В мою дверь коротко стукнули, и в комнату, не дожидаясь моего ответа, сунул голову Бобби Первый:

– Крис, тебя Грег спрашивал.

Бобби был чуть старше своего брата-близнеца. Но достойной добивки к имени "старший" он явно не заслуживал, потому его звали Бобби Первый. А порой просто Первый, для краткости.

– Зачем? – автоматом спросил я, стаскивая с вспотевшей головы гарнитуру терминала. – Это срочно?

Первый только пожал плечами, а я неожиданно разозлился – причем прежде всего на самого себя. Оба заданных мною вопроса были лишними. На один из них Первый не мог знать ответа, а на второй был просто неспособен ответить адекватно. Засиделся я за мониторами, потому и думать уже разучился.

– Окей, я понял, спасибо. Сейчас пойду к нему.

Бобби Первый кивнул и исчез. Дверь, разумеется, не закрыл.

Я поднялся с кресла и с удовольствием потянулся, приложив ладони к невысокому потолку комнаты. Повертел головой, разминая уставшую шею, и пошел к Грегу. Не то чтобы я любил к нему захаживать – он своими расспросами и уточнениями любого до белого каления доведет – но пауза мне точно не помешает.

Грег обитал в противоположном конце тоннеля. Причём он именно обитал – жилищем его комнату я бы не рискнул назвать, хотя сам он выходил оттуда редко. Грег занимался документированием, и сильно напоминал мне Священника со Старобора. Тот же пытливый ум, и та же, увы, готовность при необходимости вонзить нож в спину любому. Единственное, что их отличало, это возраст. Грег был стар, очень стар. Никто точно не знал, сколько ему лет, а сам он об этом никогда не говорил. Молодёжь посмеивалась, что наверняка именно Грег был одним из первых, кто ступил на поверхность Атлантиса. На это Грег обычно огрызался в стиле: «Если бы я был таким старым, то проследил бы, чтобы ты никогда не рождался на свет». Когда я появился у Навигаторов, Грег вцепился в меня клещем, вытягивая любое воспоминание о Вильме и Староборе. И даже выпытав у меня все он постоянно заставлял меня пересказывать ему повторно то, что я знаю и что уже не раз рассказывал.

Разумеется, Грег был у себя. Сидел у большого монитора, и его старые, но все еще ловкие пальцы, летали по панели управления. Разумеется, Грег был не в духе.

– Как твоя нога? – вместо приветствия спросил он, когда я вошел в постоянно открытую дверь его комнаты.

Я машинально прикоснулся к бедру, которое зацепило пулей в день моего захвата. Не может быть, что Грега всерьез интересовала рана, полученная мною пару недель назад.

– Все в порядке, – ответил я.

– Это вряд ли. Если на то, чтобы дойти до меня ты потратил почти весь день, то с твоей ногой явно что-то не в порядке.

– Первый мне лишь пару минут назад сообщил, что ты хочешь меня видеть, – возразил я, оценив иронию.

Грег вздрогнул – он терпеть не мог, когда к нему обращались на "ты". Но я уже давно и бесповоротно решил, что в наших с Грегом сложных отношениях не только мне полагается терпеть неудобства.

– Ладно, прощаю, – старый ворчун прямо осчастливил меня этим. – Как бы ты оценил атмосферное давление на Вильме?

– Как примерно равное давлению на Атлантисе.

Я вздохнул. Старая пластинка пошла на свой сто первый круг.

– Не сходится! Не говоря уж о том, что на таком маленьком биоме живет и размножается разумная жизнь… И размеры – если верить тебе, конечно – на таких размерах должны быть совершенно иные условия. А ты говоришь "примерно равное"…

– Грег, что ты хочешь? Чтобы я тебе цифры назвал? У людей на Вильме даже одежды нет, какие уж там инструменты. Я говорю по своим ощущениям, и это максимум, что я могу тебе дать.

– Дерзишь, – Грег просто констатировал факт, отвернувшись от монитора и глянув на меня. – Понабрался тут у нас знаний халявных. И дерзишь в виде благодарности.

– Это тебе я должен быть благодарен? За то, что вы меня сюда приволокли, поубивав при этом кучу народа?

– Мне! Это с моего разрешения Никлас дал тебе доступ к базе данных. Из которой ты, между прочим, днями и ночами не вылезаешь!

– Да толку от вашей базы данных! – притворно зевнул я, солгав. – Там только пыльная история. И то – не вся. А про модифицированных и вовсе считай ничего.

