К нашему сигналу – пирамидке – мы с Михи вышли утром, на проверку. Заодно, мой сегодняшний спутник должен был показать мне оба огорода, где мы собирались забрать с собой то, что на них созрело, и что не успели сожрать звери. На месте условного сигнала Михи первым увидел ответ на наш запрос: один единственный камень в "правильном" месте. Значит, завтра утром встреча. Отлично, хоть где-то подвижки, причем сразу. Воодушевившись увиденным, мы отправились к огородам.

Пошли сперва к "дальним" грядкам. Путь пролегал в основном по лесу, местами такому густому, что даже Михи нужно было ломать голову, чтобы найти нормальный путь. Мы брели среди невысоких холмов, поросших буйной зеленой растительностью. Я гадал, так ли было все здесь ДО заражения? Или, быть может, я увидел бы сейчас признаки цивилизации? Может, мы постоянно проходим недалеко от заброшенных домов, скрытых от нас никем не сдерживаемой флорой? За пять лет многое могло зарасти. Солнце сегодня светило во всю мощь, и мне даже в одной майке было совершенно не холодно, а пожалуй что и жарко. Я украдкой старался научиться у Михи передвигаться так же легко и тихо, как он сам: смотрел, куда он ставит ногу, как подбирает движения под рельеф. Не могу сказать, что у меня отлично получалось, но что-то я все же подсмотрел. Другое дело, что у Михи все это выходило естественно, а мне нужно было напрягаться и думать. Зато такое занятие помогало скоротать время в дороге. Я зарекся разговаривать по пути без надобности, старался слушать окружающий меня лес. Очень мне не понравилось, как меня легко застали врасплох два дня назад. Голова все еще помнила тот камень.

Как я не старался быть бдительным и внимательным, первым опасность то ли увидел, то ли почуял именно Михи. Он резко остановился, потом чуть присел, словно маскируясь, и так застыл. Я скопировал его действия, отчаянно стараясь что-то увидеть или услышать, и ничего не видя и не слыша. Мальчик повернул ко мне голову, и шевельнул губами, куда то показав даже не кивком, а движением глаз. Я стал вглядываться в зелень листьев и кустов, стараясь там что-то заметить, и вдруг заметил – буквально метрах в десяти из кустов на нас смотрели не мигая два глаза. Зверь, скрытый в густом невысоком кустарнике, был настолько хорошо замаскирован, что я точно бы прошел мимо практически вплотную, и ничего бы не заподозрил. Если, конечно, мне дали бы пройти. Та часть морды, что я видел, напоминала волка, с характерной проподнятой верхней "губой", обнажившей клыки. Я медленно потянул нож из-за пазухи, и в этот момент зверь прыгнул на Михи.

Точнее, зверь планировал прыгнуть на Михи, но на деле форы в десять метров хватило для моего партнера, чтобы самому сделать отчаянный скачок в сторону, чудом не упав при этом. Волк промазал, рухнул с треском ломающихся веток в какой-то низенький куст, но при этом приземлился на все четыре лапы и сразу же развернулся ко мне, присев для новой атаки. Видимо, моя фигура показалась ему менее изворотливой, и в этом он был, увы, прав.

Я успел выхватить нож, но и только – волк бросился на меня, и я инстинктивно выставил перед собой левую руку, успев понять, что правую с ножом мне надо беречь. Зверь был вроде не большой, но, видимо, не слабый – его прыжок сбил меня с ног, зубы с противным звуком клацнули где-то совсем близко, тупые жесткие когти передней лапы царапнули мое левое предплечье, и мы оба повалились на землю. В этот раз волк, как и я, упал лапами вверх, как-то разочарованно и очень по-собачьи взвизгнув при этом. Ему понадобилась секунда, чтобы перевернуться на живот и вскочить, я же так быстро вставать не умел, потому следующий наскок зверя встретил на коленях, снова выставив перед собой левый локоть. В этот раз челюсти хищника сомкнулись на моей руке, и меня рвануло дикой болью по нервам. Стараясь не упасть, правой рукой я несколько раз с силой ударил волка снизу в живот и в бок, каждый раз погружая лезвие в тушу по рукоятку, и только на третьем ударе я почувствовал, что челюсти хищника теряют силу. Еще один удар, и тело зверя наконец отделяется от моей руки и мешком падает на землю.

