Я сразу открыл глаза, как будто и не спал вовсе. Схватился за щеку, размазав по ней дорожки слез. Сон… Но теперь я помнил. У меня есть жена. У меня есть дети. Я вспомнил еще одну часть своего мира.

Михи еще раз легко тряхнул меня, встревоженно пристально приглядываясь ко мне. Вряд ли он увидел слезы – вокруг было так темно, что я с трудом различал его лицо. Я кивнул, и зашевелился, с трудом поворачивая до боли затекшую спину и шею. Моя вахта, пора вставать. Сев наконец, я шепотом поинтересовался у Михи, всё ли в порядке, и он просто кивнул в ответ. Ну и славно. Я зевнул так, что хрустнула челюсть, и тихо передвинулся вперед, ближе к краю леса.

С той точки, где я сидел сейчас, мне неплохо была видна долина, сплошным черным пятном лежащая внизу. Облака на небе уже не были единым одеялом, и в разрывы между ними то и дело заглядывала яркая луна. В такие моменты я пытался рассмотреть своих спутников, но их привычка и умение становиться малозаметными были сильнее моих глаз и слабого лунного света. Порой мне казалось, что я вижу силуэт Юлии, порой я был уверен, что это часть куста.

Поняв, что сильно ничего тут не разгляжу, я вернулся мыслями к своему сну, опять всколыхнув в груди бурю чувств. Да, я четко помнил теперь, что у меня есть жена, помнил какие-то невнятные мелочи… Мы лежим на диване, смотрим телевизор. Мне даже кажется, что я помню запах ее волос. Помню ее строгие брючные костюмы, которые мне не очень нравились. Особенно черный: из-за него я дразнил ее, называя его “похоронным”. А вот имени не помню. И лица не помню, его словно нет. И это обидно до слез. Я пытаюсь сконцентрироваться, потом наоборот, расслабиться, но память не возвращается по заказу. Я помню, что у нас есть дети. Трое: две девочки, и мальчик. И всё. Ни лиц, ни имен, ни возраста… Я даже не помню, кто из них старше. Я даже не уверен, что это воспоминание – верное. Одно я знаю точно: я должен найти способ вернуться к семье. Они меня ждут и любят. Если для этого придется какое-то время пожить тут, вспоминая потихоньку свою жизнь, так тому и быть. Если тут есть комнаты, через которые в этот мир приходят люди, значит есть и такие, через которые уходят, в этом я уверен. Их надо просто найти.

Эти мысли зарядили меня какой-то уверенностью и энергией. Я понял, что наконец-то поставил перед собой настоящую цель. И я знал совершенно твердо, что сделаю всё, чтобы к этой цели прийти.

Первые признаки рассвета проявились на горизонте – темно-синее чернильное небо стало светлеть там, где скоро взойдет солнце. Подождав ещё немного, чтобы стало чуточку светлей, и стало возможно передвигаться без риска упасть и сломать себе шею, я пошел будить Адриана и Михи.

Ребят мне пришлось поискать на близлежащих деревьях, но обоих я всё же нашел, распорядившись негромко разбудить так же Юлию и Йонатана. Сам же подошел снова к краю, присев на корточки, и начал в сотый раз искать лучшее место для спуска вниз. В сотый раз я убедился, что аккуратнее всего, и при этом достаточно незаметно, мы можем спуститься впереди и чуть правее нас. Ладно, тогда туда и пойдем. Когда спустимся вниз, лес скроет от нас город, но направление я знал точно, заблудиться мы никак не должны. Сейчас легкая часть похода закончилась, начинается та самая, непредсказуемая часть.

–

Йонатана нет. – Михи подошел, как обычно, совершенно беззвучно.

–

Как нет? – не понял я. – А где он?

–

Не знаю. Пропал.

Михи выглядел растерянным, да и я теперь тоже. Мелькнувшую мысль, что Михи и Адриан не нашли Йонатана, поскольку он настолько хорошо спрятался, я сразу откинул. Эти двое нашли бы. Что тогда? Ушел подальше, нашел там место поукромнее? Вряд ли он ушел далеко один. Его ночью кто-то сожрал? Нет, беззвучно это сделать невозможно, я уверен. Не кричать же теперь на весь лес “Йонатааааан”, в самом деле. Я почесал голову. Ситуация очень странная. Но идти надо, ждать Йонатана я не буду. Только пойду проверю всё же сам, я примерно помнил место, куда он вечером пошел устраиваться на ночлег. Может там следы какие-то остались.

Следов никаких я не заметил. Ни звериных, ни людских. Никаких следов борьбы, да и не могла борьба пройти совершенно беззвучно, бред какой-то! Поднявшись с колен, я первым делом увидел Йонатана, подошедшего ко мне.

–

Ты где был? – я уже не знал, чему удивляться.

–

Искал кое-что. – угрюмо ответил Йонатан.

–

И что же? – пришлось спросить мне, потому что дальше он без вопроса рассказывать явно не собирался. Остальные быстро собрались около нас.

–

Даже не что, а кого. Группу людей.

Такого ответа я не ожидал.

–

Что за группу?

–

А это лучше у неё спросить. – Йонатан указал пальцем на Юлию. – Она вроде с ними общалась.

Я быстро обернулся на девушку. На ней просто не было лица, красные пятна пошли по щекам. Она не отрываясь смотрела на своего теперь уже бывшего товарища.

–

Юлия, это правда? – спросил я как можно спокойнее, не давая себе пока закипать.

–

Я. Ни. С. Кем. Не. Разговаривала. – Делая нарочито большие паузы между словами, выговорила она, не отрывая глаз от Йонатана.

–

Ну может и не разговаривала, но какие-то сигналы подавала. – добавил Йонатан.

–

Куда они пошли? Сколько их было? – если всё так, то времени терять было совсем нельзя.

–

Туда, в том направлении. – Йонатан махнул рукой влево от нас. – Не знаю точно, сколько их. Несколько. Может, два или три, а может и больше. Я не смог далеко за ними пойти, страшно. Вернулся вас предупредить.

–

А почему никто из нас этого не заметил?

–

Я не знаю. Они совсем неслышно подошли, и не так близко к нам. Ночью. Светили чем-то вроде.

Вот и все наши ночные дежурства. Я почувствовал себя обворованным, только в роли вора выступал я сам. Если всё это случилось в последние пару часов, то дежурил я. И обвинять надо меня. Мог ли я всё это не заметить? Мог, конечно. В своих попытках вернуть себе память я совсем уже потерял концентрацию. Дежурный, блин. Так, ладно. Нас заметили, о нашем приходе знают. И, наверное, нас где-то ждут. Что теперь?

–

Мы выдвигаемся прямо сейчас. Йонатан, ты идешь впереди, с Адрианом. Мы с Юлией следом, Михи замыкает. Идем очень осторожно, смотрим по сторонам и слушаем. Ножи держим наготове.

Я впервые пожалел, что мы не взяли лук, оставив его для обороны базы. Хотя, в кого тут стрелять, в этих лесах. Даже тетиву натянуть не успеем, если на нас внезапно навалятся. Ну что же, пусть попробуют. Я указал Йонатану направление, где заранее наметил спуск, и мы двинулись вперед. Попробуем обойти город по дуге, и зайти в него с тыла. Сколько бы не было бандитов, они нас наверняка ждут с передней стороны, я честно говоря оттуда и планировал заходить. Вряд ли их так много, что они контролируют весь город, пусть он тут и совсем небольшой, пара сотен домов.

