Ночь прошла спокойно, в дверь к нам никто не ломился. Дежурить последнему оказалось для меня неожиданно очень сложно, пару раз я все же наверное вырубался. Думаю, что всего на пару секунд, но ощущение времени во сне такое обманчивое. Под утро разболелись волчьи укусы на руке, наконец разбудив меня. Остальные спали, и я просто смотрел в окно на черный квадрат за ним, баюкая ноющую руку. Когда небо стало еле-еле сереть, выделяя силуэты зданий на своем фоне, я разбудил остальных.

Сборы заняли меньше минуты – я только вырвал из брошюр каждому по карте, показав предварительно, куда мы идем. Мало ли что. Дольше всего длилось открывание двери – замок еще куда ни шло, а вот петли поддавались трудно, и шуметь было категорически нельзя. В результате открывали миллиметр за миллиметром, придерживая руками и замирая при каждом микрошуме. Наконец, щель стала достаточной, чтобы все могли пролезть в коридор, и мы выбрались из нашего убежища.

Коридор и лестница были так же пусты, новых следов на них мы не обнаружили. В холле у главного входа, подсвеченного начинающимся утром, мы остановились и прислушались. Выход из ратуши, конечно, заметен со всех сторон. Наверху мы постарались разглядеть вчерашнего наблюдателя, но конечно ничего увидеть не смогли – было все еще темно. Потому мы будем исходить из простого предположения, что и он нас может не увидеть, даже если и наблюдает за ратушей. Я еще вчера наметил маршрут, зафиксировал его в голове, и точно знал, в какую сторону нам двигаться.

Из ратуши мы почти что выползали, пригнувшись как можно ближе к грязи на площади. Впереди пошел Адриан, последним шел Михи. Несколько десятков метров до угла ближайшего здания показались вечностью. Одеревеневшие за ночь суставы болели, и чуть ли не скрипели натужно. До здания мы добрались в полной тишине – грязь на плитках полностью глушила звук шагов. Забившись между сгоревшей машиной и стеной какого-то дома мы перевели дух. Теперь вдоль здания до боковой улицы, и три квартала по ней. Что творится на этой улице никто из нас не знал – она не просматривалась из ратуши.

Искомая нами улица очень напоминала ту, по которой мы выбегали на площадь: бетонные блоки на выезд, а за ними относительный порядок. Тут, правда, кое-где по пути попадались остовы машин, и почти у всех из них были выбиты окна – их давно и тщательно обыскивали. Три нужных нам три квартала мы шли чуть ли не полчаса. Один раз мне показалось, что я слышу вой вдали. Судя по тому, что остановились все, мне все же не показалось. Холодок прошел по спине, но даже если волки где-то на кого-то и нападали, то не на нас. Постояв и понаблюдав, как медленно, но неотвратимо светлеет небо, мы двинули дальше. Никем не замеченные, мы повернули за угол, и я тут же увидел искомую аптеку – вывеска на здании сохранилась до сих пор.

Еще через минут десять выяснились две вещи: во-первых, аптека была полностью опустошена. Витрины разбиты, и с полок вынесли все подчистую. Я предполагал, что аптека будет скорее всего разграблена, но надеялся, что хоть что-то в ней останется. Но нет, те, кто побывал в аптеке до нас, действовал очень обстоятельно. Это стало очень неприятной новостью, и не только для меня – никто из ребят не скрывал своего разочарования. Но и повод для оптимизма тоже нашелся: супермаркет, расположившийся в паре зданий от аптеки, оказался очень солидным трехэтажным торговым центром. И уже по первому этажу стало ясно, что из него точно все не вынесли – хотя бы потому, что это просто невозможно. Я загнал всех на верхний, третий этаж, где мы присели на пол в отделе женского нижнего белья. Отдел этот явно отвлекал остатками своей продукции мальчишек, но они старались изо всех сил делать вид, что им тут ничего не интересно. Юлия сохраняла олимпийское спокойствие.

