"Базовый" наш холм мы увидели после рассвета, когда вся группа уже еле-еле перебирала ногами. Ночью мы умудрились уйти в сторону от нужного направления, и хорошо, что утром случайно заметили это. Я вяло напихал Адриану, нашему уверенному следопыту, но он был расстроен этим фактом и без моего выговора. Наш путь, таким образом, стал на пару часов длиннее, но тем не менее мы дошли.

Родную пещеру я был готов чуть ли не расцеловать. Все участники похода буквально рухнули на "родные" камни, побросав вещи в центре. К нам немедленно стеклись все остававшиеся тут. Анита и Синтия без слов все поняли, и принесли нам попить и перекусить. Мы набросились на неаппетитные корешки как на заморские деликатесы. Я осмотрелся, не прекращая жевать. Вроде все хорошо, но что-то не так. Штефан с Анди стояли и переминались с ноги на ногу – они не решались ничего спрашивать, и просто ждали, когда мы сами все расскажем. Патрик, еще один мальчик из основной нашей группы, наверное сейчас наверху, дежурит на посту. Вольфганг, четвертый мальчишка из примкнувших к нам, опустился на корточки около Аниты. А где Тиль? Я приподнялся с места, но Тиля на его "лежанке" не увидел.

–

А где Тиль? – насколько я мог видеть со своего места, ниша Тиля была пуста.

–

Тиль умер. Вчера утром. Мы его похоронили, в лесу, тут недалеко. – сказала Анита, не глядя мне в глаза.

–

Мда… – только и нашел, что сказать я. А что тут скажешь?

Я продолжил есть и обдумывать новость параллельно. Тиль умер. Этот факт сильно ударит по группе, и эту тень даже возможно не рассеет полностью наша довольно удачная экспедиция. То есть, все вроде понимали, что Тиль обречен. Он сам понимал. Но с моим появлением все как-то быстро поверили, что его можно спасти. Понадеялись на меня. Я им сам дал повод поверить в невозможное, черт возьми. И ему дал. А потом – не спас. Черт. Ладно, надо спасать остальных. И себя.

Я отставил опустевшую миску, и с трудом поднялся. Коротко рассказал, что происходило у нас за эти дни. О предательстве Йонатана. О городе, и о его обитателях, четвероногих и двуногих. И о нашей обратной дороге. Не забыл сказать, что у нас появились враги. И что быть нам нужно теперь очень осторожными, особенно в дальних походах. После этого я сразу подошел к нашим сваленым сумкам, на которые все глядели с нескрываемым любопытством, но никто не решался их трогать. Я стал открывать их одну за другой, чувствуя себя немного Дедом Морозом, доставая содержимое, и с облегчением глядя на искренний восторг в глазах остальных. Им сейчас как никогда нужны были позитивные эмоции.

Самый большой восторг вызвали даже не аптечки, не одежда и не посуда, а игрушки. Небольшой некрасивый медведь и белый заяц с длинными ушами стали героями, затмившими на секунду всех и вся. Синтия сразу завладела обеими, прижимая их к себе, и по взглядам остальных я понял, что игрушек можно было бы набрать и побольше…

Посуда отошла во владение Аниты и Синтии, которая все равно не выпускала игрушки из рук. Одежду мы просто свалили в кучу, я забрал себе то, что собирался забрать, распорядившись остальным поделить вещи между собой. Аптечки я пока не открывал, их потом спокойно рассмотрю. После раздела трофеев я ушел к себе в нишу – надо заняться оружием.

Револьвер действительно оказался так себе, его состояние можно было охарактеризовать как "крайняя запущенность". Почистить его, имея только лишь тряпку и сомнительной чистоты воду оказалось делом нереальным. Я повертел оружие в руке, показал крутившемуся рядом Адриану, как откидывать барабан, и отдал ему оружие, наказав использовать его только в самом крайнем случае. Учиться стрелять нам тут не с руки, нас тишина вполне устраивает.

