Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Re: Re: Re: Какого хрена???

Дэвид, что происходит? У меня все сильнее растет уверенность, что меня решили оставить в стороне. Где Крис? Где ты сам, чёрт возьми? Я знаю, что каким-то образом тут замешан этот кретин де Поль. Дэвид, если ты решил связаться с ним, то ты куда глупее, чем я о тебе думала. Если это какая-то грязная игра против меня… Дэвид, у тебя еще есть шанс сделать все как надо. Скажу больше, у меня есть информация, которая может тебя очень заинтересовать. Я предлагаю встретиться и все обсудить. Как взрослые, думающие люди.

Вивьен.

–Она может стать проблемой, если захочет.

Настоящий кабинет советника Родриго де Поля поражал воображение роскошью и комфортом. Кресла, в которые ты садился, принимали удобную для тебя форму. Тонкий ковер на полу глушил все звуки. Мебель была, разумеется, синтезирована, но только опытный, пытливый взгляд смог бы определить, что это — не красное дерево. Да и откуда на Атлантисе красное дерево. Синтезированный виски был одуряюще хорош. Полковник еще раз пригубил бокал, и продолжил свою мысль:

–У нее есть связи. Достаточно сильные, как я полагаю. Она никогда даже не намекнула, какие, но… Она может стать проблемой.

–Может, – сидевший за своим массивным столом советник задумчиво кивнул, соглашаясь. – Я догадываюсь, что за связи поддерживают мадам Рэшфорд. Но даже ей нужно время. Она пока не начала действовать, и в этом ее ошибка. Она блуждает в потемках. И кстати, как дела у вас? Что с вироном?

–Вирон, по сути, уже готов. Хоть через час вылетать. Присоединены и вовлечены в контур амки дополнительные топливные ячейки. Грузовой отсек заполнен инструментами, одеждой, и даже оружием – частично не синхронизированным, чтобы им могли пользоваться те, кто полетит. Приборная панель открыта для приема улучшенной электроники. Я надеюсь, что доктор Водопьянова справится со своей частью работ.

–Оооо, она справится, уверяю вас. Мне порой кажется, что именно ее нам нужно бояться больше всех. Пока она увлечена идеей вернуть нам способность летать и исследовать, но она непредсказуема. Однако, за ее часть я не волнуюсь.

–Что с Крисом? Как он? Не бунтует?

–Это сложный вопрос. Я решил, что предоставлю ему свободу действий и передвижения – разумеется, в пределах нашего комплекса помещений.

–И разумеется – мнимую свободу, – мрачно дополнил полковник.

–Само собой, – тотчас кивнул советник. – Крис слишком ценен, чтобы мы могли себе позволить им рисковать.

–Мы все равно им рискнем. Если отправим его на вироне в никуда.

–Да. Но это же и есть цель игры. Финальный босс, так сказать. Попытка найти ниточку.

–И вы верите, что эта ниточка приведет нас к Несогласным?

–Она может вывести нас из тупика, прежде всего. А куда приведет… К Несогласным, или к Соседям… Кто знает? Куда бы она ни привела, это будет событие покруче Раскола. И мы будем к этому причастны.

–Когда запланирован старт миссии? – полковник усилием воли отогнал от себя такие соблазнительные мысли.

–Завтра. Завтра днем. Дольше ждать очень рискованно. Не только ваша подруга задает вопрос, куда вдруг делся единственный модифицированный, а вместе с ним – начальник отдела безопасности.

–Завтра мне все равно предстоит появиться, – полковник высказал вслух тревожащую его мысль.

–Разумеется придется. И ваша легенда уже готова. И если к этому моменту Криса и Орвина здесь уже не будет, то все остальное не имеет значения.

За два дня мы с Орвином узнали много нового. Я даже не предполагал, что так многого не знаю не только о таинственной прародине человечества – Земле, но и об Атлантисе.

Я впитал в себя новую информацию о таком простом и в то же время сложном понятии, как "политика". Нет, значение этого слова мне встречалось и раньше. Я даже мысленно провел параллели со своим детством на Вильме, и улыбался сам себе, называя Епископа и его помощника "политиками". Но я никоим образом не представлял, сколько всего разного стоит за этим казалось бы простым термином.

Фракции, народ, армия. Власть, борьба за получение власти, борьба за удержание власти. Если вдруг в этой борьбе наступало временное затишье, то тут же начиналась борьба за передел власти. А уж после нее все предыдущие, угасшие было конфликты вспыхивали с новой, зачастую неукротимой, силой.