–

Так, пока нам везет. Надеюсь, это продлится подольше, и мы уйдем из города тише, чем заходили в него. Задача каждому: обыскиваем этот этаж. Тихо, осторожно, и тщательно. Берем все, что можно упаковать с собой и унести. Каждый подбирает себе сумку, или две. – Я махнул рукой в сторону спортивного отдела, находившегося на этом же этаже. – А лучше рюкзак, если найдете. Приоритет – еда, медицина и то, что может служить оружием. Потом одежда, обувь, и все остальное. Закончим тут, спустимся ниже, на второй. Потом на первый. Вопросы?

–

Как мы все это потащим? – ухмыльнулась Юлия.

–

Берем то, что сможем унести. То, с чем сможете бежать, если будет нужно. В конце концов, сбросить лишнее мы всегда сможем. Если найдете рюкзаки – все ценное туда, рюкзак на спину. В руки берите сумки. Сколько чего бы мы отсюда не принесли – все будет нужно. Разбирайтесь уж сами.

Мальчишки не спросили ничего, они уже ждали команды "фас", как собаки перед игрой. Юлия обыскивала глазами торговый зал. Увидев потенциальную добычу, все немного забыли об опасностях, и это меня тревожило.

Рюкзаков оказалось много, правда большие, удобные и серьезные были разобраны. Остались либо совсем маленькие, детские рюкзачки, либо странные, с виду очень неудобные конструкции кричащих цветов. Ладно, с детскими нам тут делать нечего. Я выбрал себе рюкзак такого ярко – салатового цвета, что можно было ослепнуть, глядя на него пристально дольше двух секунд. Ребята тоже разобрали себе рюкзаки повместительнее, и мы тихо разбрелись по залу.

В отделе верхней одежды, который был практически полностью пуст, я совершенно неожиданно для себя нашел две некрасивые, но достаточно вместительные, почти квадратные по форме кожаные сумки. Я представил, куда бы я мог с такой сумкой пойти в реальной “мирной” жизни, и не смог. Видимо, мода этого мира всё же ушла вперед от нашей моды. Ну или я отстал, что тоже возможно.

Обыскивая отдел, я раздобыл три свитера: два маленьких размера, для детей подойдет, и один побольше. Для меня, вероятно, будет маловат, ну да я потерплю. Отдел с ремнями и галантереей был полностью пуст. Вообще же, оказалось, что верхний этаж был посвящен мужской верхней одежде и женскому нижнему белью. Странноватое сочетание, на мой взгляд. Пара маек, несколько трусов, с трудом найденные две пары носок, пара брюк и несколько шорт пошловатой расцветки – вот и всё, что я отсюда вынес. Пробравшись к окну и убедившись, что улица под нами пуста и с виду спокойна, я занял пост у лестницы, и стал ждать остальных. Юлию я увидел мельком, когда она выскользнула из отдела белья, и мне даже стало немного неловко, как будто я за ней подглядываю.

Отряд собрался минут через пять. У каждого в руках было по сумке, достаточно пухлой от одежды. А вот рюкзаки, судя по всему, пусты. Ну, видимо только Юлия что-то себе там нашла, но это уж точно не мое дело. Тихо и осторожно мы спустились на второй этаж, который выглядел таким же потрепанным, как и третий. Второй этаж был царством женщин и детей. В смысле – их одежды. Поскольку дети и почти женщины в нашем отряде присутствовали, нам пришлось его также тщательно прочесать. Мальчишки почти не отходили от меня, равнодушно глядя на полки. Тем не менее нам удалось набить разной одеждой мою вторую сумку, и подобрать несколько пар кроссовок для кого бы то ни было. Юлия тоже времени даром не теряла, и ее увеличившаяся в размерах сумка недвусмысленно об этом говорила. Всё, ничего большого мы взять с собой теперь не сможем. Ну, или придется выкидывать одежду, если найдем что-то получше.

На первом этаже мы выждали паузу минут пять, прислушиваясь и приглядываясь ко всему. Вроде тихо. За эти пять минут я увидел, что часть магазина отгорожена раскрашенной некогда яркими красками фанерной ширмой, проход за которую был скрыт от нас полками. Что там за ширмой? Первый этаж был разграблен и разрушен основательно. Я оставил ребят искать тут, наказав не подходить близко к окнам, а сам отправился к ширме, стараясь всё время скрываться за полками. Ширма была явно постоянная, с непонятными мне брендами на ней. Зайдя за нее, я понял, что наше сегодняшнее везение все еще с нами.