Я глянул на свое предплечье, на котором кровавыми кратерами зияли дыры от зубов. Кровь текла вяло, но рука болела и горела так, как будто я ее засунул в печь. Я аккуратно пошевелил пальцами: было больно, но все пальцы двигались. Значит, сухожилия не порваны хотя бы. Опустившись на колени около зверя, я сумел наконец рассмотреть его внимательно. Я не помнил, доводилось ли мне встречаться с волками ранее, но сейчас мертвый зверь показался мне вполне обычным лесным хищником. Волк как волк, серый, худой – откуда в нем только столько силы взялось… Снять с него шкуру? А я умею? И справлюсь ли ножом? А мясо? Волков вообще едят? Мы дотащим его с Михи до лагеря? На все вопросы сразу ответил Михи, стиснув мне плечо и яростно зашептав в ухо:

–

Бежим! Их тут в лесу много, скоро все прибегут на запах свежей крови!

Мысль сражаться дальше с товарищами убитого мною зверя мне решительно не понравилась, потому я поднялся на ноги, и побежал за своим спутником, который мчал через лес куда-то вперед.

–

Куда? – Наплевав на предосторожности крикнул на бегу я. Шум мы и так создавали. – Они за нами погонятся?

–

Не знаю! – не оборачиваясь выдохнул Михи. – Нам до ручья надо, дальше они в любом случае не пойдут.

Мы бежали в очень приличном темпе, а я рисовал себе в мыслях стаю других волков, молча несущуюся за нами, и эта картинка меня здорово подгоняла. Нужно было только смотреть под ноги и стараться не сломать себе ногу, неудачно наступив на что-то. За время бега я с удивлением понял, что нахожусь в неплохой физической форме, только слабость накатывала, явно от недостаточного питания. Минут через десять мы выскочили из очередных кустов к тому самому ручью, о котором говорил Михи – тут он был шириной метров пятнадцать, но на вид не очень глубокий. Течение заставило меня остановиться – такой поток запросто снесет человека. В прозрачной воде повсюду виднелись большие валуны. На мой взгляд, глубина ручья местами доходила до метра.

–

Давай, переходим, волки следом не пойдут!

Прежде чем я успел что-то сказать, Михи сделал два шага в воду, и сразу погрузился почти по грудь, зашатавшись от силы потока. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Я вспомнил сразу, что первое ощущение от сильного жара и сильного охлаждения очень похожи – погруженные в холодную воду ноги сразу "загорелись" огнем. Температура воды была по ощущениям примерно минус сто градусов, ну а на самом деле вряд ли сильно выше нуля. У меня аж дыхание перехватило, и я постарался сконцентрироваться на том, чтобы не упасть – течение неодолимой силой старалось меня опрокинуть. Хотелось за что-то ухватиться, подстраховать себя, но хвататься тут можно было только за воздух. Я сделал еще два судорожных шага, смещаясь ближе с Михи, и в этот момент он упал, в первый миг скрывшись под водой полностью. Через полсекунды он вынырнул – ему удалось как-то остановиться, только подняться и укрепиться он никак не мог, и в ту же секунду рухнул опять, уже беспомощно, на спину, но тут уже я успел его схватить за плечо, притянуть к себе и помочь встать. Он только глянул на меня быстро, и мы оба заковыляли поперек течения дальше, стараясь держаться поближе друг к другу, и не поднимать ноги высоко.

