Я уже и забыл, когда я нормально высыпался. Я уже и забыл, когда я чувствовал себя сытым. И тем более я забыл, когда у меня ничего не болело. Но сейчас в очередной раз не до этого. Сейчас мы все в лесу, ждем начала рассвета. Окей, не все: Синтия, Анита и раненый Вольфганг спрятались в укромном месте в лесу. Синтия и Вольфганг в бою нам никак не могли помочь, а Аниту я оставил их сторожить и охранять, и даже отдал ей свой пистолет. Оставил, и вздохнул с облегчением. Как-то не доверял я ей в последнее время. А без нее и остальные повнимательнее меня слушают.

К нужным нам домам на окраине города мы вышли ночью. Мы по большой дуге обошли еще один пост, о котором рассказал Старик перед смертью, и благополучно вышли точку наблюдения в ста метрах перед зданиями. Никаких патрулей мы не встретили, да и не было их. По словам Старика, бандиты довольствовались тремя постами: дальним, в котором он сам и попался, средним, который сторожил подход со стороны леса, и который мы тихо обошли, и ближним, который стерег подход с города, и который нас тут никак увидеть не мог. Словам Старика я верил если не на сто, то на девяносто девять процентов. Там, в лесу, я смотрел в его выпученные от дикой боли, подернутые уже мутной пленкой глаза, с лопнувшими в них кровеносными сосудами; смотрел на его заткнутый кляпом рот, который не мог кричать так, как хотелось, и не мог ему не верить. У любого человека есть порог, переступив через который он расскажет все. Надо лишь этот порог найти, и не бояться его переступить.

С первого взгляда было понятно, почему банда выбрала для своей базы именно это дома – их окружал настоящий добротный забор, местами деревянный, местами даже бетонный. Старик сказал, что забор изнутри был дополнительно усилен, а по верху опутан колючей проволокой. Эти коттеджи и прилегающая к ним территория двора сейчас, ночью, очень напоминали корпуса какой-нибудь мини-тюрьмы. Только вышки нет, да и не нужна она без прожекторов. А электричества у бандитов по понятным причинам не было: неоткуда было ему браться.

Я знал, что в заборе проделаны калитки, в нескольких местах, и что у всех калиток одинаковые замки, для удобства. Ключ от такого замка сейчас был у меня в кармане, он достался мне по наследству от Старика. В очередной раз пожалев, что ни у кого из нас нет даже завалящего бинокля, я всматривался в темноту и еще раз проворачивал в голове весь план.

После разделения отряда, в моем распоряжении осталось всего четверо: Михи и Штефан из "наших", и Юлия и Анди из "новеньких". Как ни странно, сейчас я более или менее доверял всем им. Юлия, которая вообще-то любовью к нашей группе не пылала, сейчас в моих глазах ценилась больше Аниты. Анита… Эх, а я на эту девочку так надеялся! Ладно, выяснение отношений еще впереди, сейчас нужно грамотно провернуть нашу операцию. А у меня вместо бойцов – четверо детей. И молоко как на зло, не завезли – подумал я, и тут же в голове замелькали образы…

…Песок, камни, жара. Бородатый боец скалится мне в ответ на эту самую фразу про не завезенное молоко своими великолепными белыми зубами, лежа рядом со мной на гребне холма. Глаз его я не вижу – они скрыты за защитными очками. Бойца зовут Боб, но это не его настоящее имя. Настоящего я не помню. Он молодой, несмотря на внушительную бороду, потому я его и других подтруниваю. Подтруниваю, чтобы не бояться самому, и чтобы они не боялись. Они – это мое подразделение, которому еще предстоит пробыть тут, в Афгане, прежде чем нас наконец отправят домой. Мы ждем, мы тут не так давно, и еще толком не воевали, да и не положено нам тут воевать, по статусу. Хотя тут, в этой стране, на статус всем нам наплевать. Правда, выглядит так, что сегодня нам придется пострелять не по мишеням. И это ощущение того, что вот сейчас будет бой… Такое щекочущее ощущение, когда не можешь толком разобрать – ты больше боишься, или предвкушаешь…

Я встрепенулся, вдруг вернувшись обратно, с жарких камней на холодный ночной пригорок. Задержаться бы еще в воспоминаниях, но не получается. Ладно, тогда нужно работать тут.

Так странно это, одновременно замерзать и засыпать: удивительно неприятное сочетание последствий лежания на сырой прохладной траве ранним утром. Пожалуй, нечего нам больше ждать, пора. Я осторожно повернулся на бок, толкнув лежащего рядом Михи, он передал движение дальше. Все, теперь очень тихо и осторожно. По моим прикидкам сейчас должно быть около четырех часов утра – самый сон для всех тех, кто не нападает на бандитов. Старик говорил, что никто специально по ночам не ходит и в окна не смотрит, но все же надо быть максимально внимательным.