Спуск прошел спокойно, я старался разорваться между наблюдением окрестностей и Юлии. Девочка совсем замкнулась в себе и шла, просто смотря себе под ноги. Как наверное идут по тюремному коридору. И что теперь с ней сделать? Прогнать? Только хуже будет, если она успеет найти своих друзей, и указать им наш новый маршрут. Нет, нужно тащить ее с собой. Пусть только попробует закричать, выдать нас. Я её… А что, кстати, я её? Зарежу? За крик зарежу? Смогу ли? И я вдруг понял, что смогу. Если надо будет для спасения нас всех, то – смогу. Но надеюсь, что до этого не дойдет.

Внизу, в долине, не приближаясь к границам города, мы начали обходить его по дуге справа. Если Йонатан не ошибся с направлением ухода группы бандитов, то они должны остаться слева от нас. Блин, может же нам повезти, и мы ускользнем? Может, если мы будем достаточно осторожны.

По моим расчетам, мы были примерно на середине долины, когда Адриан и Йонатан одновременно остановились и пригнулись. Все остальные опустились на колено, я при этом не сводил глаз с Юлии. Прошу, не дай мне шанса.

Через минуту два наших разведчика подошли ко мне, опустившись рядом.

–

Там какие-то здания впереди. Вроде частных домов, или гаражей. – Едва слышно выдохнул Адриан.

–

Кого-то видели?

–

Нет. Только стены.

–

Надо подобраться поближе, и понаблюдать.

–

Хорошо. Мы пойдем.

–

Идите. Но очень осторожно, и не высовывайтесь из леса. Мы ждем тут, понаблюдайте какое-то время, и если все тихо, то быстро обратно.

Ребята пошли вперед, и скоро исчезли за буйной листвой кустов и деревьев. Нам же теперь просто ждать. Если там всё спокойно, то можно постараться войти в город тут, и проникнуть в здание. А там уже нас будет куда как сложно увидеть. Я приготовился к долгому нервному ожиданию, и тут меня тронула за рукав Юлия.

–

Уходим. Он сейчас приведет остальных. Надо уходить. – Она не смотрела на меня, рассматривая свои ботинки.

–

Ты о чем?

–

Йонатан, он приведет тех, других, о которых он говорил. Нам нужно всем сейчас уходить.

–

Тех, с кем ты ночью разговаривала?

–

Я ни с кем не разговаривала, я же сказала!

Она гневно и зло глянула на меня, и стала в момент той же злюкой, как в их базе на деревьях, в день нашего знакомства.

–

Говори, что происходит. Никто никуда не пойдет, пока ты не скажешь.

В подтверждение своих слов я взял ее за запястье. Она рванула руку, но я держал крепко. Покусав губу, она быстро заговорила. Было даже странно услышать так много слов от того человека, от которого за предыдущие дни не слышал и десятка.

За очень короткое время передо мной была разложена простая, и в то же время изящная история предательства, которого я от этих детей не ожидал.

В деревянном домике мне рассказали правду, но не всю. Те двое новых "вожаков" группы, которые ушли на охоту и не вернулись, шли совсем не на охоту. У них была четкая цель: примкнуть к большой и авторитетной группе, той самой, которая пыталась контролировать город. Идею вынашивали конечно "вожди", но они настойчиво вдалбливали ее в головы остальным. И Йонатану эта идея тоже очень пришлась по душе – он поверил в рассказы о том, как их там будут уважать, делиться богатствами и припасами. Юлия, по ее словам, не верила в такой солнечный исход слияния групп, но не могла никак повлиять на мнение других, которые склонялись к мнению лидеров. Когда мы уходили из домика, Йонатан спрятал записку в спальне. Он сразу понял, что именно город является нашей целью, и в записке указал место, куда он постарается нас вывести, к какому месту. Теперь стало понятно, почему он заранее подробно не описал маршрут – ему было важно пойти с нами самому, и лучше всего было сделать так, чтобы это решение принял я. Неподалеку от условленного места, куда нас вывел Йонатан, нас постоянно ждали. Из-за сделанного мной крюка, мы вышли не совсем туда, куда должны были, и нас не увидели. Ему пришлось ночью идти искать “своих”, и объяснять им, где мы. Обратно он вернуться вовремя не успел, и выкрутился, попытавшись подставить Юлию – все знали, что к ней я отношусь мягко говоря настороженно. И вот сейчас этого шустрого товарища я отправил с Адрианом на разведку…

–

Если все так, как ты рассказала, то почему они нас сразу ночью не взяли, сонными?

–

Откуда я знаю? Думаю, их было максимум двое, сколько людей можно каждый день отправлять дежурить? Они же не могли знать, когда вы придете…

–

Так… Всё звучит складно, но я не пойму, почему ты это мне сейчас рассказываешь? Почему я вдруг должен тебе верить?

–

Можешь не верить, но когда за нами придут, тебя уж точно убьют. Взрослые им не нужны, я думаю.

–

Допустим. Но почему ты не рассказала раньше?

–

Не знаю. Я не верю вам, и не верю им.

–

И что изменилось теперь?

–

Ничего. Но то, что он свалил все на меня… Он никогда не хотел, чтобы я шла в ту большую группу. Я же девочка. – она презрительно скривила губы. – Я и не хотела. Я не верю, что тем меня будут рады видеть. Или что я буду рада их видеть. Только идти больше некуда было.

–

А сейчас?

–

А сейчас… Не знаю. Может, я и в самом деле могла бы остаться у вас… Слушай, если мы сейчас не уйдем, то будет поздно.

–

Я без Адриана никуда не пойду.

–

Адриан уже мертв, скорее всего.

–

Не думаю. Мы идем за ним, все вместе. А потом уходим. А там уже разберемся.

–

Зря теряем время. Он уже мертв.

–

Ты так настаиваешь, как будто не хочешь, чтобы я что-то узнал. – Я пристально посмотрел на нее, но она отвела глаза

–

Делай, как хочешь. Только это зря. Я лишь не хочу, чтобы нас всех тут накрыли.

–

С каких пор тебе на нас не наплевать?

–

Наплевать. Мне на себя не наплевать.

И это было правдой. Делиться с Михи информацией не было нужды – он был в нескольких шагах от нас и всё разумеется слышал, широко открыв глаза. Я лишь махнул ему рукой, показав двигаться вперед, и он сразу заскользил в ту сторону, куда ушли наши разведчики.

У меня были очень нехорошие предчувствия. Пусть история, рассказанная Юлией, звучала немного неправдоподобно, но она тем не менее вполне походила на правду, именно своей абсурдностью. Если бы она нас хотела обмануть, то ей незачем было выдумывать такую детективную историю. Потому я не очень надеялся найти Адриана, и очень обрадовался, когда мы его нашли. Точнее, он нашел нас.

Мы уже ползли почти по пластунски, когда из кустов метрах в трех от нас донесся какой-то звук. Мы обернулись разом, и увидели Адриана, который изумленно глазел на нас. Я показал ему только “отходим”, и пополз назад, но он отрицательно мотнул головой, и указал вперед, где среди деревьев и впрямь уже просматривались какие-то серые стены, увитые плющом. Мне пришлось подползти к нему, и зашипеть ему на ухо:

–

Уходим, срочно!

–

Нет, там Йонатан.

–

Что?

–

Он полез ближе, я был против. Но он сказал, что сейчас проверит и вернется. Не хотел я шуметь и ругаться, он меня не слушал.

–

Давно?

–

Нет, пару минут назад

Ну вот, кусочки пазла складываются. И правда, зачем убивать Адриана, который в общем-то не слабый парень, если можно оставить его ждать со всеми.

–

Сейчас же уходим. Там ловушка, а Йонатан – предатель.

Адриан широко раскрыл глаза, скопировав выражение лица Михи, когда тот слушал Юлию. Может они братья? Никогда не спрашивал, кстати. Я, ничего больше не объясняя, полез назад, куда уже отступали Юлия и Михи. Адриан еще раз мотнул головой, наткнулся на мой свирепый взгляд, и пополз за нами.