– О, а ты что хотел, там свой портрет увидеть? На главной странице? Может тебе еще и медаль дать за твою уникальность?

Издёвка, старательно вложенная в слово "уникальность" былa мне вполне понятна, и к тому же слышал я ее из уст старика не впервые. Грег терпеть не мог модифицированных, хотя я был всего лишь третьим модифицированным, кого он встречал в жизни. С первым он познакомился, еще будучи исследователем в медицинском центре второго сектора. И тот, первый, сильно уменьшил число живых друзей Грега в день, когда Навигаторы подняли свое восстание. Про второго я знал только то, что он был Навигатором. Рассказывать больше Грег отказывался наотрез.

– Да хоть что-то. Не суть. Разберусь сам.

– Угу, разберешься… Не думай, что ты модифицирован как-то по-особенному. И уж поверь мне – твои модификации стопроцентно не коснулись твоего интеллекта.

А вот это было обидно! Ну да ладно, просто еще один "минус" Грегу. Я промолчал, вспоминая то, что мне стало известно о "модифицированных" – к коим, судя по безапелляционным заявлениям и убеждениям Навигаторов, я принадлежал. Знаний и точной информации было мало, а домыслов и предположений – много. Если вкратце разложить всё по полочкам, то придётся вернуться к тем временам, когда большой исследовательский колонизационный корабль людей прибыл в систему Ядра…

Это сейчас его все называют Ядро. Да и то, никто толком не понимает, что это такое. Вроде и не звезда, и точно не планета. Огромное абстрактное тело, абсолютно невидимое для человеческих приборов, и при этом окруженное обширной непрозрачной атмосферой, предположительно уплотняющейся по мере углубления к центру Ядра. И при этом система Ядра обладает уникальными необъяснимыми свойствами. Например, здесь часто идут дожди, но при этом атмосфера никак при этом не меняется. Плотность атмосферы не всегда зависит напрямую от расстояния до Ядра. Химические элементы, найденные на Атлантисе и на других биомах, в основном нам известны, но кроме них есть материалы, о происхождении и свойствах которых ученые ничего не могут сказать.

Самая забавная ситуация сложилась с навигацией. Как мне уже было известно, биомы зачастую "путешествуют" по системе. Тот биом, который годами находился рядом, мог исчезнуть в любой момент: предположительно, он просто вдруг перемещался в атмосфере. Так вот, ни один навигационный прибор, используемый здесь, не имел смысла: электроника просто терялась, оказавшись неспособной показывать точные направления, и позволяя "разглядеть" что-либо лишь на совсем небольшом расстоянии. Полеты поначалу вообще запретили, благо колесного транспорта было в достатке. Однако, со временем, пилоты практически самовольно начали летать на свой страх и риск, особенно когда их глаза хоть немного, но усиливались той самой электроникой, с которой я успел познакомиться на стрельбище. Перемещение по Атлантису стало намного проще и быстрее. А человек не был бы человеком, если бы не захотел большего. Некоторые пилоты начали отваживаться на полёты вдаль от Атлантиса. Несколько из них пропали вместе с техникой, но прежде чем полёты запретили во второй раз, во время одного из таких полетов был открыт Пермафрост.

Это оказался небольшой биом, главной отличительной чертой которого явился лютый холод, царящий на нем. Биом с незапамятных времен находился неподалеку от Атлантиса, и пока никуда не убегал. Вскоре выяснилось, что количество редких металлов и других соединений на этом биоме зашкаливает, и он стал резко интересен и полезен людям. Пилотов пришлось обучать летать на Пермафрост практически вслепую – полагаясь лишь на вспомогательную электронику, способную видеть сквозь атмосферу дальше человеческого глаза, и на некие внутренние навыки. Пилоты стали снова востребованы и уважаемы. А тех, кто регулярно летал на Пермафрост и обратно, стали сначала в шутку, а потом и всерьез, называть Навигаторами.