К забору мы с Михи подбежали первыми, присев у забора спиной к нему, чтобы гарантированно не быть замеченными из окон. Хорошо, что у них собак нет, иначе все было бы значительно сложнее. Через пару минут, убедившись, что все тихо, подошли остальные. Теперь сложная часть: нужно всем зайти через калитку, запереть калитку за собой, и забаррикадировать все калитки изнутри, чтобы дозору бандитов за периметром не было бы так просто прийти на помощь своим, если все же начнется стрельба. И желательно нам еще не попасться никому на глаза, что тоже непросто – по словам Старика двор был очищен от мусора, прятаться там особо негде. Я выбрал ту калитку, которая, по идее, должна быть наименее просматриваемой, но что там сейчас происходит во дворе я увидеть не мог никак, тут приходилось рисковать. Выждав еще минуту не знаю зачем, я вставил ключ в замок, дважды повернул, и быстро приоткрыл калитку.

Пока нам везло: темный двор, выложенный небольшой квадратной плиткой, с прорастающей то тут, то там сквозь нее травой. В доме рядом с нами – том самом, "главном", доме – не светится ни одно окошко. И правильно, ночами спать нужно, а не в окошко светить. Мы все тихо заходим во двор, также тихо закрываем калитку: регулярно смазываемые петли не скрипят, только негромко щелкает поворачиваемый ключом замок. Пока половина группы прижимается к тому участку стены дома, который без окон, мы с Михи осторожно осматриваем двор, в поисках чего-то, чем можно забаррикадировать калитку. И первый облом – во дворе ничего такого нет. Пара штабелей дров, в дальнем углу вонючая куча мусора, которая явно используется еще и как туалет, какие-то тряпки сушатся на веревке, и все. Ладно, хрен с воротами, нужно будет в доме закрепляться.

Внутренняя планировка дома была стандартна и мне примерно понятна: два выхода, с противоположных сторон друг от друга. Внизу большая гостиная, с отдельной кухней, маленькой спальней и ванной комнатой. Слева от входа деревянная лесенка наверх, скрипучая и ветхая. Наверху спальня побольше, ванная, небольшая гостиная и кабинет. Я отправил Михи и Юлию к задней двери, как и было оговорено. Если все пройдет успешно, я им открою изнутри и впущу их, Если нет, то они будут заботиться о том, чтобы никто из бандитов через этот задний выход не сбежал. Ну все, теперь нужно входить.

Только ключа от дома у меня не было. Старик сказал, что задняя дверь крепкая, а вот переднюю не раз в свое время вышибали, и ее можно чем-то отжать, и тихо открыть без ключа. Я как раз этим и собирался заняться, в последний раз окидывая взглядом двор и подмигивая приободрительно Штефану и Анди у стены, как дверь передо мной распахнулась, на миг залив меня светом какой-то старинной лампы. Я успел заметить силуэт стоящего на пороге человека, он успел заметить меня, и в этот момент я разрядил оба ствола ружья в него в упор. С разделяющих нас пары метров промахнуться я бы не смог, даже если бы очень хотел, и вышедшего товарища буквально снесло картечью, зашвырнув его тело в дом. Я откинул разряженную двустволку на землю, срывая с плеча автомат – заряжать ружье сейчас некогда. Два прыжка вперед, и я уже в доме, оказавшись сразу в гостинной.

–

Штефан, Анди, найдите второго!

Понятно что все, игра “в темную” окончена, и сейчас успех нашей операции решают секунды. Второго бандита, который должен был быть внизу, я не заметил, но пусть уже мои бойцы поучаствуют в чем-то. А я уже гигантскими прыжками несся по лестнице вверх, совершенно пока не предполагая, что я буду делать с двумя проснувшимися взрослыми вооруженными мужиками. Один из которых нужен мне обязательно живым.

Поднявшись вверх я влетел в коридор, и успел увидеть в темноте лишь тень, метнувшуюся в мою сторону. Вдруг снизу грохнули выстрелы – сначала один, потом несколько подряд. Человек напротив меня тоже выстрелил, два раза. Но, во-первых, стрелял он по мне в тот момент, когда я сдвигался от него вбок, а во-вторых, он явно был спросонья. Ну или просто звезды на небе сложились в мою пользу. Он промахнулся, вспышки выстрелов на миг выхватили из темноты его лицо – искаженное злостью, незнакомое мне лицо. И лысину заодно. Не он, не тот, который мне нужен. Я упал на колено и выстрелил три раза, и попал по моему все три, свалив нападавшего с ног.