Примерно на том месте, где мы разделились, все встали. Всё, дальше поведу я. Хватит с меня заманчивых маршрутов в ловушки. Я просигналил двигаться, и пошел вперед, чуть удаляясь от города, и обходя его дальше по правой стороне.

Идти первому оказалось далеко не просто. Я пытался смотреть по сторонам, в поисках угрозы, и одновременно разведывать лучший путь. Всё это получалось у меня плохо и медленно, что меня жутко раздражало. Вдобавок, опять заныла раненая рука, про которую я сегодня и думать забыл. Ан нет, вот она, есть у меня. Я хотел обойти город, и попробовать войти в него с дальнего от нас края. Совсем отказываться от рейда и вернуться пустым я не собирался: раз мы так близко, то не можем просто отвернуться и уйти. И моя болящая рука мне об этом недвусмысленно напоминает. Интересно, если бы не рука, я бы ушел отсюда, узнав о засаде?

Адриан ничего не спросил, да и некогда пока было – я шел осторожно, но все равно авангард из меня получался хреновый. В конце концов я подозвал жестом Михи, вкратце рассказал ему куда и как я хочу нас вывести, и отправил его вперед. И как только первым пошел он, выбирая удобный и бесшумный маршрут, так сразу конечно начало казаться, что и я именно так бы и сам шел.

Примерно через час, когда наш путь неожиданно подвел нас к большому открытому полю, и Михи уже собрался обойти это поле по дальней от города стороне, я остановился, и собрал всех в кучку.

–

Предлагаю тут пойти по краю леса, до города.

Действительно, слева от нас виднелись дворики и частная застройка, отделенные от нас полем с высокой травой. Лес подходил почти вплотную к домам, можно было незаметно подойти совсем близко, для финального рывка в здания.

–

Нам нет смысла идти дальше. Если нас будут искать, то мы никогда не угадаем, где наткнемся на друзей Йонатана – городок небольшой. А если нас искать не будут, то тем более глупо терять время.

–

Что будем делать, если наткнемся на людей? – тихо спросил Адриан.

–

Если они нас не заметят – ничего. Вообще, наша задача максимально уклоняться от контакта с кем бы то ни было.

–

А если наткнемся на Йонатана?

–

Те же инструкции. Он для нас пока не враг, и тем более не друг. Лучше нам не натыкаться ни на кого. Просто войдем в город, посмотрим осторожно, что и как там, поищем что-то полезное.

–

А что мы вообще ищем, и где? – Подала голос Юлия.

–

Прежде всего – еду, оружие и медикаменты. Даже наверное медикаменты на первом месте. В идеале нам нужна аптека, хотя она скорее уже триста раз разграблена. Но в частных домах у людей всегда есть лекарства. Если повезет – найдем что-то.

–

Уже столько лет прошло… Они наверное все просрочены давно. – Покачал головой Михи.

–

Будем смотреть на месте. Бинты, например, точно не могут быть просрочены, а они нам совсем не помешают. Короче, сначала давайте что-то найдем, потом уже будем смотреть на сроки хранения.

Возражений не последовало. Порядок движения я менять не стал: вперед пошел Михи, за ним я с Юлией, которую от себя пока не отпускал, за нами Адриан. Я только распорядился двигаться как можно осторожнее и медленнее, чтобы не угодить в ловушку, или не напороться внезапно на врагов.

До ближайшего дворика, отделенного от поля чисто символическим проволочным забором по пояс высотой, было не более тридцати метров, когда мы почти прозевали опасность. Ребята были заняты тем, что высматривали засады в лесу, который тут как назло еще и зарос кустами погуще, чем в глубине. Я был занят разглядыванием домиков впереди нас, пытаясь определить, стоит ли в них заходить, опасны ли они, или уже давно пусты. Ближайший дом выглядел неинтересным для нас: задняя дверь была то ли снята с петель, то ли вообще выбита, и мне был виден недлинный коридор, ведущий насквозь дома, и заканчивающийся таким же дверным проемом без двери. Некоторые окна были распахнуты, некоторые – выбиты. Проволочный забор в двух местах был примят ниже уровня разросшейся травы. Тут явно до нас хозяйничали.

Опасность заметила Юлия, и вцепилась мне в запястье. Я сперва глянул на нее, а потом туда, куда она смотрела, на большое заросшее травой и цветами поле справа от нас. На поле, на небольшом бугре, около неряшливо разросшегося одинокого куста, стоял волк. Может это и собака, почему-то подумал я, достаточно крупная. Из травы выступала только голова с поднятыми вверх треугольными ушами, и часть спины – зверь как будто плыл эдакой подлодкой по зеленому морю травы. Если бы он не вышел на бугор, мы бы его даже скорее всего и не увидели. Да и так не увидел его никто, кроме Юлии. Хищник поднял морду вверх, словно принюхивался к ветру, а скорее всего, так оно и было. Я попытался понять, откуда дует ветер, да и есть он вообще, и что нам теперь делать, когда зверь нас почуял и увидел.

Секунду мы смотрели друг на друга. Я – со стремительно нарастающей тревогой, он – с яростью, и тут зверь поднял морду вертикально вверх и завыл. Я не знаю, что это означало. То ли он увидел, что нас много, и решил позвать друзей на обед. То ли это был просто вой ярости а-ля "я щас всех порву". Знаю, что как только услышал его вой, я сразу побежал вперед, к покинутому дому, крикнув что-то вроде "за мной". С бесшумной частью нашего похода в этот миг было окончательно покончено.

Я несся вперед так, как давно, наверное, не бегал. Не знаю почему, но я был практически уверен, что на вой волка отзовутся его собратья, и тогда нам уже точно кранты. Пулей долетел до заборчика, лишь раз мельком обернувшись через плечо, и убедившись, что вся компания бежит за мной. Перепрыгивая через прогнутую в траву сетку забора, я умолял судьбу, чтобы за ней не лежали осколки стекла, или грабли, скрытые от моих глаз густой растительностью. Никаких богов вспомнить я не мог, потому взывал только к судьбе. Повезло, в траве ничего такого не лежало, и я в несколько прыжков добежал до снесенной с петель двери в дом. Забегая в гулкий пыльный коридор, я увидел лестницу на второй этаж справа от меня, с остатками ковра на растрескавшихся ступеньках. Мелькнула мысль забежать наверх, но я ее прогнал на этом же шаге – даже если мы забаррикадируемся на втором этаже, то окажемся в ловушке. Дом на отшибе, просматривается идеально. Если не четвероногие, то двуногие враги нас тут точно достанут.

Дом мы пролетели насквозь, я успел заметить, что парадная дверь словно заботливо снята с петель и прислонена к стенке рядом со входом. Я притормозил на секунду, пытаясь отчаянно сориентироваться. Мимо дома идет улица, на другой ее стороне такие же дома, тоже с виду заброшенные. У дома напротив нас так же дверь снята с петель, вход зияет чернотой, но насквозь дом не просматривается. Справа и слева другие дома. Сзади добежали мои компаньоны, и Адриан сдавленно крикнул:

–

Вперед, вперед, они уже близко!

Слово “они” послужило следующим триггером для меня, и я рванул опять вперед, через дорогу, местами активно заросшую пробившейся травой. Топот ног по асфальту показался странным и давно забытым звуком, из той жизни. Я добежал до дома напротив, некогда белого, с темно-коричневыми декоративными квадратами из досок, разделяющими фасад на красивые сектора в тирольском стиле. Сейчас его белые стены стали серыми, особенно заметно у крыши и у фундамента. Несколько досок отвалились с фасада, да и штукатурка понемногу сбегала, придавая зданию некий послевоенный вид. А может, дом и вправду обстреливали, кто знает.