Достаточно быстро было найдено еще несколько биомов. Навигаторы летали все дальше, их полеты становились все безрассуднее, но соответственно росло и количество находок. Люди быстро узнали, что биомы порой смещаются по отношению друг к другу. Были приняты попытки предсказать такие смещения или уловить в них закономерности, но до сегодняшнего дня никто в этом не преуспел. На некоторых биомах были найдены следы явно другой цивилизации, названной Соседями – разные постройки и артефакты, созданные, без сомнений, искусственным путем. Оптимистичное название «Соседи» не оправдало себя – ни один артефакт не находили рядом с Атлантисом и все находки были достаточно велики и громоздки, чтобы их перевозить. Биомы с находками рано или поздно исчезали, смещались. Порой – со всеми исследовательскими группами, работавшими на них. На Атлантис не удалось перевезти ничего, кроме не очень внятных отчетов исследовательских групп, не понимавших, с чем им пришлось столкнуться. Так Соседи потихоньку стали легендой, почти мифом. Были ли они вообще, или найденные когда-то артефакты были фантазией или мистификацией – сейчас у каждого была на это своя точка зрения. Все это было интересно и занимало умы людей, пока не случился Раскол.

«В один прекрасный день»… Я уже знал, что множество историй и легенд, унаследованных с прародины – Земли, начинались именно так. И, похоже, у их авторов было на то самое веское основание. Потому что, в один прекрасный день корабль, тот самый корабль, на котором люди прибыли на Атлантис, исчез. На корабле постоянно никто не жил – Атлантис активно разрастался, делясь на сектора. Однако на корабле по-прежнему оставалось множество исследовательского оборудования и лабораторий, которые планировалось перенести на поверхность позже, подготовив необходимую инфраструктуру.

Я пытался представить, что почувствовал человек, первым обнаруживший, что громада корабля, годами стоявшая в центре Первого сектора, исчезла. А вместе с ней исчезла и группа людей, все еще работавших на корабле. Злые языки поговаривали, будто это корабельный ИИ захватил и подчинил себе всех. Однако, такие же версии ИИ, работающие на Атлантисе, никаких кровожадных побуждений не проявляли, и эта гипотеза осталась висеть в воздухе рядом со множеством других: неподтвержденных, но и не опровергнутых.

Судя по уцелевшим очень немногочисленным архивам, с момента Раскола сменилось несколько поколений, прежде чем на Атлантисе появился первый модифицированный. После исчезновения основной исследовательской базы для всего научного люда наступили далеко не лучшие времена, поэтому даже события сравнительно недавнего прошлого местами покрыты непрозрачной пеленой – в духе атмосферы Ядра. Судя по данным, модифицированный был родом с Атлантиса, из восьмого сектора, и работал обычным строительным рабочим. В один – очевидно, прекрасный – день он заметил, что его сила стала расти. Вскоре он начал поражать окружающих: поднимал такие тяжести, с которыми обычно с трудом справлялись несколько человек – и при этом оставался с виду всё таким же невзрачным. Конечно, он привлек внимание, и его конечно начали изучать.

Ученые быстро пришли к выводу, что этот уникум несомненно является обычным человеком, но с некоторыми необычными функциями. К примеру, его кости и связки были прочнее и лучше приспособлены к нагрузкам, чем у обычных людей. Его мускулы не были объёмными или гипертрофированными, но однозначно – более эффективными. У него был ускорен процесс восстановления, а также повышены резервы выносливости. После многочисленных тестов и исследований ученые выдвинули осторожную гипотезу, что человек этот был когда-то, на каком-то этапе своей жизни генно модифицирован. Когда, кем и – главное – зачем это было сделано, ученые сказать не могли. Равно как не могли и объяснить, почему эти способности проявились у него лишь в зрелом возрасте. Увы, но ученые также не смогли установить максимально допустимый предел нагрузок на первого модифицированного, который умер от сердечного приступа прямо во время очередного теста на выносливость.

После этого случая вся информация о модифицированных стала засекречиваться. Но человек не был бы человеком, если бы идею скрывать потенциально ценную, а возможно и опасную информацию кто-нибудь не воспринял в штыки. Со временем главным оппонентом складывающейся на Атлантисе политической системы – Совета – стала именно группа Навигаторов, к тому моменту уже обладавшая серьёзным весом и влиянием. Представители Навигаторов имели большой вес в том числе и в Совете Атлантиса.

Недовольство бурлило долго, пока – снова в один не-такой-уж-и-прекрасный день – не переросло в спланированный организованный мятеж, или восстание, как кому удобнее этот кошмар называть. Навигаторы намеревались захватить власть на Атлантисе, свергнуть «коррумпированное и погрязшее в тайнах» правительство Совета и построить светлое, справедливое настоящее. Разве кто-то мог подумать, что что-то пойдет не так?

