Четверка горемычных хозяев домика попросилась на ночь уйти спать наверх, и я им разрешил, демонстрируя свое доверие и добрую волю в неимоверных по здешним меркам количествах. Не знаю, сколько они там совещались, потому что все же внезапно уснул, проснувшись только от толчка Аниты в бок. Ночь прошла тихо, все свое дежурство я был занят тем, что боролся со сном, стараясь при этом не разбудить спящих моих бойцов.

Утром, как я и ожидал, вся четверка изъявила желание пойти с нами. Не знаю, как они убеждали злую девочку, потому как был уверен, что она была против этого плана. Думаю, что у нее просто не осталось другого выхода – если все рассказанное правда, то она осталась бы одна, отказавшись пойти с нами. А это – верная смерть. Я пока не очень понимал, как эта четверка интегрируется в нашу группу, но… странные времена требуют странных решений. Фразу-то я вспомнил, но откуда, и кто ее говорил – понятия не имею.

Дорога до нашей базы заняла много времени. Мы уже никуда не бежали, а осторожно шли. Я даже не пытался как-то контролировать примкнувшую к нам четверку: если кто-то из них решит сбежать в лесу – пусть бежит. Перед выходом я все же толкнул небольшую речь, чтобы расставить акценты, так сказать:

–

Прежде всего, хочу сказать что я рад, что вы согласились принять наше предложение присоединиться к нам. – Я проигнорировал и нескрываемую усмешку девочки, и удивленно поднятые вверх брови Аниты при слове "наше". – Хочу сразу кое-что уточнить. Так сложилось, что я помогаю этой группе. И раз вы с сегодняшнего дня стали частью группы, то я буду настаивать на том, что мои распоряжения должны выполняться. Кто считает иначе – волен уйти куда захочет и когда захочет, я никого не держу насильно. В свою очередь обещаю, что к тем, кто будет помогать себе и другим в нашей группе, будет уважительное отношение, такое же, как ко всем.

Я сделал паузу, и посмотрел на ухмыляющуюся девочку.

–

И напротив, те, кто будет хоть как-то мешать жизни группы, или не участвовать в ней, будут немедленно изгнаны. Других наказаний у нас нет, и не будет. И вообще, наказывать или воспитывать я никого тут не собираюсь. Либо живите вместе со всеми, по нашим правилам, либо идите искать лучшую жизнь. Надеюсь, что это понятно.

Ухмылка сползла с ее лица, и это было уже для начала неплохо. Перед уходом с "воздушной" базы я посмотрел, что можно отсюда взять с собой, и остался доволен трофеями: на базе был довольно неплохой запас разной одежды и обуви. Штефан и Анита взяли часть одежды себе, остальные тоже оделись и обулись, из старой одежды сделали нечто вроде мешков, куда сложили прочие нужные вещи. Еще два ножа я пока забрал себе в мешок, а найденный в домике лук со стрелами передал Штефану – он был куда лучше того, который у нас был. Кроме того, мы взяли с собой несколько грязноватых кастрюль, набор исцарапанной временем пластиковой посуды, и восемь разной степени поношенности спальных мешков, которые были тут. Основные грузы я поручил тащить четверке новобранцев. Задание Штефена и Аниты было нас охранять и защищать. Переодетые и переобутые, они немного приободрились. А Штефан так вообще был рад новому луку, как новой игрушке.

По дороге самый разговорчивый мальчик из четверки, которого звали Анди, щедро делился со мной информацией. Ему явно понравилась идея присоединиться к нам, и он был на удивление разговорчивый для человека, который вырос и до сих пор не погиб в здешних условиях. Я тут всего неделю, а это уже казалось странным. Насколько я понял, в своей группе он был вроде изгоя, а тут вдруг кто-то его согласен слушать. Анди было одиннадцать лет, он был высок для своего возраста. Как многие дети в таком периоде развития, он был нескладен и неловок – уже не ребенок, но еще не подросток. У него были короткие светлые волосы. Вообще у всей группы были короткие прически – для этого у них имелись настоящие ножницы, и их бывшие командиры всех заставляли стричься под "ежик", даже девочку. Ножницы сейчас лежали в моем мешке, вместе с двумя трофейными ножами и тем спальником, который я забрал себе.