Тот пистолет, который я забрал себе, оказался глоком тридцать восьмого калибра, с коротким, почти квадратным по форме стволом, и обоймой на двенадцать выстрелов. Обойма была полная, и из рюкзака я высыпал еще пригоршню патронов. Пистолет мне понравился – то ли стреляли из него не так много, то ли ухаживали получше, но он выглядел куда свежее револьвера. Выщелкнув всю обойму и набив ее заново, я поставил пистолет на предохранитель, и засунул его в карман брюк. Неудобно, но зато при мне всегда. Оставшиеся патроны пересыпал в рюкзак, с которым теперь решил вообще не расставаться – мало ли что. Только цвет меня бесил, но лучшего пока нет.

Автомат мне тоже показался смутно знакомым. Машинка попользованная, потасканная, и не сильно чистая. Но это уже серьезное оружие, а откидной приклад позволяет и стрелять подальше, если надо будет. У меня три полных магазина – в случае серьезного боя это конечно смешно и мало, но куда лучше, чем ничего. Я откинул и зафиксировал железное плечо приклада, приложился пустым автоматом, прицелился, поморщившись от боли в левой руке. Неплохо. Одиночными метров на сто я буду порой попадать, а метров с пятидесяти я уже почти не промахнусь. Не знаю, когда и откуда всплыли в голове эти цифры, но за них я мог ручаться. Значит, стрелял раньше.

Из складных ножей я выбрал себе один, с простой черной железной рукояткой и широким десяти сантиметровым лезвием. Проверил фиксатор – довольно грамотно расположен под большой палец, работает четко. Лезвие не люфтит, с одной стороны рукоятки есть даже зажим для ношения ножа на поясе, например. Остальные ножи отложил – пусть ребята разбирают себе.

Теперь аптечки. Выложил все из рюкзака, срезал своим новым ножом полиэтилен с одной из них, открыл. Ну, все стандартно: бинты, жгут для остановки крови, маленькие ножницы, пара пластырей, марлевые тампоны и две медицинские маски. Еще пара стерильных салфеток. Лекарств нет, но у лекарств за пять лет уже срок годности точно вышел. А бинты и марли в упаковке – им ничего не сделается. Насчет пластырей не уверен, проверить надо.

Я тихо позвал Аниту и Адриана. Подошедшему первому Адриану я отдал все холодное оружие, поручив один любой нож оставить себе, один дать Аните, остальные отдать тем, кому он сочтет нужным. Аните передал шесть аптечек, для хранения. Одну целую засунул себе в рюкзак, и еще одну раскрыл:

–

Мне нужна вода, и твоя помощь. Нужно мою руку получше перевязать, не очень она себя чувствует.

Анита кивнула, отошла и вскоре вернулась с маленькой новенькой пластиковой синей кружкой, наполненной водой. Я размотал тряпки на руке, и осмотрел рану. Выглядела она прямо скажем неважно: рука от локтя до кисти посинела и опухла, места укусов и вовсе были какого-то нездорового, почти черного цвета. Я пошевелил пальцами, задумчиво глядя на руку. Повторить судьбу Тиля не входило в мои планы.

–

Выглядит плохо. – Без обиняков отрезала Анита. – Тут бинтами не поможешь.

–

У тебя есть что-то, кроме бинтов? – огрызнулся я, и добавил уже спокойнее, видя, как она дернулась от моих слов. – Найдем. Видишь, первый же поход в город принес нам уже столько всего, а главное – оружие. Будем еще ходить, найдем и лекарства. Решим этот вопрос. Пока давай промоем и забинтуем, покрепче.

Анита покачала головой, но стала ловко и осторожно чистой салфеткой из аптечки протирать мою руку. скорее простая формальность… Закончив, она быстро и ловко забинтовала меня, разорвав конец бинта и связав его в узел вокруг руки. Повязка легла туго, но я так и хотел.

Оставшуюся часть дня я посвятил ничего не деланию. Даже от дежурства я сам себя освободил, до завтра. Штефан меня отвел ко второму выходу из пещеры, и с гордостью продемонстрировал, что они тут за время нашего отсутствия тоже времени даром не теряли – узкую щель расширили так, что теперь даже я туда мог протиснуться. Это мне понравилось, запасной вариант бегства у нас теперь был. Закончив инспекцию, я пообедал тем, что приготовили наши дамы, убедился, что пост наверху занят дежурным, и пошел просто убивать время. Наш рейд здорово нас вымотал, потому ночь для меня наступила рано и быстро.