых, надев их на себя, и сразу став еще больше похожими на детей, которые играют в войну. Только война тут настоящая, и смерть настоящая. И кстати смерть человека тут ничего не значит – достаточно жестоко убитые мною враги не вызывали у двоих моих спутников никаких эмоций, по крайней мере с виду. А у меня? А у меня еще пока адреналин стучит в висках жилкой, и глаз дергается. Думать будем потом, сейчас нужно действовать.

Есть идеи, хотя бы примерно куда нам идти?

Я спросил больше для проформы, получив два ожидаемых пожатия плечами в ответ. Тогда я просто махнул рукой вперед, отправляя первым Штефана. Он точно повнимательнее меня тут, пусть идет и смотрит внимательно вокруг. Лучник так понесся от нас, что просто должен был оставить следы. Мальчишка похоже меня понял, почти бесшумно скользнув туда, куда минуту назад побежал наш соперник. Анита пошла следом, я сразу за ней.

Штефан не бежал, но шел очень быстро, мы все смотрели по сторонам. Я был почти на сто процентов уверен, что сбежавший лучник не засядет в засаде с целью перебить нас одного за другим – он видел, что нас минимум трое, оценил силы, и сбежал. И правильно сделал, на самом деле. Умнее было бы, конечно, вообще во время боя себя не выдать, но на это его соображалки не хватило, да и двое скоропостижно скончавшихся бойцов явно импровизировали, такой исход встречи был точно не запланирован. Существует, конечно, опасность нашей погоней нарваться на их дозор, но тут приходилось рисковать, и полагаться на идущего впереди Штефана.

Я понятия не имел, куда мы идем. А вот мои спутники, похоже, что-то замечали по пути, порой обмениваясь еле заметными жестами – режим молчания мы включили сразу с начала погони. Мы спустились в прохладную узкую долину между двумя холмами, где уже не было леса, и лишь местами стояли группы деревьев. И Штефан, и Анита умудрялись и тут увидеть какие-то следы на нашем пути – очевидно, наш преследуемый не особо старался маскировать свой отход.

Прошло пару часов, и азарт погони с меня лично уже сошел, постепенно впуская в голову мысли о волках и прочих неведомых опасностях. Уже какое-то время мы не находили никаких следов – лес закончился, и нам приходилось все тщательнее подбирать себе маршрут так, чтобы мы были хоть как-то прикрыты редкой растительностью. Мы шли дальше лишь по инерции, надеясь на то, что убегавший лучник не сменит резко направление, что он бежал изначально в сторону своего убежища. Наш мини-отряд забрался еще на один небольшой холмик, где совсем не было деревьев, лишь высокая трава да редкие темно-зеленые кустики. Нам пришлось опуститься на землю, чтобы не маячить силуэтами на фоне ясного дневного неба.

–

Я не знаю, куда нам дальше. – как бы оправдываясь произнес Штефан, и пожал плечами.

–

А надо ли нам вообще дальше? – осторожно спросила Анита. – Мы уже очень далеко от дома. Если сейчас пойдем обратно, то успеем вернуться до темноты. Иначе…

Она не договорила, но все было понятно: иначе ночевать нам в лесу. Того, что я успел увидеть за несколько дней пребывания в этом странном мире мне в общем-то хватило, чтобы эта мысль мне не понравилась от слова “совсем”. Но и бросать погоню, сделать ее совсем бессмысленной, я не хотел. Я был почти уверен, что мы недалеко от цели – вряд ли та группа жила далеко от согласованного обеими сторонами места встречи. А мы уже в преследовании несколько часов. Я оглянулся вокруг, подумал, и предложил:

–

Вот как мы сделаем. Вон тот холм, впереди и чуть правее нас, слегка возвышается над всеми. Мы заберемся на него, и оттуда осмотримся. Если мы ничего не увидим и не найдем, то будем возвращаться обратно. Хотя я уверен, что мы очень близко от того места, где они живут. Не знаю, интуиция, что ли. Идем медленнее, смотрим внимательно. Пока нам везло, но не факт, что нас и дальше никто не заметит.

Я не спрашивал ничьего мнения, просто поставил перед нашей группой задачу. Так порой проще, демократия далеко не всегда хороший инструмент. Это сработало, не говоря ни слова Штефан и Анита поднялись, и начали спускаться в долину.

До намеченной мною точки было не так далеко, что-то около километра. Расстояние без четких ориентиров определить не просто, я вполне мог ошибиться, но ненамного. Долина, в которую мы спустились, была густо заполнена высоким старым хвойным лесом, через который пытались пробиться одинокие молодые точеные елочки. Не успев как следует углубиться в долину, я остановился, и для проверки своей находки топнул ногой: сомнений не было, под ногами у меня был асфальт. Почти полностью затянутый мхом и травой, засыпанный старой хвоей с деревьев, но все равно – асфальт.