Медлить ни в коем случае было нельзя, мне нужен второй. Несколько дверей в коридоре, одна распахнута – наверное оттуда выскочил тот лысый, которого я уложил. Взгляд туда – это гостиная, на полу спальник и смятое одеяло, больше никого. Тут где-то совсем рядом в комнате грохнули несколько подряд выстрелов из пистолета, и я не раздумывая пинком ноги открыл дверь, за которой стреляли. Я оказался в небольшой спальне, посередине которой стояла большая двуспальная кровать, отделявшая меня от бородатого полуголого мужика, стоящего у распахнутого окна. Судя по всему, он собирался сигануть вниз, и стрелял скорее всего в кого-то из моих, из короткого пистолета. Это лицо я помню. Это лицо мне и нужно.

–

Привет, Грег. – имя, которое мне назвал Старик, отложилось в моей памяти – Не дури, и останешься жить. Мы же с тобой уже что-то такое проходили, верно?

Я держал автомат у плеча, и аж дрожал от напряжения. Черт, а я помню этот адреналин, и это ощущение боя, помню из прошлой жизни. Грег медлил, не глядя на меня, а глядя в окно. Видимо, просчитывал шансы на то, что он успеет прыгнуть вниз, не получив от меня пулю. Шансы такие действительно у него были, и я выстрелил три раза одиночными, целясь по ногам. Один раз попал, сразу сбив моего знакомого с ног, и обнулив его расчеты. Он не взвыл от боли – зарычал, схватившись за простреленную икру.

–

Грег, это я сразу приоритеты расставляю, чтобы ты лишнего не думал. Некогда мне сейчас тебя по хорошему убеждать, уж извини.

В этот момент послышался топот ног по лестнице, и я запоздало подумал, что совершенно забыл про своих внизу. Что там вообще у них произошло? Я зашел в комнату, не убирая прицел с Грега, но тут с коридора кто-то крикнул голосом Михи:

–

Это я, не стреляй!

–

Михи, блин! – У меня отлегло от души. – Иди сюда.

Михи забежал в комнату, кинув взгляд на сидящего на полу Грега. Сам Михи выглядел как персонаж фильмов ужасов: всклокоченный, пистолет в руке, на одежде кровь.

–

Тот гад убил Анди! Но я его завалил. А этот стрелял по нашим сверху, но не попал, косой придурок.

–

Успокойся. Забери у него пистолет, и посмотри, что в карманах. А ты не дергайся, мне патронов на тебя не жалко.

Последняя фраза была адресована Грегу, который впрочем и не думал дергаться, он сжимал рукой рану на ноге. Михи забрал у него пистолет, похлопал по карманам, покачал головой – мол, ничего. Логично: наша атака застала-таки бандитов врасплох, успели только проснуться и оружие схватить.

В этот момент со двора донеслись крики. Жители двух других домов решили проявить предметный интерес к тому, что вообще происходит, что значат выстрелы, и самое главное – что значит тишина сейчас.

–

Михи, бегом вниз, дай этот пистолет кому-то из наших. Двери запереть, обе, перед окнами не маячить, никак себя не проявлять. Если подойдут близко или попробуют залезть – стреляйте, но старайтесь бить уже наверняка. Я скоро приду к вам, держитесь.

Моему лучшему бойцу не надо было повторять дважды – он только кивнул мне, и выбежал из комнаты. Я услышал, как он загрохотал вниз по лестнице. Эх, все бы у нас были такими, как Михи…

–

Грег, смотри. Времени в обрез. У меня есть предложение. Ты сейчас кричишь своим, что ты у нас, но живой, и чтобы они не совались сюда. Это – цена твоей жизни, и их жизней. На их жизни тебе наплевать, я знаю, но подумай о своей.

Краем глаза я увидел несколько человек во дворе, которые бежали в нашу сторону. Мне сейчас правда немножко не до них.

–

Пошел ты на хрен

– злобно прошипел он в ответ.

–

Хорошо. Как скажешь.

Я прицелился, и выстрелил ему во вторую ногу, в колено. На этот раз Грег взвыл от боли. Лишь бы не умер какое-то время, а потом мне все равно. Люди во дворе завалились на землю, и поспешили как-то укрыться. Тоже хорошо, пусть знают, что ничего еще не закончилось.

–

Грег, я еще раз тебе повторю, а потом начну простреливать тебе руки. У меня нет времени с тобой шутить, совсем нет. Останови своих, дай им приказ.

–

Чего ты хочешь? Добивай уже. – он еще шипел, но в глазах уже стояла боль. Не страх, а боль. Страха в нем не было, но это пока.

Вместо ответа я поднял автомат, и прицелился в его плечо, мысленно дав ему две секунды. Он этой паузой поспешил воспользоваться. Видимо, решил не увеличивать количество свинца в организме.