За ширмой был отдел велосипедов и запчастей к ним. Вокруг полок с запчастями была даже сооружена мини-велодорожка, на которой, видимо, можно было тестировать приглянувшегося железного коня. Увидев, что не все велосипеды вынесены из магазина, я никак не мог избавиться от одной простой мысли – можно использовать этот транспорт для обратного пути. Я почти был уверен, что мы найдем тут четыре подходящих велика для нас. Впрочем, кроме очевидных плюсов были и минусы: во-первых, я не знал, все ли из нашей четверки умеют ездить на велосипеде, а во-вторых, велосипед хоть и очень быстр, но всё же может оказаться никуда не годен в лесу, а самое главное – он оставляет четкие следы, особенно на неасфальтированных дорожках. И тем не менее я не мог оторвать глаз от большого, явно дамского велосипеда, с объемной корзиной для покупок, помещенной на его переднем крыле. Черт, если мы быстро и относительно бесшумно сможем добраться до леса, то это уже будет круто. И сумки куда удобнее везти, чем нести. А если что, то там можно и бросить эту технику. Но сначала надо посмотреть, можно ли этими чудесами цивилизации ещё пользоваться.

Когда минут через пятнадцать меня нашли остальные, я заканчивал накачивать шины второго велосипеда. Найденный мною насос был очень приличным, а “байки” я подобрал с широкими протекторами, вроде как для бездорожья. Оба были в полном порядке, даже смазка ещё сохранилась каким-то чудом. Моя идея, как ни странно, больше всего понимания и одобрения вызвала у Юлии – она сразу метнулась подбирать велосипед себе. Адриан нахмурился, а Михи был неуверен.

–

Пользоваться все умеют? – вполголоса спросил я.

Юлия фыркнула, показывая, как нелеп мой вопрос, а парни лишь кивнули головой.

–

Нас заметят. – высказал свои опасения Адриан

–

Возможно. Но нас так же пока замечали и без велосипедов. А с ними все же у нас больше возможностей даже удрать, если мы про людей. Доберемся до леса – тогда решим, оставлять их, или бросить.

–

В лесу они следы оставят. Да и пройдут не везде. – подал голос Михи.

–

Я знаю. – начал раздражаться я чужой озвучке собственных мыслей. – Я и говорю, там решим. Всё, что мы тут набрали, явно лучше везти на велосипеде, чем тащить в руках. Кстати, вы нашли что-то стоящее?

–

Мы нашли. Много посуды, пластиковой. Несколько блокнотов, пригодятся. Одна кастрюля – битая, но ничего. И я взяла пару игрушек… Для маленькой девочки у вас. – с вызовом в голосе отозвалась Юлия, показав свой раздутый от содержимого рюкзак. У парней, как я заметил, рюкзаки тоже не были больше пустыми. – А ты? Нашел что-то?

Она явно хотела триумфа, что они вот добытчики, а я с подозрительной идеей ношусь, но я молча расстегнул клапан своего рюкзака, стоящего у моих ног. В нем лежали восемь красных “полевых” аптечек, новенькие, в полиэтиленовой упаковке. Больше аптечек я не нашел, как не искал, но и это было очень круто. Когда до ребят дошло, что у меня в рюкзаке, то все аж заулыбались. Да ладно, я и сам прыгал от радости, только что тут, в закутке, за полуобрушенными стендами с запасными шинами. Я не стал открывать ни одну – их содержимое, любого состава, как минимум частично ещё годится к использованию. А тщательно проверить сможем на базе.