Удивительно, как много всего можно заметить и обдумать за короткий спринт. Мы все влетели в небольшую прихожую, в которой ничего не было, кроме какой-то грязи и нанесенных ветром сухих листьев на полу. Из прихожей налево и направо вели две двери,обе были прикрыты. Я обернулся на тот дом, через который мы только что пробежали, и увидел, как длинная тень мелькнула в просвечивающемся насквозь коридоре. Волки на секунду приостановились, забежав в помещение, но я рассматривать их не стремился. Рванул ручку двери справа от меня, получил вонючую волну затхлости в лицо. За дверью оказалась кладовка или подсобка, темная и вроде пустая. Адриан, не спрашивая, толкнул дверь слева – она вела на кухню, куда мы и бросились все, не сговариваясь. Я захлопнул дверь за собой – к сожалению, она ничем не запиралась, и бросился к другой двери, огибая большой стол, стоящий у стены кухни. Хрустя битым стеклом, в изобилии рассыпанным по полу, за мной ринулись остальные.

Следующая дверь вела в совсем короткий коридор, тоже темный и затхлый, но в конце его подсвечивалась солнцем снаружи задняя дверь. Прогрохотав по деревянному полу коридора, я толкнул дверь, нажав на скрипнувшую ручку – заперто! Толкнул ещё раз, смутно надеясь, что дверь просто заела, но ничего. И тут на улице, наверное прямо перед самым входом, раздался снова протяжный волчий вой. Это было так неожиданно и так близко, что мне показалось, будто волк завыл у нас в коридоре.

Я отпрыгнул на шаг, и со всей силы влетел в дверь плечом, сразу же высадив и маленькое стеклянное окошко, и кусок косяка вместе с замком. Мы выскочили на задний двор, и я чуть не наступил на три трупа, скинутых друг на друга почти сразу за дверью, и уже порядком разложившихся. Желудок дернулся вверх, на выход, я поспешил отвернуться от неприглядной картины, но от запаха отвернуться все равно не удалось.

Дворик был совсем маленьким, и сетка его забора была цела. Забор тут значительно выше: метра полтора в высоту. Местами сразу за сеткой густо росли кусты, напирая своей зеленой массой на проволоку. Слева за забором находилась подъездная дорожк, ведущая видимо к соседнему дому. И как раз у левой секции забора прежний хозяин дома как будто для нас поставил массивный деревянный ящик, явно для хранения садового инвентаря. Подбежав к ящику, я поставил на него ногу, и слегка оперся на нее, тут же сломав прогнившие доски и провалившись вовнутрь, от неожиданности налетев лицом на сетку забора. Черт, ладно, стальные стойки изгороди выглядят пусть покрытыми ржавчиной, но ещё достаточно крепкими. Ухватился за одну, уперся ногой в тот край трухлявого сундука, который выглядел наименее трухлявым, и перемахнул через забор, тяжело приземлившись на ноги. За мной перебрались остальные, причем без видимых усилий с их стороны. Мы метнулись по дорожке мимо темного кирпичного дома, вдоль его стены с одним маленьким заколоченным окошком и многочисленными грязными потеками влаги на ней. Нас гнала вперед возня и шум сзади – волки нас не отпускали.

Дорожка вышла на улицу пошире предыдущей, чуть под углом поднимающуюся вверх, по направлению к центру города. Я на миг притормозил, озираясь по сторонам, не имея никакого представления, куда нам бежать, и тут сзади нас тяжело ударилась о зазвеневшую проволочную сетку забора волчья туша. Обернувшись, я увидел первого волка, который отчего-то не смог сразу перескочить сетку, и сейчас разворачивался для второго прыжка. Из распахнутой, выбитой мною двери дома выбегали другие волки, держась за спиной своего вожака, и не осмеливаясь его опережать. Так, времени у нас совсем нет, на прямой у нас нет ни одного шанса уйти от этой погони. Эта мысль неожиданно если не успокоила, то как будто охладила меня, и я побежал вперед по улице, в сторону центра, пересекая ее наискосок. Впереди виднелась булочная с выбитыми витринами, раскрошенные осколки которых заканчивали свой век на грязном тротуаре. За булочной следующим зданием стоял двухэтажный большой дом, вроде бы магазин, судя по выцветшей вывеске на фасаде. Его витрины так же сияли пустыми провалами, и тем не менее здание выглядело большим и солидным, в нем я и собирался укрыться.

До магазина оставалось метров десять, когда из-за его дальнего угла на улицу вышли двое мужчин. Такой поворот событий оказался неожиданным для обеих сторон, но я от такого сюрприза только прибавил скорости, и чуть не рыбкой прыгнул в в пустую витрину. Парочка среагировала на удивление неплохо, я услышал два почти синхронных выстрела, которые, впрочем, меня не задели. Поднявшись на ноги, я тут же рванул за недлинный прилавок с кассой, укрывшись за ним. За мной в помещение залетели Юлия и Михи, последним запрыгнул Адриан, которого тоже обстреляли, но тоже не попали. Я махнул ему рукой, высунувшись из-за прилавка, и в ту же секунду увидел на улице одного из стрелявших, добежавшего до того витринного проема, куда только что вломились мы. Он не смог сразу увидеть нас, вглядываясь в полумрак помещения, но только тут же его сбила с ног туша волка, и они оба ввалились в магазин, образовав копошащийся клубок на полу. Упавший человек атаку зверя явно прозевал, свалился он грузно, лицом вниз, и волк сразу добрался до его горла. В проеме мелькнуло перекошенное лицо второго, я успел заметить, что это вовсе не мужчина, а скорее подросток лет восемнадцати-девятнадцати, с редкой противной рыжей жидко растущей бородкой на лице. Он несколько раз выстрелил в волка, даже вроде попал, и тут же отшатнулся от окна, и стал стрелять уже куда-то вдоль улицы. Я догадался, в кого он стреляет, и понял, что вот именно сейчас и есть наш шанс.

–

Быстро и тихо, за мной!

Я двинулся вдоль прилавка, больше "быстро" чем "тихо": звуки выстрелов на улице заглушали все остальные звуки, стреляло уже несколько человек. В глубине магазина мы оказались среди пустых рядов полок и вешалок – тут явно торговали одеждой, о чем сейчас напоминали валявшиеся то тут, то там манекены, целиком и по частям. Я искал лестницу вверх, и увидел ее почти сразу, в углу: магазин, очевидно, занимал оба этажа здания. Мы буквально взлетели вверх, перескакивая через ступеньки – стрельба на улице стала неприятно затихать. Да, на втором этаже тоже оказался торговый зал, и тут можно выпрямляться и не прятаться – мы далеко от окон, с улицы этот зал не просматривается. Я заозирался, понимая, что время наше тает с той же скоростью, с которой стихает стрельба, разбиваясь уже на одинокие редкие выстрелы. Так, у окон прилавок, вроде тоже кассы, и дверь – там скорее всего либо подсобка, либо комната персонала, туда нам ненужно. Слева от меня, в глубине торгового зала, у противоположной стены три примерочные кабины. Но стоят не вплотную к стене. А что за ними? Я побежал туда. За кабинами оказался недлинный коридор, на левой стене которого две двери с женской и мужской фигурками на них. Понятно.