Прежде всего, Анди рассказал мне, что волков около их базы совсем мало: на них успешно охотились, сперва их лидер, потом их новые хозяева, и вполне себе ели. Для охоты приходилось ходить все дальше и дальше в лес. Лекарств у группы не было никаких: раны либо заживали сами, либо человек от них умирал. Лечить тоже никто из них не умел. Но кое-что интересное имелось: эта четверка знала, в какой стороне расположены два населенных пункта поблизости. Один, совсем маленький, был, по словам Анди, полностью под контролем одной большой группы. Второй, город побольше, никем вроде не контролировался, однако в нем водились “огромные” стаи волков, привлеченные в свое время большим количеством мертвых тел, да и оставшиеся на новом месте. Анди сам в город никогда не ходил, потому его рассказы звучали для меня сомнительно. Однако, направление на цель – это уже что-то. Подробнее об этом должен был знать другой мальчик из их группы, Йонатан, который за время нашего похода не сказал ни слова. Я решил побеседовать с ним у нас на базе, не сейчас.

Удача светила нам сегодня вместо солнца: день был пасмурный, порой начинал мелко накрапывать дождь, но так и не решался пойти всерьез. Однако, нам по пути не встретились ни дикие животные, ни люди, чему я был несказанно рад. Штефану вроде и хотелось испытать новый лук, но ничего, лучше пристреляться на базе, чем гадать, попадет ли он в движущегося волка. Каждый раз, вспоминая волков, я касался повязки на левом предплечье. Ночью я размотал импровизированный бинт, осмотрел руку, и увиденное мне совершенно не понравилось: рука пусть несильно, но опухла, и приобрела нездоровый красно-синий цвет в местах укусов и вокруг них. Раны не особо-то и болели, но и не заживали. Такое положение дел мне совсем не нравилось.

На базу мы пришли уже сильно после обеда, проголодавшиеся и уставшие. Только около входа в нашу пещеру я сообразил, что из оставшихся на базе никто не знал, куда мы запропастились, потому вчера наверняка ждали нашего возвращения, а сегодня наверняка записали нас уже в покойники. Ну а что поделать, телефонов тут нет. Или есть? Вот интересно, я вспомнил о существовании телефонов, и тут же подумал – а как тут обстоят дела с электроэнергией? А со связью? Любопытно, но пока не так актуально. Да и не у кого спросить, не у детей же в самом деле…

Наше появление было встречено безмолвной радостью, но какой-то уж больно сдержанной, как мне показалось. Нас вышли встречать из пещеры все, кроме Тиля. Оказалось, за время моего отсутствия дежурство не нашем пока единственном посту продолжалось, дежурный увидел нас на подходе и сообщил остальным. Такое соблюдение инструкций прям пролило бальзам на мои раны. Значит, слушают меня, и слышат. На новичков смотрели с любопытством, без агрессии, но вопросов никто не задавал. Один за другим мы протиснулись в наш "дом", и я сразу собрал всех в середине, отправив при этом Штефана на пост.

Я кратко рассказал о нашей встрече, и о ее странных последствиях. Сказал, что эти четверо – теперь часть нашей команды, и строго наказал обращаться с ними, как с друзьями. Наши трофеи – в основном посуду и кухонную утварь – я сразу передал Аните и Синтии, заодно приписав к ним ту самую злюку, которую звали Юлия, как мне сообщил разумеется Анди. Юлия уже не ухмылялась – сейчас она явно чувствовала себя не в своей тарелке, но открыто никаких эмоций не показывала. Наверное, учла то, что я сказал про изгнание. Отсюда ей идти совсем некуда, и потому сейчас я за ее поведение не сильно опасался. А там время покажет.