–

Кто-то знает, что это за дорога, и куда она ведет? – спросил я у своих спутников

–

Не знаю. – ответила Анита за обеих. – Тут вокруг хватает дорог, мы их не используем, нам незачем.

–

Понял. Но сейчас мы немного пройдем вдоль этой дороги. Может, куда и выйдем…

Мы перешли дорогу, отошли на несколько метров, чтобы не терять из виду и так не сильно заметную заросшую полосу. Пошли осторожно параллельно асфальту. Все дороги ведут куда-то, верно? Значит, может что-то мы и найдем… Нашли мы скорее, чем я предполагал.

Метров через пятьдесят я остановился и присмотрелся внимательнее. Потом вышел на дорогу, присел на корточки. Да, в этом месте направо отходила еще одна дорога, скорее всего – неасфальтированная, потому что справа от нас была густая почти что стена кустов и молодых деревьев. Однако, старательные немцы грамотно сделали съезд – с главной дороги направо выступал еще метр асфальта. А вот и ржавые столбики, еле заметно торчат из земли: явно остатки какого-то указателя. Самого указателя конечно нигде не было, либо сам сгнил, либо его выломали и унесли. Куда тут мог быть поворот? А вот это нам сейчас как раз надо узнать. Что-то мне подсказывает, что узнавать нужно очень аккуратно. Я подозвал жестом Аниту и Штефана.

–

Разделяемся цепочкой, но так, чтобы мы видели друг друга. Очень аккуратно движемся вперед, очень внимательно смотрим по сторонам. Если что-то увидим: остаемся на месте, привлекаем внимание друг друга. Я думаю, они тут.

–

И что мы будем делать, если их найдем? – cпросил Штефан каким-то подозрительно дрогнувшим голосом

–

Решим на месте. Я решу. Сначала надо найти.

Сказать, что я сам еще понятия не имею, что мы будем делать, я не мог.

Мы разбрелись в стороны жидкой цепочкой: я посередине, около самого предполагаемого въезда куда бы то ни было, Анита справа от меня, Штефан слева. Я старался двигаться медленно и очень аккуратно, постоянно замирая и оглядываясь. Мы углубились в лес метров на сто, причем заросли стали такими густыми, что неслышно пробираться вперед стало почти невозможно. По этим зарослям точно никто не ходил, кроме нас. Моя интуиция меня подвела? Блин, я буквально кожей ощущаю, что прав в своей догадке, но эти почти девственные заросли говорят об обратном. Я поглядывал то на Аниту, то на Штефана – они скорее всего могли бы двигаться быстрее, но притормаживали ожидая меня, чтобы не уйти вперед. Неужели мы тратим наше время зря? А время становится с каждой минутой все драгоценнее, нам еще на том холме впереди надо понаблюдать за окрестностями.

Не знаю, что заставило меня глянуть вверх. Наверное, судьба, или счастливый случай. Над нашими головами, едва заметные среди густых лап елей, были натянуты веревки. И не просто веревки – я заметил настоящий воздушный мостик с деревянными ступенями, ведущий от одного большого дерева к другому. Я замер на месте, всматриваясь в кроны деревьев, но густая зелень и ветки здорово ограничивали обзор. Поймав взгляды Аниты и Штефана, я указал им наверх, и жестом показал затаиться. Наш соперник, если он был тут, никак себя пока не проявил и не обнаружил. Однако то, что мы снизу ничего не могли толком разглядеть, совсем не означало, что им нас не видно сверху. Я почувствовал себя тараканом на середине кухонного стола, застигнутым врасплох не вовремя включившимся светом.

Мы просидели на своих местах несколько минут, и все это время я мучился от того, как глупо это выглядит: если враги нас видят, но почему-то не нападают, то наше положение просто идиотское. А если не видят, то нужно отступать туда, где мы сможем все обдумать. Хотя бы к тому месту, где я заметил перекресток дорог. Я гадал, насколько далеко идут канаты-дороги у нас над головой, и как давно уже мы крадемся под местоположением врага. А то, что другая группа живет тут, у нас над головой, сомнений у меня не вызывало – такое убежище на самом деле намного лучше, чем наша пещера. В конце концов я дал сигнал нам отступать, и наша троица поползла назад, по тому же пути, по которому мы сюда пришли. Я постоянно смотрел вверх, но канатов или мостиков не видел – либо их не было, либо они были очень хорошо замаскированы ветвями деревьев.