Рванув дверь мужского туалета, я первым делом увидел то, что искал – большое окно, закрашенное изнутри белой краской почти до верха, чтобы усложнить работу любителям подглядывать. Окно даже не разбито, кстати. Распахнув его, я чуть не подпрыгнул от радости: окно выходило на покатую крышу-козырек пристроенного рядом здания, причем крыша эта располагается почти на уровне окна. Уже поставив ногу на грязный пыльный подоконник, я вдруг понял, что стрельба на улице стихла. Тут два варианта: либо волки оказались сильнее, и сожрали всех, либо наоборот. И что-то мне подсказывало, что скорее как раз наоборот. А это означает, что нас сейчас начнут методично искать. Я глянул на крышу, на которую собирался спрыгнуть, и тут же передумал. Убрав ногу с подоконника, я увидел свой отчетливый след на толстом слое пыли. И это всё сразу для меня решило.

–

Так, все сюда, залезайте на подоконник, потом осторожно слезайте вниз. Следы должны быть только в ту сторону!

Я ещё раз глянул на крышу. Крыша как крыша, черепица. Пыли на ней нет – по крыше постоянно стекает дождевая вода. Я бы не ожидал увидеть на ней следы. Надеюсь, что не только я.

–

Теперь очень осторожно идем к окнам, тихо и скрытно. Там была дверь в подсобку, заберемся туда. – это я уже шипел шепотом, но меня все поняли.

Ребята все старательно ставили ноги на подоконник, потом спрыгивали обратно. Пол в туалете был грязным, залитым какой-то водой: скорее всего оконная рама подтекала. В любом случае, грязь на полу явно означала, что тут кто-то шел. А вот кто и куда, по мутным разводам понять было невозможно. В коридоре за дверью туалета пока никого, я быстро огляделся, и пошел вперед, пригнувшись. На полу грязно-коричневый ковролин, наших следов в этой полутьме не должно быть видно. В таком вот согнутом состоянии я пробрался за прилавок, стараясь держаться подальше от окон, и дошел до двери, постоянно прислушиваясь к такой страшной для нас тишине снаружи. Тихо потянул на себя дверь – она была не заперта, и открылась легко. За дверью оказалась небольшая комната, действительно подсобка, или кладовка. Там стояли несколько стульев, составленных друг в друга пирамидой, два грязноватых окна освещали скромную группу голых манекенов у противоположной от окна стены. Стеллаж прямо напротив двери, пустой. Металлический шкаф рядом со стеллажом, закрытый. Так, всё равно нам сюда. Мы зашли все вовнутрь, и я тихо закрыл дверь за нами, оставив, впрочем, малюсенькую щелочку. Видно через нее было мало, но дверь открывалась как раз так, что я мог видеть часть лестницы. Я жестом показал всем присесть у окна на пол, сам же застыл у двери, взяв в руку нож.

Некоторое время стояла абсолютная тишина, и я уже начал обдумывать, не сожрали ли действительно всех наши случайные союзники – волки. Тут на лестнице совершенно беззвучно появилось два человека. Эти двое бесшумно поднялись наверх, и сразу остановились, озираясь вокруг. Когда взгляд одного из них скользнул по двери, за которой мы все прятались, я чуть не отпрянул назад, но не сделал это. Он не мог видеть меня через такую щель, которую я оставил. А вот моё движение мог бы и заметить.

Тут же в голове так некстати в такой момент взметнулись какие-то образы:

солдаты в песочной форме, с бронежилетами и автоматами. Темные коридоры, двери с обеих сторон. Я, весь мокрый от пота, сжимаю горячий укороченный автомат, ничего не вижу. Открывается дверь, туда закидывается граната, все назад. Взрыв, сразу в комнату кидается ещё одна граната, на случай, если кто уцелел. Потому что гранат у нас много, а бойцов меньше, и риск потерь мы снижаем. Потом мы заходим в комнату, в ней дым от взрыва висит облаком, слегка красный от частичек крови в нем и на стенах, и мы осматриваемся, но уже скорее для галочки, потому что смотреть тут не на что, хотя кое-что на полу еще шевелится…

Один силуэт так же тихо двинулся в коридор за кабинками, второй остался на месте, глядя в оба. Первый скоро метнулся из коридора обратно, что-то зашептал на ухо второму, я не слышал ничего. Купились? Ну пожалуйста! Да, вроде купились! Первый тут же побежал вниз по лестнице, не стараясь особо ступать беззвучно, но тем не менее спускаясь довольно тихо – он просто привык так передвигаться. А второй задержался на пару секунд, решив оглядеться ещё раз, и тут я сперва сделал, а потом подумал: я чуть тронул дверь, заставив ее приоткрыться на полсантиметра. Нет, она не скрипнула, но эти микродвижение не прошло незамеченным: второй тут же замер, глядя на дверь и целясь в нее из пистолета. Через пару секунд он обернулся на лестницу, чтобы посмотреть, как далеко ушел его напарник, и я тут же отшатнулся от двери назад, пользуясь тем, что он меня не видит.

Теперь я не видел его, и уповал на две вещи: во-первых, что напарник уже далеко внизу, и первый не станет его громко звать, а во-вторых, что он не уйдет, не проверив эту комнату. Я очень осторожно отступил на полшага, перехватив нож в руке лезвием вверх. Когда он войдет, он не должен шуметь, не должен успеть пошуметь. Я стоял, замерев, прислушиваясь, и глядя на свою команду, которая так же замерла у окна. Когда дверь распахнется, он их увидит сразу, но это и к лучшему. Риск есть, но он тут есть везде. Дверь открывается из комнаты наружу, так что она мне не помешает. Если конечно он пойдет проверять. Я весь превратился в слух, но услышал что-то только через долгие, тянущиеся словно резина, секунды. До меня донеслось дыхание. Прерывистое, чуть сбивающееся от волнения дыхание врага. Он был совсем близко, наверное в метре от двери, но медлил. Я перебрал пальцами на рукоятке ножа, пытаясь хоть чуть чуть расслабить руку.

Дверь распахнулась рывком, никто не зашел. У Адриана округлились глаза. Бум – удар моего сердца. Я шагаю в проем: в полуметре от меня стоит бородатый мужик, страшными глазами смотрит на моих застывших бойцов, двумя руками держа пистолет перед собой. Без замаха я быстро и плавно бью его ножом под подбородок, наискосок снизу вверх. Сила тут даже и не нужна особо, важна точность. Нож легко заходит по рукоять. Мне на руку льется теплая кровь, когда я поворачиваю лезвие. Его глаза стекленеют, он умер почти мгновенно. Я подхватываю падающее тело левой рукой, и едва не вскрикиваю от боли – укус волка никуда не делся, а мужик весит немало. Тем не менее, я опускаю тело на пол прямо в проходе, почти без звука, и только тогда выдергиваю нож, глядя, как быстро растекается темная кровь, впитываясь в ковер торгового зала. Я разжимаю вялые пальцы трупа, и забираю его пистолет. Я знаю это оружие, и умею с ним обращаться. Выбрасываю обойму – там всего четыре патрона. Выщелкиваю один из ствола, подбираю его с ковра, вставляю в обойму, обойму обратно в рукоять, коротко рвануть затвор, досылая патрон в ствол. Щелчок перезарядки в тишине показался взрывом гранаты, но тут уж ничего не поделать. Проверить предохранитель, большим пальцем сдвигаю его в режим огня. Вот теперь мы повоюем. Оборачиваюсь на своих, не удержавшись от того, чтобы им подмигнуть. На труп, равно как и на расплывающуюся из-под него темную лужу не смотрит никто. Ну да, смерть врага в порядке вещей…

Пистолет перекладываю в левую, хмурясь от боли. Стреляю я с обеих рук, в этом я уверен. А вот в состоянии своей левой я совсем не уверен… Но сейчас мне нужен нож, потому что я готов поспорить, что убежавший вниз товарищ Первый сейчас пойдет смотреть, что же задержало товарища Второго наверху. И я приложу все усилия, чтобы напарники снова воссоединились бы, но уже не в этом мире.