Закончив рассказ и разделив трофеи и одежду, я наконец поел. Спальники поначалу никто из "наших" брать не хотел, все прикипели к своим самодельным кроватям. Один я оставил себе, четыре штуки отдал новобранцам, еще один неожиданно взяла себе Анита, и один я почти насильно всучил Синтии. Она еще маленькая, чтобы сама решать, что ей нужно. Ладно, еще один в запасе. После своего обеда я подошел к Тилю.

–

Как ноги?

–

Все нормально. – Постарался улыбнуться он, но выглядел он хуже, чем вчера, и улыбка у него не очень получилась. – Поздравляю. Правда, пока я не понял, хорошая ли это была идея, позвать сюда этих ребят.

–

Ты мне ничего не сказал о требованиях, которые тебе предъявили на последней встрече. – начал я без обиняков. – Почему?

–

А что бы это изменило? Ты бы не пошел на встречу?

–

Я пошел бы более подготовленный к тому, что нас там ждет. И может быть, никто бы не умер. А так – ты подверг мою жизнь опасности. И жизни Штефана и Аниты тоже.

–

Нет, это ты подверг их жизни опасности. Я же говорил – не ходи. И потом, ты же не умер. А те, которые умерли – те заслуживали смерти, я так думаю. Мне их не жалко.

–

Интересная у тебя логика. Мне она не нравится.

–

Другой у меня нет. – пожал плечами Тиль. – Что случилось – то случилось.

Я не нашелся, что ему возразить. Трудно спорить и давить на умирающего человека. Потому я после паузы продолжил:

–

Что касается новеньких, то это была единственная разумная идея, привести их к нам.

–

Ты бы мог оставить их там, где они жили, не трогая их.

–

И я все время думал бы о том, что они, возможно, решат нас найти, и сделать что-то нехорошее.

–

Теперь им не нужно нас искать.

–

И что-то нехорошее им тоже тут у нас очень сложно сделать. Да и незачем, как мне кажется. Ладно, я на самом деле не за этим к тебе подошел. Я хочу поговорить о планах на будущее.

–

Насколько далекое будущее? Просто, я наверное тебе не лучший советчик. Сам понимаешь…

–

Послушай Тиль. Хватит… – я чуть было не сказал "хватит из себя непонятно что изображать", но вовремя спохватился, потому что все было как раз понятно. Он просто умирает, и пока я не могу ничего с этим сделать. А он, наверное, все же на меня надеялся, хоть и не говорил об этом. Все надеятся на то, что не умрут, даже когда надежды совсем мало. – хватит препираться. Мне важно услышать твое мнение. Я собираюсь в город. Ребята из той группы знают направление, один из них может показать, куда идти.

–

И чем я тут могу помочь? Я с вами пойти не могу.

–

Я на твое участие и не рассчитывал. Мне нужна информация – к чему мне готовиться в городе? Все боятся даже говорить об этом, рассказывают всякие легенды…

–

Нууу… Тут я тоже не помощник. Я, если можно так сказать, разговаривал с теми, кто разговаривал с теми, кто вроде бы был в городах. А может, цепочка передачи информации и еще длиннее. И каждый пытается что-то свое придумать, ты понимаешь. Что известно почти наверняка: в городе много живности всякой. Во время всего хаоса вначале… сперва трупы конечно вывозили, потом просто убирали с улиц, старались сжигать. Потом бросили все это – просто некому было это делать. Так что, в брошенные людьми города первыми пришли животные, найдя там много еды для себя, и многие там наверняка остались. Ну и другие группы, да. Я могу себе представить, что в города наведываются и другие группы, побольше. Достаточно сильные, чтобы противостоять зверям. И вам они будут точно не рады.

–

Это если они нас заметят. Я собираюсь пойти маленькой группой. Вчетвером, наверное. Надеюсь, вы тут справитесь без нас какое-то время. Как ты себя чувствуешь?

–

Ты же все понимаешь, да? Ненужно все время спрашивать… Это мне никак не поможет. Мне, думаю, немного осталось.

–

Ты должен продержаться до моего прихода.

–

Я никому ничего не должен.