–

Хорошо! Хорошо! Ссука ты… – Он повернул голову к окну за его спиной, и заорал в темноту двора. – Я тут, я ранен. Тут несколько каких-то психов, они вооружены. Не лезьте под пули, мы договоримся.

–

Хороший мальчик. Грубый, но хороший. – кивнул головой я.

–

Босс, мы сейчас этот дом разнесем, и тебя вытащим. – Раздался со двора крик, явно принадлежащий какому-то подростку.

–

Не лезь, я сказал! Жди. Окружите дом. Если меня убьют, не дайте никому уйти!

–

Ну, ну, хватит, Грег. Или Босс, как правильно? Закрой рот, ты свою миссию пока выполнил.

–

Я сейчас кровью истеку, засранец ты долбанный. Если я умру, вам всем отсюда живыми не выбраться все равно.

–

Не истечешь еще какое-то время. А если мы договоримся, то я дам тебе аптечку, сам себя перевяжешь, и до свадьбы заживет. Если только не твою невесту я убил тут, в коридоре.

–

Ну-ну, шути давай. – вдруг успокоился Грег. Он до сих пор меня не боялся, что странно. И сейчас к тому же взял себя в руки. – Давай быстрее, мне тут сидеть неудобно. Говори, что тебе от меня надо.

–

Я слышал, что ты знаешь, как можно вернуться обратно, в свой мир. Мне нужно, чтобы ты мне это рассказал. – Я уселся на край кровати, закинув автомат на спину, и взяв в руку пистолет, который не сводил с Грега.

–

Вернуться к себе? Так ты хочешь убежать? – Он похоже искренне удивился. – Там, в твоем мире, все так хорошо у тебя?

–

Это тебя не касается. Как можно отсюда уйти?

–

Воооот оно что… Вот зачем ты тут, а я все гадаю, нахрена ты явился. И кто же тебе сказал, что я знаю, как отсюда уйти?

–

Один из ваших сказал, старик, который в дозоре сидел. И он точно не врал, это я тебе гарантирую.

А вот эта новость его как будто по лицу ударила, от контроля не осталось и следа.

–

Сссука, где он? Что ты с ним сделал?

–

Он мертв. Спокойно!

Я встал с кровати и сделал шаг назад, реагируя на движение Грега, как будто он хотел встать. Никак ему уже не встать, с простреленными ногами, но он на секунду об этом забыл. Боль напомнила, перекосила его лицо, и он рухнул обратно на пол.

–

Ты же гребаный убийца, маньяк. – скорее прохрипел чем проговорил он. И сейчас в его взгляде была только боль и ненависть. Очень много боли и очень много ненависти.

–

Ага, а ты – принцесса. Но ты в общем прав, я вас всех не задумываясь убью, если надо будет. Без всякой жалости, как собак больных. Атака на нашу базу была вашей большой ошибкой.

Грег видимо не придумал, что мне ответить, лишь смотрел на меня злобно.

–

Теперь, когда мы разобрались в эпитетах, вернемся к разговору. Как мне вернуться?

–

Через жопу. Через твою собственную.

–

Грег, смотри. – Я снова присел на кровать, стараясь успокоить себя. – Даже если я не продолжу делать в твоем теле новые отверстия, ты умрешь от потери крови. Рана в колене у тебя серьезная. Рана другой ноги тебя не убьет, но только вот я думаю что пуля осталась в твоей голени, и это плохая новость. И все это даже неважно, потому что я продолжу делать в тебе новые отверстия, и мы с тобой дойдем до того момента, когда ты мне расскажешь все, но вот выжить у тебя после этого уже уже не получится. Старик выбрал этот путь, если тебе интересно. И все мне рассказал.

–

Ты же больной ублюдок. – он думал, думал, искал выход… И не находил.

–

Будет что-то по существу, или я прострелю тебе руку, прямо сейчас?

A

потом…

Несколько выстрелов внизу заставили меня прерваться. Со двора ответили, чуть ли не залпом. Я соскользнул с кровати на пол, не опуская пистолета.

–

Михи, что там у вас? – крикнул я в коридор.

–

Пытались тихо подойти. Одного мы завалили, остальные отошли.

–

Молодцы! Держитесь, еще недолго осталось.

Я повернул голову к Грегу.

–

Твои бандиты тебя не слушают. Я знаю, тебе на них насрать, но…

–

Это тебе на твоих насрать. Я отвечаю за каждого из своих!

–

Тогда прекрати это! Сделай так, чтобы все остальные, и твои, и мои, выжили! Если ты так отвечаешь.

–

Ты же все равно всех убьешь. Ты же маньяк, и дети твои тоже больные.