Мы выбрались обратно к асфальту, и мне очень хотелось считать, что выбрались мы незамеченными. Там мы забились втроем под толстую ель, и вот теперь настало время ответить на вопрос "что мы будем делать, когда их найдем". К моему удивлению, план сразу нарисовался в моей голове.

–

Так, соперника мы нашли. То, что это их база, сомнений у меня не вызывает. – зашептал я моей небольшой ударной группе. – Задача у нас такая: мы найдем начало этого воздушного города, и поднимемся наверх. То, что они нас до сих под не увидели, может означать нашу удачу, но скорее всего они просто не выставили дозоры, хотя бы в том месте, где мы шли. Может, они уверены в том, что их никто не найдет, и это недалеко от правды. Может, у них нет свободных людей, или они вообще не выставляют дозоры, как вы не выставляли. Все равно, на самом деле. Мы заберемся наверх, по возможности тихо обыщем их базу, и найдем их лидера. Я постараюсь его захватить живым, и тогда никакого боя не будет. Если не получится, то я его ликвидирую, и это станет ударом для всей их группы.

–

А если их много? И ты не справишься? – Задал вполне резонный вопрос Штефан.

–

Их вряд ли много. Насколько я понял, большие группы не прячутся в лесах, они в городах. И даже не важно, сколько их: я не думаю, что они поставят под угрозу жизнь лидера. Я почти уверен, что те двое на встрече действовали по своей инициативе, ну и получается, что они наломали дров. Вряд ли их лидер, после долгих хороших отношений с вашей… с нашей группой вдруг решил все испортить. В этом я не вижу смысла. И то, что они от нас требовали – какой-то бред. Книжек в детстве не тех начитались. Так что я думаю, что мы договоримся.

Я старался внушить своим бойцам уверенность, которой сам не испытывал. Однако, любое другое решение, кроме этого, на данный момент мне казалось хуже. Возвращаться обратно, не проверив логово врага, и не поняв, как жить дальше? А что потом? Пойти на бой всей группой? Да, Михи и Адриан конечно сейчас мне не помешали бы, но… Нет, действовать надо сейчас, пока враг в растерянности от произошедшего, и сам не очень понимает, как сейчас ему быть.

Заметить границу воздушной базы оказалось проще, чем проникнуть на нее. Штефан смог влезть на нужное дерево, откуда две натянутые друг над другом веревки давали возможность переправиться дальше. Аниту я сумел подсадить туда же, а сам пошел искать другой пункт подъема – негоже всем лезть в одну точку.

Мне пришлось порыскать по окрестности, пока мои спутники не без интереса наблюдали за мной сверху. Наконец, я нашел другое "крайнее" дерево, от которого начинался еще один мостик среди ветвей, и после недолгих поисков обнаружил и веревку для подъема по стволу, закинутую на сук повыше и замаскированную ветками. За это время я почти убедил себя, что база по каким-то причинам покинута: как мы не старались маскироваться, не заметить нашу возню было практически невозможно, если вообще кто-то наблюдал за подступами.

Забравшись с помощью веревки к месту крепления канатов, я осмотрелся вокруг, и наконец получил возможность внимательно осмотреть сами подвесные конструкции. Канаты были грамотно обмотаны вокруг ствола, причем ствол был ранее обернут чем-то вроде уплотнителя, или прокладки. Сами канаты выглядели старыми, но сохранившимися в очень неплохом состоянии – волокна были явно с какой-то синтетической примесью. Стальные карабины креплений были конечно отмечены временем, но не настолько, чтобы усомниться в их прочности. В общем, построены эти воздушные пути были давно, и сделаны очень добротно. Подумав, я решил, что это была либо тренировочная площадка для туристов, либо развлекательный аттракцион для детей и взрослых: я о таких слышал и в "своем" мире. Тогда становилось понятно, куда вела дорога, и что за указатель стоял у асфальта. Ладно, сейчас нам нужно эту местность проверить.

Почти сразу стало понятно, что воздушных маршрутов два, и идут они параллельно друг другу, от одного крупного дерева к другому. Порой это было всего два каната, за верхний из которых надо было держаться, а по нижнему идти. Порой это был настоящий подвесной "мостик", то с веревочными, то с деревянными "ступенями". Часть оригинальных ступеней то ли прогнила, то ли сломалась, и их кто-то менял на подходящие новые деревяшки. Идти было страшновато – порой высота была более шести метров, порой землю вообще скрывали ветви деревьев и кусты. Я иногда видел своих спутников, с видимой легкостью перебиравшихся по воздушным путям там, где у меня чуть подрагивали колени.