–

Должен! Этим детям, тут. Им без тебя будет куда сложнее, чем с тобой.

–

Я им никак не помогаю. – Тут Тиль отвел глаза, и я понял, что он просто хочет, чтобы я его убедил. Чтобы дал ему еще хоть один процент надежды. – Да и как ты мне можешь помочь? Даже если вернешься оттуда?

–

Я постараюсь найти антибиотики и обезболивающее. Даже если я и не найду врача, нам придется накачать тебя лекарствами, ампутировать твои ноги, и с помощью антибиотиков не дать тебе умереть. Шанс конечно далеко не такой большой, как хотелось бы, но он выше нуля. А значит, стоит попробовать.

–

Да… Попробовать можно было бы… Но тут столько "если", в твоем плане.

–

Значит, помоги мне осуществить его. Помоги тем, что поддержи меня здесь. Чтобы я знал, что могу не волноваться за то, что вы справитесь тут. И спокойно готовиться к походу.

–

Тут ничего не случится. Если никто из твоих новеньких ничего не устроит.

–

Не устроят. Это предоставь мне.

Я поднялся на ноги. Не знаю, чего я ожидал от этого разговора. Не знаю, зачем поддерживаю в Тиле надежду на его спасение, хотя сам эту надежду не испытываю. Да, смерть Тиля будет переживаться нашей и без того маленькой группой очень тяжело. Смерть в этом мире атрибут повседневности, но не смерть своего "соплеменника". Когда умирает кто-то из своих, хуже становится всем, и морально, и вполне физически. Пусть Тиль не охотится, не дежурит и не участвует в походах сейчас – он все равно часть группы, он все равно эту группу усиливает. До меня он видимо был лидером у них. Без него станет хуже. Потому мне нужно сделать все возможное, чтобы он выжил.

Следующий разговор у меня был запланирован с Йонатаном – тем самым мальчишкой из новеньких, который знал, куда и как идти в город. Я приглядывался к нему по пути на нашу базу, и сегодня, и не смог составить никакого мнения. Мальчику было на вид около одиннадцати или двенадцати лет, и он производил впечатление очень замкнутого человека. Он был худ, и странно медлителен. Сперва можно было подумать, что он просто медленный, как многие спокойные дети, но приглядевшись к его поведению и движению можно было заметить, что многие его движения – как плавный разбег перед стремительным прыжком. Только "прыжок" не наступал – Йонатан гасил энергию, не давая ей выплеснуться. За все время, прошедшее с нашего "знакомства" с новой четверкой, я не услышал от него ни звука.

Разговорить Йонатана мне так и не удалось. На мои вопросы он отвечал необходимым минимумом информации. При этом он не выглядел враждебно настроенным – видимо он именно так обычно и общался. Знает ли он, как пройти к городу? Да. Ходил ли он сам туда? Да. Есть ли карта? Нет. Может ли он мне объяснить, как и куда идти? Нет. Готов ли он пойти с нашей группой туда еще раз? Да, после паузы.

Сегодня мне предстояло еще кое с кем поговорить, и этот разговор я откладывать не стал.

–

Анита? Пойдем, немножко пройдемся снаружи.

–

Я кивком головы ответил на вопросительный взгляд девушки, и пошел к выходу. Мне удалось в этот раз выйти самому и при этом даже ни разу не споткнуться. Расту над собой, однако! Оказавшись снаружи, я отошел шагов на двадцать от входа, и присел на мокрый камень. Дождь закончился, но сырость от него висела буквально везде. Анита молча встала рядом, настороженно осматриваясь.

–

Нас тут могут услышать? – Я кивнул на вход в пещеру.

–

Нет, думаю нет.

–

Ну вот и отлично. Что думаешь о новичках? – с Анитой ненужно было ходить вокруг да около, с ней можно и нужно было сразу говорить о деле.

–

Я им не верю. Особенно Юлие.

–

Это хорошо. Есть какие-то факты, почему так? Или это просто интуиция?

–

Ну… Наверное просто интуиция. – чуть смутилась она.