Когда мы наконец добрались до берега, то Михи просто рухнул на валун у кромки воды; его немного потрясывало, то ли от холода, то ли от переживаний. А скорее и от того, и от другого. Я остался на ногах, настороженно глядя на тот берег, откуда мы пришли. Нет, никто не показывался из кустов вслед за нами. То ли волки были увлечены пожиранием своего павшего сородича, то ли преследование нас не входило в их планы, не знаю. Да даже если бы они и гнались за нами, этот ручей им не переплыть и не перепрыгнуть. Успокоившись, я склонился над водой, зачерпнул ладонью холодной влаги, напился. Потом осторожно погрузил в воду раненую руку, смывая с нее кровь. Рука немедленно вновь полыхнула болью. Ладно, хоть такая анестезия и промывка. Через секунд десять я уже не чувствовал руку совсем, и боль тоже поутихла. Теперь можно идти дальше – Михи тоже успел немного прийти в себя, и сейчас просто старался обсохнуть на солнце.

Пока мы шли, медленнее и осторожнее, чем до этого, я размышлял о том, что лесные звери, о которых совсем не задумываешься в тепле цивилизации, тут стали настоящей серьезной опасностью. Этот волк меня разделал бы, если бы у меня не было бы ножа. Он и так меня ранил, и рана на руке беспокоила меня. А если медведь? Или кто тут еще водиться может? Нужно вооружаться. А значит, нужно искать дома, поселки и города. Опять все упирается в город. Я вообще поставил бы поход в город на первое место по приоритетам, но всех остальных в моей группе этот поход пугал. Даже Адриана, хотя он и не показывал вида. Что там такого страшного, я так толком и не понял. Вроде сильные группы стараются контролировать города, что совершенно логично. Опять же, по моим представлениям в этом мире не может быть даже у сильных групп столько людей, чтобы все контролировать и перекрывать все доступы. Нужно просто действовать осторожно.

Мы подошли к огороду примерно через пару часов пути, примерно к полудню. Еще издалека стало понятно, что пришли мы зря: огород оказался разрушенным, причем сделали это не звери. Две небольшие аккуратные грядки были вытоптаны, растения вырваны и поломаны. Это могли сделать только люди, и даже не обязательно было замечать многочисленные следы от обуви повсюду. Итак, мы лишились одного места питания. Восстанавливать огород тут не имеет никакого смысла: те, кто уничтожил грядки, обязательно придут сюда еще раз проверить место.

Изначальная идея делать огороды так далеко от пещеры показалась мне сразу странной: дорога к огороду и обратно явно намного опаснее того предположения, что огород рядом с нашим домом может навести врага на нас. И потом, если бы враги захотели выследить тех, кто придет за плодами, то выследили бы. А может, и сейчас выслеживают. Эта мысль, похоже, пришла к нам с Михи одновременно в головы, потому мы постарались укрыться в ближайших кустах, и затаиться на время. Идти "домой" решили кружным путем, на тот случай, если слежка все же есть. Потеряли пару часов, несколько раз останавливались, прятались и пытались вычислить, идет ли кто за нами, но тщетно. В нашу пещеру вернулись злые, голодные и уставшие.

Уже после скромного ужина, я еще раз постарался поговорить с Тилем о предстоящей завтра встрече. Участвовать во встрече Тиль, по понятным причинам, не мог, но он и не стремился к этому, и всячески отговаривал от встречи меня. Я смог добиться от него только очень условной информации: в той группе как минимум несколько подростков около пятнадцати лет, а их лидера никто из нашей группы не видел. Где эта группа базируется – тоже непонятно. Явно должны они обитать не так далеко от места сбора, но учитывая то, как все в этом мире приноровились прятаться и маскироваться, найти эту группу самим не представлялось реальным.

На встречу я решил взять с собой Аниту, больше для демонстрации нашего дружелюбия, чем для помощи, и после долгих колебаний еще и Штефана, который сейчас у нас числился за лучника. Он успел изготовить пару сомнительного качества стрел для нашего сомнительного качества лука. Что ж, я надеюсь, ему не придется эти стрелы пробовать на людях. На встречи всегда приходили по двое, потому задача Штефана состояла в том, чтобы незаметно для всех прикрывать нас с Анитой, если разговор на встрече пойдет не так, как мне хочется. Выходить мы должны были ночью, чтобы успеть к рассвету быть на месте. Аниту и Штефана я отправил спать пораньше,а вот сам долго не мог заснуть – рука продолжала гореть, да и в голове все прокручивались разные варианты завтрашнего дня.