Через несколько таких воздушных пролетов, так никого на своем пути и не встретив, я увидел впереди цель нашего визита – две "трассы", по которым мы шли, сходились у одного толстенного дерева вместе. От места их соединения шла веревочная лестница вверх, а чуть выше на дереве был оборудован настоящий домик, или “штаб”, как раньше говорили мы мальчишками во дворе. Домик был, как я подозреваю, совершенно незаметен снизу, и находился на высоте порядка десяти метров. И я, и Штефан с Анитой, застыли на своих местах, перед последним пролетом к домику. Последние пролеты были оборудованы ступенями, и выглядели солидно. Пробежать можно относительно быстро. Если соперник тут, то он точно обитает в этом домике. Насколько домик велик, с моей стороны определить было невозможно – он был построен вокруг очень толстого дерева, и заднюю часть его я просто не видел. К тому же, он вполне мог иметь несколько уровней. По моим прикидкам, человек десять там помещались бы без особых проблем. И кто знает, нет ли дальше на деревьях таких же домиков.

Ребята на соседнем дереве глядели на меня, ожидая сигнала, и я быстро пошел вперед, к домику, стараясь ставить ноги на ступени поближе к канатам, и крепко держась за веревочные перила. До дерева я добрался очень быстро, схватился руками за веревочную лестницу. Не решаясь говорить, я лишь махнул рукой беззвучно перепорхнувшим ко мне моим бойцам – за мной. Было бы неплохо одного оставить тут, если что-то непредвиденное случится, но кто из этих двух справится с противником, даже имея нож в руках? Никто, как я подозреваю. Я поднялся по лесенке, осторожно выглянул на небольшую деревянную площадку у входа в домик. Вон и вход, завешен какими-то тряпками, совсем рядом. Так, была или не была – я рывком запрыгнул на площадку, успел краем глаза увидеть движение справа: с угла площадки в домик метнулась маленькая тень, пробив собой тряпье на входе, я сразу рванул следом, пригнувшись и приготовившись ко всему.

В небольшом полутемном помещении я увидел четверых детей. Действительно дети, вряд ли сильно старше десяти лет. Они даже не пытались бежать, настороженно и беззвучно глядя на меня. Я понял, что микропауза, связанная с моим появлением, сейчас завершится, и завершиться она может черт знает чем.

–

Не надо никуда бежать и делать глупости, и никто не пострадает. Если кто-то дернется, побежит или нападет, то пострадают все.

Не по звуку, а по колебанию воздуха сзади меня я понял, что Штефан и Анита уже тоже внутри, и шагнул вглубь домика. Выпрямиться в полный рост я тут не мог, высота потолка не позволяла, и я ощущал себя немножко Гэндальфом, когда он пришел в гости к Фродо. Четыре пары внимательных глаз глядели то на меня, то на тех, кто зашел за мной. Мне показалось странным, что эти дети почти никак не отреагировали на наше появление. Как будто они нас ждали. Или ждали кого-то другого. Но я сразу почему-то понял, что драться сегодня больше мы не будем.

–

Где остальные? Кто тут главный? – Я боковым зрением заметил, как Штефан подвинулся в сторону, оставив Аниту караулить вход. Единственный ли это вход в домик?

–

Нет никого больше. – После долгой паузы ответил тот парнишка, который влетел в домик передо мной, за что на него буквально зашипела девочка с совсем короткими волосами, сузив от презрения глаза.

–

Давайте договоримся так. Вы не будете дурить, а я гарантирую вам, что никто не пострадает. Я никого не трону, и мои ребята тоже. Мы сегодня пришли на встречу с вашей группой, где на нас напали двое из ваших. Мне пришлось их убить. Третий убежал. Я полагаю, что третий – это один из вас, но он никого из нас, по счастью, не убил, и потому может не опасаться нашей мести. Как видите, мы легко нашли ваш лагерь, но не для того, чтобы вас как-то наказать. Хватит уже смертей на сегоднятак? Мы можем поговорить спокойно?

Опять тот же безмолвный диалог между детьми. Где-то я уже это видел. Шипевшая девочка глядит злобно, но у детей на самом деле нет никаких вариантов – я спросил только из вежливости, чтобы их успокоить. Пока я искал возможный подвох, вдруг начал говорить тот мальчишка, который явно проспал на посту наше появление. Говорил он медленно и сбивчиво, мне приходилось его переспрашивать по несколько раз. Когда он закончил, то явно был вымотан таким непривычно долгим разговором, а я составил в голове примерную картинку того, что тут происходило.