–

Ты нас не знаешь. – сказал я спокойнее. – Отзови своих. Я тебе один раз оставил жизнь, оставлю еще раз. В обмен на то, что мне нужно. Меня тут ничего не держит. Если ты расскажешь, как мне отсюда уйти, то я сразу уйду. Пусть твои дадут нам всем выйти в лес, и не преследуют. Мы уйдем, забрав часть запасов. Моя группа переместится жить вообще в другое место. Нашу базу вы все равно уничтожили. Думай, только скорее. Пока кто-то из твоих снова не стал героем.

На этот раз он действительно задумался. Не знаю, что именно убедило его, но сейчас он уже не играл в героя, он просто выторговывал цену повыше.

–

Мне нужна гарантия, что все мои останутся живы.

–

Они могут уйти хоть сейчас. Мне они вообще не нужны.

–

И что со мной? Без меня они не уйдут.

–

Тебя мы возьмем с собой до леса. В лесу у нас есть еще несколько человек, они нас ждут. Когда мы будем в лесу, под прикрытием своих, я тебя отпущу… оставлю там, твои потом смогут тебя забрать.

–

Отпустишь так, как отпустил Шеннона?

–

Кого?? А, старика имеешь ввиду? Я же сказал, он выбрал сам такой путь. Договорились бы – я бы оставил его в живых. – не моргнув глазом соврал я. – Но ты пока так и не дал мне то, ради чего я тут. А уже торгуешься.

Грег оставил мою фразу без ответа. Он думал. Много думать для него – вредно. Я решил его поторопить.

–

Ты истекаешь кровью. У меня с собой несколько аптечек. Ты получишь их тогда, когда расскажешь мне все, что я должен знать, и когда поговоришь со своими людьми. Говори скорее, повышай свои шансы на то, что ты переживешь этот день.

–

Лука. – Вдруг заорал Грег в сторону окна, за которым уже начинало сереть предрассветное небо. – Ты там?

–

Босс, мы все тут. Мы все с тобой! – немедленно отозвался тот же голос, который обещал нас разнести.

–

Слушай внимательно. Отведи людей в “отель”. Всех. Пусть никто не стреляет, но будьте наготове, если что-то пойдет не так. Эта шайка уйдет в лес, я их провожу до леса, это не обсуждается. За ними не идти, дайте им свалить к чертям.

–

Нам нужны две полные сумки еды. Пусть принесут и поставят под дверь нашего дома. – добавил я.

–

Отправь кого-то, пусть принесут две сумки еды, поставят тут под дверь. Стрелять никто не будет.

–

Босс, не отпускай их! Мы этих сук тут всех замочим!

–

Лука, слушай, что я сказал. И выполняй. Хватит трупов на сегодня.

Со двора никто больше не кричал, а в окошко я не выглядывал. Только крикнул своим вниз, чтобы не стреляли, если придет один человек с двумя сумками к двери. Но чтобы были настороже, если кто-то вдруг решит стать очень хитрым.

–

Я надеюсь, твои ребята не решат нас всех тут обхитрить и организовать штурм.

–

Они сделают так, как я сказал. Давай аптечку.

–

Мы решили только один вопрос, да и то пока не решили. А у нас на повестке дня два вопроса, забыл уже? Как отсюда уйти?

–

С уходом все очень просто, и не совсем просто, одновременно. – медленно начал говорить Грег. – Чтобы один человек попал обратно, нужен еще один человек, тоже чужой. Как ты, наверное, сам догадался, обратно попасть можно только оттуда, откуда ты пришел сюда. Из той самой комнаты.

–

И как же определяется, кто уйдет, а кто останется?

–

Для этого нужна одна вещь… Ее нужно держать в руке. Это маркер, он и определяет того, кто переходит.

–

И что это за вещь?

–

Вот эта.

Грег потянул за шнурок, висевший у него на шее, и вытащил из-под майки странную узкую пластиковую трубочку, чуть тоньше пальца толщиной, сантиметров пятнадцать длиной. Мне трубочка показалась смутно знакомой, но вспомнить точно я не мог.

–

Что-то не сходится. У тебя есть этот "маркер", ты знаешь, как им пользоваться. У тебя были другие чужаки в команде, но ты почему-то не ушел. Так нравится людей убивать? Или с волками воевать?

–

Людей убивать нравится тебе. Я бы давно ушел отсюда. И я много раз пытался, за те два года, что я тут живу.

–

Так в чем же дело?

–

Дело в том, что я не знаю, где моя "комната". – Грег криво усмехнулся. – Когда я перенесся сюда, я был болен, валялся в бреду. Я, видимо, выполз из комнаты сам, я смутно помню, как полз… Потом я свалился в тот ручей, что течет за холмом. Меня выловил тот самый Лука, который сейчас принесет вам еду. И уж поверь мне, я искал свою комнату! Я побывал в шести разных в округе, из которых пришли другие. Я сам пробовал перенестись множество раз. Думал, что маркер не работает, но он работает – трое ушли при мне, оставив после себя только маркер, который они держали в руке. А я – ни разу не смог уйти. Не нашел я свой портал.