Спрятаться у лестницы нереально – жиденькие деревянные перила, и лестница выходит сразу в торговый зал. Пришлось спешно затаскивать тело Второго в ту каморку, где мы прятались, и всех загнать снова туда. Наскоро обыскал труп в поисках другого оружия или патронов, и ничего не нашел. Обидно. Дверь я оставил на треть приоткрытой, чтобы сразу было понятно, куда пошел потерявшийся боец. Лужу крови даже на темном ковре в полутемном зале видно, если присмотреться. Впрочем, боец с лестницы ее вряд ли сразу заметит, главное, чтобы он в каморку заглянул. И чтобы мои руки не подвели. Организовав засаду, мы затаились. Соседство трупа не очень ободряло, но ничего не поделать.

Товарища Первого я услышал. Он поднимался не так тихо, как второй. Не топал, конечно, но я уже похоже наловчился различать даже слабые звуки. Адаптируюсь… Вот он поднялся, и на какое-то время застыл, оглядываясь. Звать никого не стал, тут наверное никто вслух не разговаривает без особой надобности. Так, вроде пошел к двери, быстро, и я поудобнее перехватил нож, приготовившись. Сейчас войдет… Тягуче, как падающие ночью из крана капли воды, прошли две секунды, три, четыре. Остановился? Заметил лужу крови? И что теперь? Все равно должен проверить кладовку. И тут я услышал то, чего услышать никак не ожидал – шаги. Он уходил. А этого я допустить никак не мог.

Я резко выглянул в зал, выпав туда буквально на коленях. Совсем молодой и очень высокий темноволосый парень пятился спиной к лестнице, и успел выстрелить в меня первым. Завидная реакция! Но он ждал меня в полный рост, потому промахнулся, а я даже со своей многострадальной левой попал ему два раза в грудь. Его швырнуло на спину, отдача пронзила мне руку резкой болью. Сорок пятый калибр, не шутки.

Выстрелы еще звенели у меня в ушах, когда я начал обыскивать упавшее тело. Так, что за пистолет у него? Какая-то дрянь, очень потрепанный револьвер 38 калибра, весь исцарапанный и неприглядный. Откинул барабан – полный, только один выстрел по мне и был сделан. То ли по волкам не стрелял, то ли успел перезарядить. Похлопал по карманам, не сводя глаз с лестницы, и был вознагражден еще горстью патронов, которые пересыпал себе в карман брюк. Так, теперь уходить. Эти странные выстрелы слышали все. Конечно, после заварушки с волками можно подумать, что кто-то наткнулся опять на зверей, но посмотреть все равно придут. Окно тут, или выход внизу? Окно сейчас опаснее – во первых, вылезая из него на крышу, мы все будем на мушке, как в тире. Если товарищ покойный Первый успел кому-то сказать, что мы ушли через крышу, то нас там и ищут. И внизу еще лежит труп того бандита, которого задрал волк. А у него пистолет. А пистолет лишним никак не бывает. С этой мыслью я обернулся к присевшему тут же у лестницы Адриану:

–

Стрелять умеешь? – я показал ему револьвер. Адриан отрицательно покачал головой, не сводя глаз со ствола.

–

Ну, ничего не поделаешь. Учиться будешь сразу на практике. Предохранителя на револьвере нет. Отдача не сильная. Нажимаешь курок, и все. Целься аккуратнее, дальше десяти метров не стреляй – не попадешь. Много патронов не трать. Пошли.

Я сунул оружие Адриану. Надеюсь, он не поубивает нас в перестрелке. Идея не очень хорошая, но другой у меня нет. С сорок пятым калибром он не справится, отдачей зашибет. А из этого, если повезет, то попадет в кого-то. Или хоть прикроет. Револьверы – вещь относительно безопасная, себя подстрелить из него сложно. Потом проведу тренировку. Если выживем и выберемся отсюда.

Все это я думал, спускаясь ступенька за ступенькой по лестнице вниз, в нижний торговый зал. Витрин и улицы я пока не видел, и все время гадал – может рвануть на скорость сейчас за тот же прилавок, за которым мы спрятались, когда ворвались в магазин? А если нас уже ждут? Тогда перестреляют всех. Нет, надо глянуть, что внизу, и если что будем обороняться тут, на втором этаже. С двумя пистолетами шансы наши невелики, но и не нулевые. Все зависит от того, сколько всего соперников, и как хорошо они стреляют. Реакция у всех хорошая, я не устаю завидовать. Ну да, у них тут практика постоянная, а я даже не помню, где и когда я стрелял из такого оружия. И тем не менее, убит не я, а наоборот, мой противник. И такого расклада я и собираюсь придерживаться.

Быстро выглянув в зал, я никого там не обнаружил. Вон труп, рядом с ним лежит застреленный волк. Надо пользоваться моментом. Я махнул рукой нашим, и мы ссыпались по лестнице вниз, и забились за прилавок у стены. Осторожно выглянув на улицу, я ждал. Странно, никого. Что, выстрелам не придали значение? Не верится. Скорее, остальные решили, что стреляли либо в нас, либо в волков. И пока ждут. И пусть ждут, это очень они верно делают. А я пока добуду еще одно оружие.

Перескочив через прилавок, я присел около трупа, и не опуская своего пистолета, левой рукой стал шарить по карманам убитого. Так, две обоймы есть, берем. Нож, тоже берем. Хороший ремень, широкий и прочный – нужен. Пришлось подключить правую руку, расстегивая и выдергивая пояс из штанов тела. А вот пистолета нет нигде. Я даже волка перевернул, но и под ним не было. Это плохо. Наверное, кто-то уже забрал. Товарищ Первый, скорее всего, когда к своим бегал. Вот зараза. Я расстроился, поднял глаза на витрину, и увидел в ней волка с перемазанной кровью мордой.

Выстрелил я скорее, чем подумал, и не попал. Волк совсем по-волчьи боком прыгнул влево, исчезнув из проема и из моего поля видения. Вот черт, и выстрел потратил, и не попал. Но теперь нам тут не выйти, вряд ли этот зверек тут один. Я вскочил на ноги, и зашипел на своих, высунувшихся из-за прилавка:

–

Наверх, наверх, быстро!

Повторять не пришлось, через секунду все мы летели вверх по лестнице, я топал последним, полубоком-полуспиной. Уже поднявшись наверх, я услышал тот самый режущий по нервам вой с улицы. Волки собирались на новую охоту.

В зале наверху задерживаться смысла нет – даже в той самой каморке, где мы так удачно прятались, нам ничего не светит, кроме смерти. Я рванул сразу в коридор, вся наше команда ворвалась в туалет, и я захлопнул за нами дверь, скорее для морального успокоения – эта дверь была еще ненадежнее двери в подсобку.

–

Скорее, скорее, Михи, пошел! На крышу, держись там правой стороны!

Я махал рукой, стоя у окна и аж чуть подпрыгивая от нетерпения, пока вся троица друг за другом быстро вылезала через окно на крышу. Быстро, но недостаточно быстро – еще лез последним из трех Адриан, когда дверь в туалет от первого же могучего удара бросившейся на нее туши распахнулась, и в проеме быстро встал на ноги большой грязный волчара. Ну что же, с пяти метров я даже в страхе не промахнулся, отшвырнув тушу волка попаданием в голову назад, в коридор. Последним выстрелом постарался достать сунувшегося было второго зверя, но то ли промазал, то ли только зацепил его: волк скрылся за стеной. Воспользовавшись секундной заминкой у врага, я вскочил на подоконник, и спрыгнул вниз, на тревожно брякнувшую под моими ботинками черепицу.