Дела у этой группы шли куда хуже, чем у нашей. Когда-то большая, около двадцати человек, компания сперва раскололась на два лагеря. Одна часть пошла в город, искать припасы и прочие нужные вещи. Пошла без разрешения лидера, между прочим, ведомая парой юношей, решивших стать вождями. Вторая часть, незадолго после ухода первой, подверглась нападению нескольких чужаков, подростков. Они убили лидера, а оставшихся подчинили себе, по сути сделав их рабами. Нападавших было четверо, всем лет по шестнадцать, потому никакого сопротивления слабейшая половина группы оказать не смогла, и даже не помышляла об этом. Какое-то время группа жила под новым руководством, работая на новый господ. Два дня назад двое из новых лидеров ушли на какую-то разведку, и до сих пор не вернулись. Участь двух других мне известна, сам в ней поучаствовал – именно они и были на нашей встрече. Лучника дети мне не выдали, но я был почти уверен, что лучница – та самая девочка, которая смотрела на нас волком. Мы застали небольшую компанию за обсуждением того, что произошло, и как им теперь жить дальше. И часовой их был больше занят подслушиванием и подсматриванием, чем дежурством.

–

Я им не верю. – Достаточно громко сказала Анита, когда мальчик закончил свой путанный рассказ.

–

И имеешь на это право. – кивнул я. – Однако, пока они ведут себя хорошо. Никто из нас не пострадал, значит, и никто из них не пострадает, как я и обещал.

–

Нам нужно обратно. – подал голос Штефан. – Скоро начнет темнеть…

Четверо "чужих" детей молча смотрели на нас, слушая наши переговоры. А я думал, и взвешивал варианты. Решение пришло само собой:

–

Значит так. Мы сегодня ночуем тут, все вместе, в этом домике. Завтра мы уходим к себе. Что касается вас, – я показал рукой на внимательно слушающую меня четверку, – то у вас есть очень простой выбор: кто хочет идти с нами и присоединиться к нашей группе, тот идет с нами. Кто не хочет – не вопрос, остается тут. Мне на самом деле все равно, наша группа проживет и без вас. А вот проживете ли вы без нас, этого я не знаю. Особенно, если все рассказанное этим малым – правда.

Мне не нужно было оборачиваться на своих спутников, чтобы знать, что Анита против моего решения. Я только не хотел, чтобы в связи с этим она устроила сейчас и здесь разборки. Главное, что я уверен в верности своего решения. Это не значит, что я сразу поверил во все рассказанное: дети могли историю придумать сходу, или вообще составить ее заранее, ради такого случая. Может быть, вообще главные силы группы сейчас на подходе обратно к лагерю. А может, все сказанное – правда. Проверить это я никак не мог, а лучших вариантов развития событий не видел. Доверие не в чести в этом мире, по вполне понятным причинам. Но рискнуть стоило.

Я не ждал ответа от четверки детей, и я его и не получил.

–

У вас есть время подумать и решить до рассвета. Дo нашего ухода. – И обратился к своим. – Первым дежурит Штефан, потом Анита, потом я.

После чего, оберегая голову от ударов о потолок, полез осматривать домик. Домик был сделан так же добротно и старательно, как и воздушные мостики, ведущие к нему. Пол был не деревянным, как мне сначала показалось: для него был использован материал вроде пластика, по видимому очень прочный, устойчивый к различной погоде и легкий. Стены были выполнены из того же материала, но изнутри обшиты деревом, скорее всего для красоты. Я обнаружил ход на второй этаж на "обратной" стороне круглого жилища – второй этаж был еще ниже первого, и служил спальней, достаточно просторной для десятка детей. Насколько я смог судить по разбросанным постелям и вещам, сейчас обитало там меньшее количество человек. Что ж, это только подтверждает рассказ детей.

Я внимательно осмотрел стены и потолок, пролез в спальню буквально на животе, но другого хода наружу нигде так и не заметил. Окошки были маленькие, прямоугольные. В такое даже маленький ребенок вряд ли пролезет. В общем, похоже было, что вход тут один.

На "главном" этаже домика до моего возвращения ничего не изменилось. Четверка из другой группы сидела так же у одной стены, вроде только чуть ближе сели друг к другу. Штефан уселся у выхода, сдвинув тряпки, исполняющие роль двери, чуть в сторону, и настороженно смотрел наружу, на начинающийся там вечер. Анита уселась на пол неподалеку от него, и смотрела в окошко, игнорируя мое появление. Я специально оставил "собачью вахту" под утро себе, потому что это самое тяжелое время, когда больше всего хочется спать. И пусть сейчас сна ни в одном глазу, но я знал, что под утро все будет по другому. А доверял полностью тут я только самому себе.