–

Очень печально. – Я протянул Грегу красную аптечку из рюкзака. – Дай-ка мне эту палочку с твоей шеи. Кстати, как ты ее получил?

–

Снял с трупа того, кто пытался уйти домой, используя меня. – ответил он после паузы. – Я думал, что смогу уйти вместо него. Не получилось.

–

Ооо, а ты вовсе не такая и принцесса, оказывается? Давай маркер сюда.

Ничего не сказав, он снял шнурок с шеи, и кинул мне под ноги. Я кинул ему аптечку, а сам подобрал "маркер". Палочка оказалась легкой, гибкой и почти прозрачной. Где-то я ее видел… Но где? Ладно, это не важно. Я повесил шнурок себе на шею.

–

И как происходит переход? Что нужно делать? Ну, типа, надо как-то лечь, или ходить, или что?

–

Не знаю точно. Надо чтобы маркер был в руке. Вроде все равно, в какой. Тот, кто хочет уйти, может лежать, может сидеть – и так и так уходили. Важно, чтобы комната была та самая. Там порой несколько комнат в портале. Ну и время… Порой полчаса проходят, порой три часа. Потом переход – один миг. Человека нет, а маркер остается на полу.

–

Понятно. Если ты не врешь, конечно.

–

А смысл мне врать? Мне мой маркер обратно достанется, когда ты свалишь. Но в одиночку ты уйти не сможешь, получается, что я тебе нужен.

–

Значит, ты прогуляешься со мной.

–

Тебе придется меня тащить на себе. – усмехнулся Грег. – Не подумал об этом, умник?

–

Надо будет – поползешь. – зло ответил я. Об этом я действительно не подумал.

Примерно через полчаса Грег закончил себя перевязывать. Не него ушло две аптечки, а не одна, но он мне был действительно теперь нужен. К тому моменту Грег стал уже достаточно бледен и вял, чтобы я начал опасаться, доберется ли он до моей пещеры живым. Конечно, идти сам он не мог, и мне пришлось его чуть ли не на себе стащить вниз по лестнице, к своим бойцам. Он посмотрел на моих вооруженных детей, и только усмехнулся, ничего не сказав.

Еще минут через десять один паренек лет десяти осторожно приблизился к нашему дому, с заметным усилием волоча две большие сумки с едой. Сумки были явно тяжелые – лишь бы не кирпичами набиты. Он оставил сумки у входа, и хотел было спокойно удалиться, но нервишки подвели, и примерно на полпути он побежал к своим. Сумки в дом затаскивал Штефан, а мы, остальные, контролировали двор. В сумках действительно оказалась еда: какие-то макароны, крупы, и консервы. Все, конечно, давно просроченное, но полагаю, что до сих пор съедобное. Впрочем, меня эта еда не сильно интересовала: я собирался через день-два быть дома. Мои бойцы внизу нашли еще два ружья, кучу патронов с крупной картечью, плюс с трупов сняли пистолеты. Вооружились все, оставшиеся в живых. Тело Анди, убитого выстрелом в упор и мгновенно умершего, было накрыто одеялом, которое уже пропиталось его кровью.

–

Что теперь? – спросил Михи, когда мы закончили расфасовывать еду и патроны по рюкзакам моих бойцов. Часть вещей все равно не влезла, придется что-то нести в полегчавших сумках.

–

Сейчас будем выходить. По идее нам не должны мешать, но я все равно никому из них не верю. Момент опасный, всем быть наготове, чуть что – разбегаемся, встреча около наших. Я не думаю, что наш новый друг – я указал пистолетом на Грега – готовит нам сюрприз, но его ребята вполне могут иметь свои собственные планы.

–

Как мы потащим его? – деловито поинтересовался Штефан.

–

Я уже подумал на этот счет. Придется реально тащить.

Еще наверху, пока Грег перевязывался, я вытащил из под матраса одну часть деревянной рамы, которая поддерживала матрас, и сделал на ней что-то вроде большой петли из ремней. На эту раму я сейчас уложил стонущего Грега, и принялся его к ней крепко привязывать. Дети смотрели на все это с некоторым любопытством, но ничего не говорили. Ну вот, вроде готово. Я встал и посмотрел на импровизированные носилки. Потяну за собой волоком, а что еще остается?