–

Думаешь, они могут нам навредить?

–

Не знаю. Может, не навредить… Но помогать они точно сильно не будут. Только вид делать. И я не очень верю в их историю.

–

Я понимаю, я тут чужой. И многого не знаю, да и не помню почти ничего. Но в том мире, в котором я жил, я поступил бы именно так, как поступил .

–

Мы сейчас не в твоем мире. Ну или не в твое время.

–

Да. Но люди те же. Я уверен, что люди не меняются. Вы не инопланетяне для меня. И люди не должны перестать помогать друг другу. И не должны совсем терять доверие.

–

Как скажешь. – Анита не смотрела мне в глаза, и я чувствовал, что ее не убедил.

–

Просто подумай о моих словах, когда будет время. Думаю, ты меня поймешь. Я, кстати, этой Юлии тоже не доверяю.

–

И потому ты привел ее сюда?

–

Не поэтому. Но поэтому я ее заберу с собой.

–

Куда?

–

В город. Мы пойдем завтра в город. И она пойдет с нами.

–

Мы? Кто – мы?

–

Я, Адриан, Михи и Юлия. Вчетвером. – состав нашей группы я успел обдумать. – И плюс Йонатан в роли проводника. Впятером, получается.

–

Ииии… – Анита не сразу нашла, что спросить. – Зачем берешь ее с собой? Она вас бросит, если представится такая возможность.

–

Нет, как раз нет. Мы – единственная ее возможность выжить там. В одиночку ей точно крышка. А примет ли ее другая группа, даже если она ее и найдет, и если примет, то как – это большой вопрос. Я думаю, она это понимает. Потому в ее интересах следить за тем, чтобы мы выжили и вернулись. Заодно и присмотрюсь к ней.

–

Все равно. Мне не кажется, что это хорошая идея.

–

И тем не менее. Я хочу, чтобы ты присмотрела за остальными новичками. Ну и вообще, за ситуацией тут. За Тилем. Будет нелегко, но мы постараемся обернуться за пару дней. Может, за три дня. Насколько я слышал, идти туда примерно сутки.

–

Хорошо. – Анита сейчас выглядела удивленной, немного растерянной, и оттого – искренней. Я не знаю почему, но ей я доверял. На каком-то интуитивном уровне, не контролируемом логикой. – Я все сделаю, что смогу.

–

Спасибо. Действительно спасибо. Пойдем.

После скромного ужина я развернул спальник, предварительно перебрав свое импровизированное ложе. Получилось удобнее, и в любом случае теплее. С учетом грядущей зимы это важно. Я не очень хотел оставаться тут до зимы, но пока никак не понимал, как мне отсюда выбраться.

Лежа на спине и готовясь уснуть, я смотрел на кусочек неба надо мной, который пока еще светлел на фоне темноты пещеры. Прислушивался к звукам вокруг – моя бесшумная группа все же издавала звуки, и я уже немного научился их различать. И думал – думал о том, что и как будет завтра. Все участники грядущего похода предупреждены и морально подготовлены. Каждый воспринял новость о своем участии по разному – от нескрываемой радости у Адриана, до напускного равнодушия у Юлии. Все пятеро освобождены от дежурства: нам надо выспаться. За остававшихся здесь я не сильно переживал; отчего-то я был уверен, что мы достаточно скоро вернемся, и вернемся со щитом, а не на щите. Рисковать и лезть в драку я не планировал, только если уж совсем припрет.

Я осторожно пошевелил пальцами на левой руке. Даже такое легкое движение причиняло боль. Снимать повязку смысла не было: в такой темноте все равно ничего не увижу. Да и не хотел я лишний раз смотреть, не думаю, что мои раны стали выглядеть лучше. Как бы мне не получить такую же самую гангрену, как у Тиля. Срочно нужен антибиотик. И, наверное, еще что-то. Знать бы только, что. Еще один камень в мешок мотиваций для успешного завершения нашего завтрашнего похода. Там уже немало таких камней, в этом мешке. С этой мыслью я повернулся на бок, и сразу уснул.