Примерно через полчаса велосипеды были готовы, шины – накачены, и в двух корзинах были укреплены и даже привязаны найденной тут же веревкой наши сумки с одеждой и обувью. Остальные два велика были, увы, без корзин. По карте я уже мысленно “проехал” раза три, внимательно запоминая два маршрута – один основной, и один – запасной. Когда и куда поворачивать, сколько кварталов. До конца города отсюда недалеко, я всё запомнил. Должно получиться, должно. Я пробрался к витринам, чтобы разведать начало нашего маршрута глазами, и обомлел – посередине улицы стояли подросток и мужчина, спиной ко мне, глядя как раз туда, куда мы должны уезжать на наших байках. До них было метров двадцать, и отсюда мне был хорошо виден притянувший мой взгляд автомат, висящий на ремне через плечо у мужчины. Адреналин мощной волной погнал мурашки по моей коже, я оглянулся по сторонам, никого больше не увидев, и шагнул на улицу, доставая револьвер из-за пояса.

Мысль о тихом и спокойном исходе из города падала в бездонную пропасть. Я буквально кожей чувствовал, что мы и так слишком долго тут сидим, и просто испытываем прочность того везения, которое пока с нами. А может, мне просто понравился автомат у того верзилы. И ради этого оружия я был готов рискнуть.

–

Очень медленно поднимите руки вверх, не делая резких движений. И без шума. Если поднимется шум, то вы мне живые станете сразу не нужны.

Я начал говорить фразу в спины пары бойцов, а договаривал уже им в лицо, не опуская свой аргумент в виде револьвера. Повернулись они живо, и если молодой явно испугался, то автоматчик даже как будто ухмылялся мне.

–

Привет, ковбой. Это за тобой мы второй день тут гоняемся? – с явной уже усмешкой лениво проговорил человек с автоматом.

–

Мне похрену, за кем вы гоняетесь. Руки поднимите вверх, я еще раз повторять не буду, мне риски не нужны. – я взвел курок револьвера. Звук взведенного курка обычно ободряюще действует на тех, на кого наставлено оружие.

–

Полегче, полегче! Ты же не будешь стрелять тут, в таком тихом и уютном месте?

–

Считаю до двух счет два совпадет с выстрелом. – как можно спокойнее сказал я. Раз…

–

Воу, воу, ковбой, какой ты быстрый. Все, все, мы слушаемся и повинуемся.

Они оба подняли руки. Молодой задрал аж до неба, автоматчик поднял небрежно, до плеч, вроде как одолжение мне сделал, а его глаза его забегали по мне и по магазину.

–

Правой рукой осторожно зацепи ремень автомата, и опусти его так же осторожно на асфальт у ног. Само оружие не трогай, не испытывай мое терпение.

–

Хочешь мой автомат? А больше ничего не хочешь? – не шевельнулся мой собеседник.

–

Много чего хочу. Но автомат я так и так получу – либо ты его сейчас опустишь, либо я сниму его с твоего трупа. Как уже снял вот этот револьвер с твоего товарища.

–

А ты крутой ковбой, да? – мужик напротив еще старался показать спокойствие, но упоминание о его товарище попало в цель, это я увидел. Значит, ребята с той же группировки.

–

Автомат – на – асфальт. – раздельно проговорил я. – Сейчас.

–

Ну, как скажешь.

Mужик неторопливо подцепил большим пальцем ремень автомата, и опустил его на дорогу у своих ног. Его напарник не шевелился.

–

Теперь ты двумя пальцами вытащи свой пистолет из-за пояса, и осторожно положи на асфальт.

Я коротко показал стволом на подростка, и снова взял на прицел выпрямившегося мужика. Подросток боялся, и проблемы не представлял. А вот мужик – представлял. Когда пистолет негромко стукнул об асфальт, я скомандовал:

–

Оба пять шагов назад, и садитесь жопами на дорогу, ноги перед собой. Если не будете шуметь и дурить, то оба останетесь живы – вы мне не нужны.

–

А вот ты нам нужен. – подал голос мужик, но отступил на несколько шагов. Его напарник тенью повторял за старшим.

–

Я много кому нужен. Садитесь на жопы, господа.

Когда они уселись, я сказал в сторону магазина:

–

Адриан, две веревки бери, и сюда, ко мне.

Когда ко мне неслышно подошел Адриан с веревкой в руках, мужик снова подал голос:

–

О, а это твои девочки? Много их у тебя с собой?