Восстание поддержало не так много людей, как рассчитывали Навигаторы. Большинство жителей Атлантиса жило себе, работало, кормилось да предавалось тем развлечениям, которые были им доступны. При этом практически никто не голодал, и даже работа на Пермафросте, которая была невероятно сложна и опасна как сама по себе, так и с учетом холода на этом биоме, не отпугивала многих добровольцев, нанимавшихся на нее ради хорошей оплаты и прочих льгот. А в таких условиях, как оказалось, люди не особенно стремятся брать в руки оружие и идти убивать себе подобных. Восстание затрещало по швам уже на старте, и окончательно сломалось на первых же этапах, когда выяснилось, что среди Навигаторов нет ни единства, ни одного харизматичного сильного лидера, который мог бы всех сплотит вокруг себя. А потом вдруг выяснилось, что в центре безопасности служит ещё один модифицированный – специально созданный для того, чтобы быть солдатом. Восстание и так бы развалилось, но тот модифицированный практически в одиночку отстоял Совет, уничтожив большое количество восставших. Его подорвали несколькими ракетами, выпущенными отступающими в спешке и панике революционерами, и даже его чудовищная скорость регенерации тканей оказалась недостаточной, чтобы справиться с ранениями, полученными им при взрывах.

К чести Навигаторов, у них имелся план "Б", разработанный для действий в случае провала восстания. Выжившие Навигаторы отступили в семнадцатый сектор – на противоположный край Атлантиса. Оперативно организованная погоня вернулась ни с чем, поджав уцелевшие хвосты. Семнадцатый сектор был исследован совсем недавно и до сих пор не был полностью нанесён на карту. Летать над этим сектором, изобилующим внезапно выступающими скалами и целыми системами подземных пещер, было почти невозможно: неизвестная аномалия мешала любой электронике распознавать даже контуры предметов дальше 50–60 метров. Потеряв несколько летательных аппаратов и пилотов, Совет Атлантиса вынужден был оставить Навигаторов в семнадцатом секторе.

Каким именно образом Навигаторы сами умудрялись летать по сектору, покидать его и возвращаться обратно, было самой охраняемой тайной уцелевшей группы бунтовщиков.

Проведя у них почти две недели, я так и не услышал и не прочитал ничего, что могло бы пролить свет на эту тайну. Черт, я даже не знал, сколько Навигаторов прячутся здесь: десятки? Сотни? Может тысячи?

После того как меня усыпили в том залитом кровью коридоре, я очнулся в простой, но довольно уютной комнате. К моему удивлению, дверь моей комнаты оказалась не заперта, и я довольно долго бродил по настоящему лабиринту пещерных коридоров, в котором были обустроены различные помещения, пока меня не отыскал один солдат и не проводил к управляющему. Мы проговорили несколько часов, за которые я узнал следующее: нет, я не пленник, а скорее гость. Да, мне можно гулять везде, где открыты двери. Да, мне можно разговаривать со всеми, кого я встречу – если они захотят со мной разговаривать. Мне предоставлен полный доступ к базе данных Навигаторов, за исключением "закрытых" тем, касающихся безопасности сектора. Меня настоятельно попросили содействовать местному исследователю и историку – Грегу – в его работе.

А, да. Именно тогда я и узнал, что я – модифицированный.

– Не стоит так долго обдумывать мою шутку, она была не такая уж и сложная, – ворчливый голос Грега вернул меня из воспоминаний обратно.

– Я просто искал в ней юмор, а для этого пришлось здорово потрудиться, знаешь ли.

Грег пристально посмотрел на меня, и ничего не сказал. Мы оба знали, что наши отношения очень далеки от хороших, но такие пикировки помогали нам все же пытаться работать вместе. Точнее, работал как раз Грег.

– Ты говорил, что на Вильме у вас два поселения и, возможно, чуть больше сотни человек. Так?

– Так. – кивнул я.

– И как ты это объясняешь?

– Никак, – пожал плечами я.

На самом деле я уже много знал. Искал и порой находил всю доступную информацию про известные нынешние и бывшие поселения на других биомах. Знал, что поселение на Староборе было одним из самых первых, и возникло совершенно спонтанно. А потом Старобор ушел, сдвинулся. И теперь ко всеобщему удивлению выходило, что люди на этом благодатном биоме всё же выжили. Выжили, но деградировали, откатились назад в развитии. Никто точно не мог сказать, сколько лет и поколений назад были собраны последние данные по Старобору. А по Вильму данных не было вообще – никто всерьез не предполагал, что на этом маленьком, практически лишенном всего биоме могут жить люди.