Дверь открывала Юлия, первым во двор вышел я, накинув петлю себе на плечи, и волоча за собой раму с Грегом. Было уже светло, погода обещала быть отличной. Я держал в руках пистолет, автомат пришлось оставить болтаться на ремне – моя левая рука меня почти не слушалась. В меня никто не выстрелил, было тихо. Я зашагал к калитке, отпер ее, и открыл, встав перед ней. За калиткой тоже никого не было видно. Но я прекрасно знал, что за нами сейчас наблюдают все.

Как только открылась калитка, из дома выбежала Юлия, как и договаривались. Она вышла наружу, и присела на колено метрах в ста от забора. Следующий Штефан, последним шел Михи. Михи не бежал, он именно шел. Я в очередной раз удивился его характеру и внутреннему стержню. Хороший парнишка растет. Когда все дети вышли, я вышел последним, с трудом протащил в неширокий проход кряхтящего пленника, и запер за собой калитку, зашвырнув ключ в траву. Все, до свидания

В нас не стреляли. И когда мы отошли на тот холм, с которого наблюдали за двором ночью, и незаметно залегли там, то тоже никого не увидели. Неужели все так просто? Что-то легко они послушались… Впрочем, уже к тому моменту я узнал, какая это плохая идея – так тащить за собой, или на себе Грега. Я уже был порядком измотан, плюс сказалась бессонная ночь. Однако, другой идеи как взять его с собой у меня не было, и это раздражало меня еще сильнее.

Когда мы добрались до своих девчонок и до раненого Вольфганга, я уже еле стоял на ногах. Грег пару раз пытался начинать постанывать, но я сказал ему, что сейчас он получит кляп в рот таким голосом, что он сразу заткнулся. Наверное, ему было действительно плохо, но меня это не сильно волновало. Дойдем до пещеры, а там пусть подыхает, если хочет.

Наши кинулись к нам, точнее – к моим бойцам, чуть ли не с объятиями. Ну да, перестрелку мы устроили будь здоров, а результат боя был не очевиден. Я только распорядился отправить назад часового – на случай, если за нами все же идут, и повалился на траву. На разведку отправился Штефан, а остальные собрались кучкой, в которой слышался шепот Михи и порой Юлии – они пересказывали остальным штурм.

Мне показалось, что я на секунду вырубился. А может и не на секунду – как тут определишь. Когда я вдруг открыл глаза, передо мной на корточках сидела Анита.

–

Сейчас пойдем. – пробормотал я. – Что там, все тихо?

–

Все нормально. Ты этого когда отпускать собираешься? – она махнула рукой на лежащего неподалеку Грега.

–

Чуть позже. Он мне нужен.

–

Когда позже? Мы же уходим сейчас, или нет?

–

Он пойдет с нами, немного. Не переживай, он в курсе.

–

В смысле? Зачем он нам? И как он пойдет?

–

Нужен. Мне нужен. Как гарантия. – ответил я максимально расплывчато. – Пойдет так же, как он шел до сюда. На мне.

–

Постой… Скажи, что ты шутишь! Ты же сам еле идешь! – Анита вроде и впрямь расстроилась. – И ты видел, какие следы за вами остаются! Это же колея! Они же нас сразу по следу вычислят, там и слепой найдет!

–

Не пойдут они за нами. – сказал я то, в чем совсем не был уверен. – А если и пойдут, что они нам сделают? Там дети, у нас куча оружия. Будем осторожны, конечно.

–

Что ты говоришь? Зачем он тебе? Он же почти труп!

–

Анита чуть не плакала. Странно, с чего бы. А меня вырубало так, что я еле держал глаза открытыми, Адреналин спадал, наверное.

–

Все, я все сказал. Десять минут еще, последите за ним, мне нужно только чуть-чуть отдохнуть. – пробормотал я в ответ, и тут же вырубился.

Когда я снова открыл глаза, надо мной опять стояла Анита. А в ее глазах стояли слезы.

–

Что случилось? Все в порядке? – я чувствовал себя немного лучше. – Сколько я был в отключке?

–

Пару часов. – Анита чуть не плакала.

–

Все в порядке? – повторил я, чувствуя, что все не в порядке.

Анита только покачала головой, и опустилась на колени рядом.

–

Мы уходим. – тихо сказала она.

–

Да, уходим, давно пора. Чего вы меня не разбудили?

–

Нет, ты не понимаешь. Мы уходим. Все мы. Без тебя.

–

В смысле? – задал я глупый вопрос, чувствуя внезапную пустоту.

–

В прямом. Мы уходим, сами. Мы берем часть еды, и немного оружия. Остальное все твое. Нам больше не по пути.

–

Это ты так решила? – пустота во мне быстро начала наполняться злостью.

–

Нет, это все так решили.

Анита сдвинулась в сторону, и я увидел, что за ней стоят все наши. Собранные, с рюкзаками на плечах.

–

Михи, ты тоже так считаешь? Что нам не по пути?