–

Хватает. – Спокойно ответил я. – Адриан, зайди к этому сзади, и свяжи ему руки за спиной. Свяжи так сильно, как только сможешь. Ну, чтобы он знал, кто у нас тут "девочки". А ты, умник, только дай мне повод, и я тебя пристрелю как собаку.

Мужик ничего не сказал, и все время смотрел на меня, пока Адриан, с опаской приблизившись к нему, вязал его руки.

–

Теперь второму так же завяжи, и положи их, пожалуйста, лицом на асфальт.

Когда все было сделано, мужику пришлось высоко задирать голову с покрасневшим от злости и натуги лицом, чтобы смотреть мне в глаза. Его небрежность и невозмутимость таяли на глазах. Я собрал их оружие с асфальта. Проверив, что в пистолете есть патроны, протянул его Адриану. Отщелкнул рожок автомата, дернул затвор – вроде работает машинка, переключатель на огонь очередями стоит. Повесил пока его на грудь. Быстро обшарил карманы и небольшие рюкзаки этой пары – нашел два полных магазина к автомату у бородатого, и горсть патронов для пистолета у молодого. У каждого при себе был еще складной нож, их я тоже конечно забрал. Все это добро перекочевало ко мне в рюкзак. А больше, кроме табака и каких-то бумажек для самокруток, там ничего полезного не было.

–

Адриан, выводи наших, и мой байк. Мы уходим.

Мальчишка кинулся в магазин, а мужик на асфальте быстро заговорил.

–

Сегодня ты конечно ковбой. Но это только сегодня. Уж будь уверен, что мы с тобой еще встретимся, и поболтаем. Только тебе вряд ли понравится наш разговор.

–

Мне и этот разговор не нравится. – Я присел перед ним на корточки. – И ты мне не нравишься. Тебе очень повезло, что ты останешься жить. Я мог бы зарезать тебя прямо сейчас, тихо и без особых усилий. Но ты был хорошим мальчиком, слушался меня, и потому поживешь еще немного.

–

Смотри, чтобы потом ты не жалел, что ты оказался таким добрым.

Я не стал отвечать, глядя, как выкатывают на улицу наши велики мои бойцы. Револьвер пришлось засунуть в рюкзак – когда поедем на велосипедах он выпадет из-за пояса. Адриан свой пистолет засунул в карман найденной в магазине и тут же одетой серой летней куртки – карман был большой и на молнии, потому у него все получилось. Я взялся за руль подведенного ко мне байка.

–

Вы смотрите, долго на земле не лежите, а то простудитесь еще.

–

Ковбой, шутить – это не твое, не надо.

Наверное он был в этом даже где-то прав. Смешно шутить у меня никогда особо не получалось. Ну да ладно. Я сел на велик, нажал на педали, и покатил по пустой дороге вперед, а мой немногочисленный отряд покатил за мной. Я не помню, как давно я в последний раз катался на велосипеде в своей настоящей жизни, но это же не забывается. Сел – и поехал.

Три квартала вперед – поворот направо – два квартала по дуге – поворот налево, и мы уже на улице, которая, петляя, заканчивается тупиком у выезда из города. Я специально выбрал такую дорожку, которая сама по себе не вела за город, но подходила вплотную к его границе. Оставалось только надеяться, что этот тупик не застроен сплошь домами или заборами, и что из него мы проберемся наружу. Этого карта, разумеется, не показывала.

Наша поездка до тупика длилась не более пяти минут, в течении которых я слышал лишь шуршание шин по асфальту, иногда позвякивание металла, когда велосипеды пересекали ямки или бордюры, и стук своего сердца. Я все время боялся услышать волчий вой, или человеческие крики. Как я ни старался крутить головой по сторонам, на достаточно большой скорости всего рассмотреть я не мог. И тем не менее, наш резерв везения на сегодня мы еще не исчерпали – до тупика мы добрались без приключений. Улица заканчивалась маленьким круглым пятачком, тут раньше разворачивались машины. На пятачке до сих пор стояли две легковушки. Двери у обеих были распахнуты, и даже сидения из них были вынуты – кто-то нашел, куда их приспособить.