Вильм не укладывался ни в одну теорию: ни о минимальном для выживания популяции количестве людей, ни о близости и доступности разнообразных ресурсов, ни о неизбежном прогрессе или регрессе такого оторванного изолированного сообщества. Согласно науке, Вильм не мог существовать, но – существовал. И самое смешное, что Грег мне верил. Мне даже казалось, что он верил мне больше, чем я сам себе. После всего, что со мной произошло, я всерьез стал сомневаться в собственном психическом здоровье.

– А друг твой, значит, не с Вильма, так? И никаких способностей он при тебе не проявлял. Впрочем, и господин полковник Крэтчет никаких способностей в Орвине твоем тоже не разглядел, иначе не отправил бы его обратно в медицинский центр.

От меня Навигаторы удивительно мало что скрывали. Нет, тайна их местоположения и их методов перемещения оставалась покрытой всем возможным мраком. Как и многие другие данные о текущем состоянии группы. Но многие вещи мне рассказывали вполне охотно, пожав плечами. Вряд ли потому, что я всем так понравился. Скорее всего потому, что были уверены – я никогда и никуда от них не денусь.

Так я узнал, что в Совете у Навигаторов есть свой человек. Человек, который симпатизирует их группе и делится с ними важной информацией. Именно от него Навигаторы узнали, что на Атлантисе, возможно, появился новый модифицированный. Именно через него был спланирован дерзкий налет, и именно с его помощью удалось на время отключить систему безопасности.

– Интересно, как там сейчас Орвин…

Я постоянно думал о своем друге. В который раз мы оказались разлучены, но в этот раз – и это я знал почему-то совершенно точно – я вернусь за ним. Вернусь, как только буду готов, и как только узнаю, как это сделать.

– А что с ним может быть? – искренне удивился Грег. – Он никому не нужен. Он явно не модифицированный, a значит, полковнику до него дела нет. Может, конечно, полковник прибережет его как козырь, пока надеется вернуть тебя, но и это вряд ли. Скорее всего, твой друг просто пошел работать, как и все. И если ему повезло, то отправился он не на Пермафрост.

– Вы могли бы и его вытащить, когда меня забирали.

– А нам он зачем?

– А я вам зачем?

– Оооо, а это уже вопрос не ко мне. Мне ты, честно говоря, уже почти не нужен – всё, что ты знал, ты рассказал. Да и знал ты, по правде, до смешного мало для модифицированного. По мне, так вся эта затея с твоим похищением была пустой тратой ресурсов и хороших людей.

Да, я уже знал, что помимо тех четверых, которых мы с сержантом убили в коридоре отдела, погибло еще несколько человек. Отдел безопасности был полностью отключен от всех систем, но полковник, похоже, сделал всё, на что был способен: вирон с нами на борту ушел от погони лишь ценой другого вирона, принесённого в жертву.

– Ну так это и не я к тебе напрашиваюсь, а ты меня зовешь, – я потянулся на стуле, уже по-настоящему зевая от скуки. – Я бы тоже лучше с Никласом разговаривал, чем с тобой. Он хотя бы как человек неплохой.

– Ну так и иди к нему, чего ты тут время мое тратишь!

– Да и пойду, пожалуй. Пока, не захлебнись в собственной желчи.

Я встал и вышел из комнаты Грега – он проигнорировал мою последнюю реплику с полным презрением. Может, и действительно мне пойти и попытаться поговорить с Никласом?

Никлас был здесь, в семнадцатом секторе, неофициальным лидером оставшихся Навигаторов. Я уже слышал слухи, что он чуть ли не сам состоял в Совете перед Восстанием. Другие слухи и вовсе приписывали ему должность руководителя отдела безопасности и, соответственно, начальника полковника Крэтчета. Так или иначе, Никлас был тут за главного. До этого нам удалось поговорить всего один раз – на следующий день после моего похищения, когда я кипел праведным гневом. Никлас показался мне очень уравновешенным мужчиной примерно пятидесяти лет отроду, с несколько усталым взглядом темных карих глаз. Он производил довольно-таки приятное впечатление, а главное – он ничего от меня не требовал и не хотел. По крайней мере, пока.

Тогда, в наш с ним первый разговор, он терпеливо выслушал мою эмоциональную вспышку, несколько неловко извинился, и отрезал дальнейшую дискуссию фразой "так было нужно". Сцена нашего с сержантом боя в коридоре еще была слишком свежа у меня в голове, и я не видел смысла дальше разговаривать со своими похитителями. Сейчас же, поостыв и став если не умнее, то определенно образованнее, я свое мнение поменял.