Крыша, на которой мы с командой оказались, правым пологим скатом выходила на узкую боковую улочку, с торца магазина – как раз туда, откуда появились первые два встреченных нами сегодня бойца. Левый скат был более коротким и крутым, и выходил на задний двор какого-то серого здания без окон. Оттуда мы можем и не выбраться – мне сверху не видно, что там за дворик. Остается только прыгать на улицу направо.

Прыгнул не раздумывая, приземлился на ноги – тут невысоко, метра три. Остальные попрыгали сразу за мной, а я пока оглянулся на перекресток с главной улицей, не поджидает ли нас там кто. И сразу увидел картину, описывающую активную перестрелку недавно. На дороге лежало три или четыре волчьих тушки, расстрелянных неизвестными стрелками, а вот людей видно не было. Стреляли, по видимому, как раз оттуда, куда мы приземлились сейчас. Тут же на неровных булыжниках мостовой то тут то там виднелась кровь – то капельками, то маленькими лужицами. Значит, стрелкам тоже досталось, просто раненых или убитых они унесли. Куда? Не важно сейчас. Сейчас надо бежать, пока на нас сверху не посыпались звери.

Додумывал эту мысль я уже на бегу, выскочив на главную улицу, никого на ней не увидев, и побежав дальше вверх, к центру, оставляя наш магазин за спиной. Впереди, метрах в ста от нас, улица делала поворот, и что за ним я не видел. Но бежал туда изо всех сил – если мы исчезнем за поворотом раньше, чем волки выскочат у нас из-за спины, то это наш шанс. Небольшой, но шанс спрятаться, залезть куда-то и перекрыть проход. В общем, хоть что-то, что остановит погоню за нами.

До угла я долетел, как чемпион мира по спринту. Назад даже не оборачивался, только слышал, что за мной бегут остальные. За углом улица почти сразу выходила на небольшую площадь, и тут я сразу увидел, почему улица позади нас пуста. Выезд на площадь был перекрыт несколькими тяжелыми бетонными блоками, переложенными уже почти сросшимися друг с другом мешками с песком. Вся площадь, насколько я мог видеть, была заставлена автомобилями: от маленьких легковых до солидных кемперов, эдаких домов на колесах. Машины стояли вплотную к баррикаде, мостовая возле которой была завалена каким-то тoлстенным слоем грязи, и мне стало по настоящему не по себе, когда я предположил, что именно спрессовалось в этот слой за прошедшие годы. А на самой баррикаде, на бетонных блоках стояли два подростка, и с изумлением глядели на нас.

Думать что делать и останавливаться было глупо, и я постарался прибавить еще темпа, преодолевая эти пятнадцать метров, отделявшие меня от двух незнакомцев. Один из них перехватил поудобнее кривой стальной прут от какой-то арматуры, а я просто метнул в него свой пистолет – патронов в нем все равно не было. Конечно, я его этим не сбил с ног, но сбил с толка на секунду, которой мне хватило, чтобы добежать до него, и сходу свалить с блока ударом кулака. Я повернулся ко второму, стараясь удержать равновесие, и тут грянули выстрелы – стрелял Адриан, остановившись метрах в десяти от своей цели, и не попадал. Раз, два, три – все мимо. Парень среагировал уже на второй выстрел, кинувшись бежать, ловко лавируя между брошенными машинами.

Я обернулся, даже и не думая преследовать беглеца. Небольшая площадь напротив нас украшалась ратушей, некогда белой и красивой, теперь же невероятно потрепанной и жалкой: по этому зданию действительно стреляли, и стреляли много. Кроме того, второй этаж явно горел, и в фасад, судя по его виду, бросали все, что попадет под руку. С трех других сторон фасады домов были раньше явно кафешками и магазинами, представляя сейчас душераздирающее зрелище разрухи и хаоса, еще пока не уничтоженного растениями. Все витрины выбиты, где-то валяются перевернутые стулья и столики, серые от пыли, копоти и времени. И везде на земле страшная масса из грязи, стреляных гильз, разнообразных вещей и остатков одежды вперемешку с костями хозяев одежды. Я не хотел внимательно все это рассматривать, но картинка фотографией сразу запечатлелась у меня в голове. Вряд ли я ее вообще когда-нибудь теперь забуду. Наверное, впервые я увидел и смог хоть немного оценить тот ужас, который творился тут несколько лет тому назад.

Мой ступор продлился наверное секунду, а может и меньше. Было понятно, что тут, на площади, искать нам нечего. Куда теперь? Я завертел головой по сторонам, стараясь увидеть хоть что-то, что мне подскажет выход, но ничего не увидел. Тогда я просто спрыгнул с блока, крикнул своих, ошарашено оглядывающихся по сторонам, и побежал между машинами в сторону ратуши, думая только о том, как не упасть лицом в это страшное, слегка пружинящее под ногами, месиво. Махнув рукой вперед, я пропустил перед собой Михи и Юлию, подождал Адриана, и без слов забрал у него револьвер. Нет, это не наказание, просто я стреляю лучше него. Ничего, поймет, или потом объясню. Если это потом наступит. Странно, но волки на площади пока не появились. Не знаю, почему, и не хочу знать.

Добрались до ратуши, и я убедился, что вблизи она выглядела еще более страшно, чем издали. Обе створки дверей не просто выбиты – они вбиты вовнутрь с яростной силой, и теперь догнивают на полу сразу у входа. Плитка фасада здания и площади около него густо покрыта грязью и копотью, в которой то там то тут виднелись какие-то кучки, происхождение которых даже угадать сейчас было сложно. В небольшом холле внутри царил такой же хаос, как снаружи, и мне даже показалось, что тут еще сохранился запах пожара, хотя по давности лет ему уже следовало выветриться. Не задумываясь, я повел наш отряд сразу на лестницу вверх, в дальнем конце холла. Не прикасаясь к обгоревшим перилам, мы забежали на второй этаж, стараясь осторожнее ступать на пыльные грязные ступени, и оказались в середине коридора, идущего вправо и влево от лестницы.

Обе стороны коридора выглядели абсолютно одинаково – и там, и там бардак, на полу валяются вещи или их куски, двери в основном распахнуты настежь. Я выбрал левую сторону, просто потому, что она показалась мне чуть менее сгоревшей и разрушенной. Зато на полу в коридоре кроме всего прочего лежали кости, довольно много костей. На мой взгляд – человеческие. На некоторых еще были остатки одежды, какие-то ремни, а некоторые были разбросаны, как будто тела были разорваны после смерти их хозяев. А может и при жизни, кто сейчас разберет. Переступая через останки, мы добрались до конца коридора. Тут следов пожара почти не было, под выбитым окном образовалась куча мусора и грязи. Последние две двери были так же как и все, распахнуты, но хотя бы не выломаны. Одна из них вела в туалет, где на полу ровным рядком лежали шесть скелетов, с остатками рваного полиэтилена вокруг себя. Другая открывала небольшую комнату, какой-то рабочий кабинет, у которого даже уцелело стекло в окне. Стол, кресло на колесиках, компьютер на столе, какие-то папки и ванночки для документов. У стены большой открытый шкаф, опрокинутый сейчас на стол так, что все папки, стоявшие раньше в нем, разбросаны по всей комнате. У другой стены небольшой двухдверный комод, распахнутый и пустой. Запах затхлости и опять вроде бы гари, но хоть без человеческих останков. Я глянул в коридор позади нас – пусто.

–

Заходим.