–

Да, я тоже так считаю. – ответил Михи, и этот ответ меня удивил больше всего. – Вокруг тебя только смерть. Мне кажется, что ты стремишься не к жизни, а к смерти. Ты нам помогал, но и мы помогали тебе. И мы заплатили за твою помощь ценой многих жизней. Адриан, Патрик, Анди…

–

Как ты красиво научился говорить! – я улыбнулся сквозь злость.

–

Мне очень жаль. – Михи опустил глаза, и снова поднял их, глядя на меня. – Но так надо.

–

Ну что же… Удачи! Не могу сказать, что я удивлен или расстроен. Но добавлю – это билет в один конец. Обратно не приходите, ни все, ни поодиночке. Раз решили уходить – скатертью дорога.

–

Пока. Я очень надеюсь, что у тебя все будет хорошо. – Анита не сумела сдержать одинокую слезу, которая чертила мокрую дорожку по ее щеке.

–

А я вот не уверен, что у вас все будет хорошо. – сказал я, и поднялся с земли, стараясь сильно не кривиться от боли.

–

Пока… Пока.

Каждый попрощался, и они цепочкой зашагали прочь, не оглянувшись.

По правде сказать, я действительно не сильно расстроился. Мой затянувшийся отпуск тут, в этом мире, подходил к концу. Я отдохнул, и чувствовал себя в силах идти дальше, тащить дальше Грега, который лежал на земле и внимательно следил за нашей беседой. В конце концов, так даже лучше. Не будет прощаний и слез, не будет неловких просьб остаться. Ненавижу такие проводы. А на них даже зла держать не буду. Дети, что с них взять. Анита точно всех настроила, пацифистка, блин. И даже Михи ее послушался. Ну, у него характер такой, ему нужно кого-то слушаться. Мне даже пожалуй будет жалко, если они все погибнут. Но это их выбор, я сделал для них все, что мог. Ушли они не с пустыми руками, а с едой и с оружием. А когда я к ним пришел, чуть ли не голышом бегали.

Я оглядел опустевшую поляну. Ружья остались тут, дети взяли лишь пистолеты. Вот блин, стратеги. Еды тоже осталось навалом. Я быстро собрал рюкзак еды, привязал его к Грегу, закинул себе на плечо ружье поцелее, разрядив остальные и взяв с собой маленький рюкзак с патронами, на плечо. Снарядил две обоймы к пистолету, все это в карман брюк. Не очень удобно, но дойдем как нибудь. Потом вздохнул, впрягся в свою упряжку, и зашагал вниз, к ручью.

Вниз шагалось еще более-менее нормально. И до ручья я дошел довольно бодро. А вот с переправой все было не так просто. Два раза я пытался форсировать ручей с моей ношей за спиной, и чудом остался жив: вода тянула меня сильнее, чем я мог ей сопротивляться. Пришлось отвязать Грега, сперва перетащить его на себе, а потом вернуться, и перетащить уже злосчастную раму. Надо ли говорить, что эти три перехода через ручей измотали меня. Но времени было немного. Mне просто надо было продержаться, просто выжить. Грег выглядел и вправду готовым мертвецом, я поскорее как мог примотал его к раме, и потащил дальше в лес.

Дальше со мной происходило что-то странное. Я все время шел, вроде даже по сторонам глядел, но порой как будто проваливался в сон на ходу. И потом вдруг – бум! – просыпался и не сразу понимал, где я, и что я делаю.

…Бум! Очнулся наверное от боли. У меня жутко ноет плечо. Левая рука уже почти превратилась в плеть, мерно качающуюся при ходьбе, ничем она мне не помогает. А значит, ружье мне уже не нужно. Скидываю его на землю, бросаю рядом автомат и рюкзак с патронами. Ничего себе, кто-то подарочек найдет. Джек-пот!…

…Бум! Это что, уже темнеет? Черт, жутко хочется есть и пить. Делаю привал, минут десять лежу на траве без движения, и только потом заставляю себя встать, открыть рюкзак с едой, вскрыть ножом банку тушенки, и есть. Вроде каша какая-то. Не знаю, вкуса я почти не ощущаю. Но есть надо, надо дойти. Не так и далеко осталось. Даю чуть Грегу, но он воротит нос, хотя сам еле жив, даже дышит с трудом. Ну и ладно. Только бы не помер еще денек…

…Бум! Ночь уже, а я вдруг оказался у нашей базы. Стою, и смотрю на вход в пещеру. Кусты перед ней солидно выгорели, да и сама пещера обуглилась. Сколько я так стою уже? Зайти что ли? Нет, нет времени. Да и незачем. Нет там ничего, и никого, кроме призраков.

…Бум!…

…Бум!…

…Бум!…