Район вокруг нас был плотно застроен частными домами, рaзгороженными между собой разными не очень серьезными заборами. Да и заборы сейчас со своей обязанностью не справлялись, ибо все они были пробиты и продавлены в нескольких местах. Я притормозил на кругу, кинув взгляд назад – я полагаю, что связанные нами товарищи уже развязали друг друга, потому медлить нам никак нельзя. Я выбрал наиболее удобный провал в одном из заборов, и поехал через него, по высокой траве, заполняющей двор одного из частных домов. Если за нами проследуют до этого тупика, то сразу будет видно, куда мы ушли – велосипеды оставляли в траве заметную колею, приминая нетронутую растительность на своем пути. Ладно, ничего не поделаешь, дальше нам уже асфальта не видать, кончилась халява. Добраться бы до базы, хоть как.

Мы без труда выбрались со двора частного дома. Дом, кстати, был большой, с заколоченными солидными досками окнами, и с виду целыми дверями. Интересный дом. Жаль, некогда его сейчас осматривать, убраться бы нам сейчас отсюда целыми. A это не так просто, потому что искать нас будут. Тот мужик, который лежал на асфальте и буравил меня глазами, точно этого так не оставит, иначе его авторитет в своей группе превратится в пыль. Такой взгляд, как у него был, мне знаком. Из моей настоящей жизни. Может, и вправду нужно было из обеих зарезать…

Сразу за границей города, с этой его стороны, начинался подъем на склон небольшого холма, поросшего редким лесом и кустарником. Склон этот был полог, каменист и переплетен корнями редких деревьев, оставаясь при этом вроде бы проходимым. И что важно – на этих корнях и камнях мы оставим намного меньше следов. Я спешился со своего байка.

–

Слезайте. Пойдем пешком, поведем велики за собой. Пойдем тут, по склону, вдоль границы города. Постараемся запутать погоню, если она будет. Михи, иди вперед, смотри как лучше пройти.

Поначалу даже не шли – почти бежали, крепко удерживая рули велосипедов. Почти сразу я познал две истины: во-первых, быстро идти по пересеченной местности, ведя за собой велосипед, совсем не так легко, как я думал. Во-вторых, склон оказался очень не располагающим к такого рода прогулке: колеса велосипедов соскальзывали, застревали между камней, и вообще всячески нас задерживали. Через полчаса такого хода, совершенно вымотавшись, я все-таки решил оставить нашу технику, и нести все вещи в руках и на спинах. Судя по лицам моих бойцов, это предложение вызвало у них одобрение.

Дальше пошло легче и веселее, несмотря на багаж у всех нас в руках. Михи шел чуть впереди, мы все за ним. Я замыкал цепочку, стараясь перебороть желание каждую минуту оглядываться через плечо. Мы шли все выше, забираясь наискосок на ту гряду, с которой впервые осматривали город. Насколько я помнил, этот склон мне не понравился своей крутостью, и предвкушение подъема меня тревожило. Пока мы шли достаточно бодро, но мы еще даже не на середине пути до гребня.

Последний час нашего подъема на гряду скорее напоминал штурм. Все скользили по коварным мшистым камням, падая и ударяясь. Я упал конечно же больше всех, и вообще еле держался на ногах. Тем не менее, никто из детей не сделал попытки оставить часть груза, хотя эта мысль соблазняла лично меня очень сильно. Я просто не мог быть первым, кто сдастся, потому полз за всеми, проклиная про себя их упрямство. Так мы вскарабкались до верха гряды, буквально вползли на опушку леса, и повалились там на землю, стараясь вдохнуть в себя весь воздух разом.

Если бы за нами сейчас пришли, то нас можно было брать просто голыми руками. Отдышавшись минут через пять, я оглянулся. Города отсюда было почти не видно из-за деревьев. Но меня тревожило не это, а начинающее свой путь вниз по небу солнце. Даже несмотря на то, что мы после подъема оказались чуть ближе к нашей базе, чем место нашей ночевки перед спуском в город., идти нам было, по моим расчетам, еще точно больше двенадцати часов. И это хорошим ходом, налегке, на который мы сейчас были не способны. Оставаться где-то ночевать, или идти по темноте? Оба варианта для меня выглядели равными по степени риска: близко познакомившись с местными людьми, я уже не так сильно боялся волков. Потому я жестами подозвал своих к себе:

–

Вопрос первый: Йонатана с нами больше нет. Я сам вроде понимаю, куда нам идти, но вы скорее всего ориентируетесь в здешних местах получше меня. Найти оптимальный путь назад будет сложно?