Я подождал, пока все зайдут, заполнив собой маленькую комнатку, и прикрыл дверь. Петли противно скрипнули, пришлось чуть ли не двумя руками тянуть за дверную ручку, рискуя ее оторвать нахрен, но наконец дверь закрылась плотно. А изнутри в замке торчал ключ. Я чуть ли не минуту возился, прежде чем удалось его провернуть – прикипел уже грязью и временем. Но тем не менее, я сумел запереть дверь на замок. Дверь более-менее серьезная, из толстого дерева, открывается наружу от нас, из коридора выбить очень сложно будет. Неплохо.

–

Ну вот, пока тут переждем. Поглядим, что будет. Если все тихо, то тут и заночуем. Надо передохнуть.

Я выглянул в окошко, для чего пришлось его слегка протереть рукавом изнутри – никого на площади не вижу. Да, мы тут вроде как в ловушке, но если что, то отсюда даже через окно уйти все же реально. Со второго этажа и спрыгнуть можно, если прижмет. Да и устал я бегать без разбора, и команда моя устала, нам бы дух перевести. Интересно, куда подевались волки? И куда побежал тот второй паренек, которого мы так некстати встретили на площади?

Я уселся на кресло, стер руками пыль со стола, и вытряхнул на него оставшиеся патроны из револьвера. Достал остальные из кармана – да, патроны подходят. Всего у меня шестнадцать штук. Заглянул в ствол – вот черт, его не чистили целую вечность. У барабана серьезный люфт. Весь пистолет выглядит так, как будто им кого-то били, а не стреляли из него. Револьвер, конечно, штука по устройству куда более простая, чем автоматический пистолет, но даже у этой простоты все равно есть какой-то предел прочности. Впрочем, Адриан из него выстрелил несколько раз, и ничего. Не попал, но это вряд ли из-за пистолета. Я набил барабан наиболее целыми на вид патронами, и убрал оружие за пояс.

–

Жаль второй пистолет ты выбросил. – Сказал Михи, стараясь и не упрекнуть меня, и высказать явно беспокоившую его все это время мысль.

–

Нет, не жаль. Пистолет хороший, но это американец, сорок пятый калибр. Патронов к нему у меня не осталось, все истратил, что были. И я не думаю, что тут такие патроны можно легко найти. Так что, он был бесполезен, но свою службу нам сослужил.

Не знаю, удовлетворился ли Михи моим ответом, да и понял ли его вообще, но он кивнул и отошел. Адриан пытался через окно разглядеть площадь, на которую уже начали опускаться тени от зданий, окружавших ее. Скоро стемнеет. Юлия осматривала папки на полу, не прикасаясь к ним. Я оглядел стол, за которым сидел. Выдвинул один ящик – кипы бумаг, какие-то подколотые отчеты. Бумага нам бы в лагере тоже пригодилась, но ее отсюда я точно не потащу. Во втором ящике оказались какие-то новенькие брошюрки, типа туристических путеводителей. Я раскрыл одну, с призывно улыбающейся симпатичной женщиной на обложке. Так, стандартная информация о городе, историческая справка, бла-бла-бла. На развороте – фото площади и ратуши, естественно в мирное время. Красиво, погулял бы тут. Впрочем, уже гуляю, только красоты уже не те. Бесцельно долистал до конца, и на последней странице обнаружил сложенный вчетверо листок плотной бумаги, приклеенный одним краем к брошюре. Развернул – цветастая карта центра городка, с небольшой легендой на обороте. Бинго.

–

Не зря сюда заглянули уже. – специально негромко вслух проговорил я.

Юлия и Михи сразу подошли ко мне, только Адриан остался у окна.. Я осторожно оторвал карту от брошюры, и положил ее на стол.

–

Так, вот тут мы. – я ткнул пальцем в центр карты, на котором была нарисована ратуша, очень похоже кстати. – Что тут рядом есть вообще? Банк, это нам не нужно. Музей, еще музей. Это что? Так, даже настоящий концертный зал. Неплохо для такого городка, кстати. А это? Это рынок, уже интереснее, но наверняка уже не актуально.

Я исследовал карту, то и дели переворачивая ее, сверяя цифры на ней с расшифровкой на обороте. Наконец, я нашел две аптеки и три магазина, и заметил их местоположение на карте. Один магазин был очень далеко, на выезде из города. Cудя по его расположению, его грабить и контролировать проще всего. Туда не полезем. А вот одна аптека совсем недалеко от другого магазина. От ратуши несколько кварталов. Третий магазин оказался тем самым, где мы уже побывали. Наверняка есть еще магазинчики и лавки, в таком городке их множество, просто не все удостоились чести попасть на туристическую карту. Я открыл было рот, чтобы поделиться своими мыслями с остальными, но тут у окна зашипел Адриан.

Я подошел к нему, стараясь не маячить за стеклом, хотя был уверен, что с улицы наша темная в вечернем свете комнатушка через такое пыльное стекло не просматривается. Адриан тоже сдвинулся за раму, и показывал пальцем на площадь. Я осторожно прильнул к грязному стеклу. Сперва я ничего не увидел, потому что не знал, куда смотреть. Адриан сделал страшное лицо, скосив глаза вправо. Я присмотрелся к правой стороне площади, и внезапно увидел то, что привлекло внимание нашего наблюдателя.

На страшном грязном месиве, покрывающем площадь, лежал человек. Я бы ни за что его не увидел, если бы не находился на втором этаже. Сперва я подумал, что человек мертв, но он еле заметно шевельнулся, меняя позу, и я понял, что он просто наблюдает. Высматривает. Интересно, ищет ли он нас? Друг того, который убежал? Из той же банды, с которой у нас уже была встреча? Вообще же, в городке оказалось достаточно многолюдно. Значит, не так уж врали те, кто говорили, что города контролируются. Интересно, а города побольше как? Тут и в этом маленьком есть где спрятаться, а в большом и подавно. Или там зверья тоже соответственно больше? Вопросы, вопросы…

Человек лежал практически неподвижно, и я вдруг понял, что сумерки стали сгущаться вполне уже заметно, и совсем скоро я уже этого человека никак не разгляжу на почти черной площади. Надо решать, как быть дальше. Присев на корточки прямо под окном, я жестом подозвал всех к себе, притянув и Адриана за рукав.

–

Надо решать, что делаем. – Зашептал как можно тише я. – Либо остаемся тут на ночь, либо уходим отсюда сейчас, пока темно. Прежде всего скажу, что нашу миссию никто и ничего не отменило – нам нужны припасы. Пустым я из этого города уходить не хочу. Сейчас все могут высказаться.

–

В темноте мы ничего не увидим… – После паузы сказал Михи, и поглядел неуверенно на Адриана.

–

Нас тоже не увидят. – Адриан явно колебался. – Можем очень тихо уйти, никто не заметит.

–

Из людей – никто. Насчет волков я не уверен. – Решил я высказать беспокоившую меня мысль.

Мысль никому не понравилась, все замолчали. Я сам по сути уже принял решение, хотел просто посмотреть, к чему придет моя "команда". Неожиданно нарушила молчание Юлия:

–

Я думаю, что нужно провести ночь тут, а утром очень рано уйти, еще до рассвета. Так, чтобы к рассвету быть там, где мы хотим искать всякие вещи… Припасы.

–

Да, это и моя мысль тоже. – Подвел итог я, про себя удивляясь неожиданному союзнику. – Спим тут до рассвета, перед рассветом попробуем тихо дойти до аптеки, которую я показывал на карте. Первый дежурит Михи, потом Адриан, последним дежурю я.

Юлие дежурство я пока доверять не собирался. У меня вообще еще не было даже времени спокойно подумать о том, что случилось, и о том, что нам Юлия рассказала. Слишком быстро все завертелось сегодня. Ничего, время все расставит на свои места. Михи отправился к окну, на пост, остальные стали устраиваться на ночлег, стараясь не думать о все активнее говорящем о себе чувстве голода…