–

Нет, не очень.

–

Не сложно.

Юлия и Адриан ответили одновременно. Девочка брызнула взглядом на парня, и опустила глаза. Адриан повторил:

–

Не очень сложно. До ручья доберемся легко, дальше чуть сложнее, пока в низине будем. На холмах уже будет проще ориентироваться.

–

Хорошо, я тоже так считаю. Второй момент: я хочу услышать ваше мнение – идем ночью, или ищем место для ночлега? Мне все равно. Оба варианта – рискованные, каждый по своему. Но один из них нам нужно выбрать.

Повисла пауза – никто не хотел быть тем, кто первый выберет. Первым заговорил Михи:

–

Я думаю, разумно было бы найти хорошее место, и переночевать там. Выйти рано утром, и к вечеру мы будем уже на базе. Так надежнее.

–

Надо идти ночью. – глянув исподлобья, высказалась Юлия. – За нами пошлют людей. А в лесу еще и волки, они ночью куда лучше нас видят. И чувствуют.

–

Что ты думаешь? – я глянул на Адриана.

–

Я согласен с ней. – Адриан мотнул головой в сторону Юлии, удивив ответом и Михи, и девочку. – Надо идти. Если напоремся на волков, то постараемся как-то убежать, на деревья залезть… Если же нас ночью найдут те люди, то шансов у нас не будет.

–

Я тоже считаю, что надо идти сейчас. Быстрее выйдем – быстрее будем дома. Там нас заждались уже.

Михи явно насупился – его выставили перестраховщиком и трусом, причем его лучший друг поддержал какую-то девчонку. Он ничего не сказал, но все читалось в его глазах. Ну ничего, пусть взрослеет. Переживет.

Еще минут пятнадцать я дал всем отдохнуть, потом встал, сдержав стон из-за разболевшейся сразу руки, и поднял с земли сумки, которые стали казаться намного тяжелее сейчас. Остальные поднялись тоже не без гримас, и мы пошли дальше, пустив вперед в этот раз Адриана. Сейчас мы полого спускались, потому шли бодрым темпом. До ручья добрались действительно без приключений, да и форсировали его тоже относительно спокойно. Правда, в спускающихся сумерках одежда не очень-то сохла, и после переправы стало реально холодно. Согреться хотели все, потому дальнейший темп держался высоким. Ночь спустилась очень быстро, как это порой бывает осенью. Казалось – вот только что было еще относительно светло, и уже совсем темно, метрах в пяти уже ни черта не различить. Мы здорово замедлились, и пошли ближе друг к другу. До холмов добрались по ощущению далеко заполночь, вымотанные и обессиленные. На холме я объявил получасовой привал, в основном потому, что сам уже еле-еле шел.

Чтобы отвлечься от мутной боли в руке и сжирающего меня изнутри голода, постарался думать о чем-то позитивном. Попытался вспомнить ту, другую жизнь – не получилось, конечно. Любопытно, что я даже в мыслях не называю ту жизнь прошлой. Значит, я уверен, что вернусь. Я пока не знаю как, но вернусь точно. Интересно, что будет с этими детьми, когда я отсюда выберусь домой? Вроде как стал чувствовать какую-то ответственность за них, да и ребята неплохие, послушные. Но нифига – у меня там свои дети, и они мне куда важнее. Я о них почти ничего не помню, ну да это вспомнится еще. Постоянно что-то вспоминается. А эти выживут. Я им, в конце концов, уже помог. Найдут себе нового "лидера", или заживут сами, без взрослых. У них даже огнестрельное оружие есть теперь. Мне о себе надо думать больше. Повалявшись еще немного, я заставил себя встать, и поднял остальных. Нам нужно идти.