То время, которое было необходимо для подготовки нашего путешествия, я проводил с доктором Водопьяновой и, как ни странно, порой с советником де Полем. Первая наотрез отказывалась говорить о политике, зато рассказывала мне много об изнанке научного мира Атлантиса. От нее я узнал, что после выявления первого модифицированного на Атлантисе вспыхнул настоящий научный бум. Все поняли, что система Ядра может оказаться куда интереснее и обширнее, не ограничиваясь Атлантисом и уже открытым тогда Пермафростом. Ученые вернули свою влиятельность, к ним стали прислушиваться. Люди захотели большего.

Но, как это зачастую и бывает, отсутствие каких-либо значимых результатов привело к охлаждению интереса. Летать в белой атмосфере Ядра было можно, а вот ориентироваться в ней – нет. Модифицированные появлялись, вызывая удивление или даже восхищение обычных людей, и исчезали. А жизнь – обычная жизнь – шла дальше. Сперва в ученых разочаровались люди, потом – Совет. И если разочарование первых привело лишь к падению популярности научной деятельности, то разочарование вторых имело фатальные для науки последствия: изыскания и исследования закрывались или перепрофилировались на более насущные, близкие к реальности цели.

В результате доктор Водопьянова переселилась на Пермафрост – сперва временно, но в результате так там и осталась. Мне она говорила, что на Пермафросте все еще сохранилось что-то от загадочного, полного тайн мира, окружавшего нас. Ну а мы с Орвином, получается, лишь плеснули топлива на тлевшие в глубине души доктора угли. Она вцепилась в нашу идею с перелетами между биомами с настоящей одержимостью, и даже тот факт, что она терпеть не могла советника де Поля (равно как и любого другого члена Совета), никак ей не мешал. Ее команде удалось воссоздать атмосферу шахт Пермафроста в небольших компактных герметичных боксах, куда была помещена навигационная и оптическая часть электроники. И если для большого вирона это было сделать относительно просто, то компактная версия таких герметичных контуров для шлемов потребовала всех знаний и навыков инженерной команды. В результате и шлемы, и приборы вирона были готовы в срок. Доктор занималась сейчас лишь бесконечной калибровкой и шлифовкой своего творения.

– Понимаешь, Крис, – говорила мне она, всматриваясь в причудливо меняющиеся на экране терминала графики и цепочки цифр. – Вы же можете ответить на куда большее количество вопросов, чем просто "как безопасно летать от Атлантиса до Старобора".

Я знал, что доктору в ее размышлениях вслух нужен не столько собеседник, сколько слушатель. И потому я слушал, не перебивая и не задавая ненужных вопросов.

– Вы можете узнать, как именно расположены биомы. Сколько их всего. На одинаковом ли они все расстоянии от центра системы. В конце концов – что такое само Ядро? Это звезда? Планета? Что-то совсем иное? Были ли тут действительно Соседи? И кто они вообще такие, эти Соседи? Как много вопросов, на которые вдруг стало возможно получить ответы…

Я знал, что доктор Водопьянова, преодолев свою неприязнь к политикам, несколько раз просилась полететь с нами, в качестве научной поддержки. И также я знал, что советник де Поль несколько раз ей в этом отказывал. Отказывал, ничего не объясняя и не оправдываясь. Как, впрочем, он чаще всего и поступал.

С советником мы беседовали дважды. Я бы не назвал его симпатичным мне человеком, но меня поражал его ум и некий внутренний стержень. Была в нем определенная внутренняя непоколебимая уверенность в самом себе. Причем уверенность его была подкреплена либо аргументами, либо ими же, но вкупе с угрозами, что зачастую приносило более быстрые и надежные результаты. Советник напротив, с большим удовольствием рассказывал мне о политике. И именно от него я узнал о неофициальной древней фракции "Несогласные".

С чего именно и когда появились Несогласные – сейчас понять невозможно. Началось все еще до Раскола, когда прибывшие на Атлантис колонисты решали, как им тут жить и какие приоритеты расставлять. Само название предполагает, что люди, так себя назвавшие, хотели сделать что-то иначе, чем только формировавшийся в те времена Совет. Советник рассказывал, что сохранилось лишь ничем не подтвержденное предположение, что речь шла о том, пригодна ли система Ядра к колонизации или же нужно продолжать поиски нового, более совершенного мира. А дальше – ничего. Информационный вакуум. Данные о Несогласных были старательно уничтожены практически отовсюду. А если учесть, что делали это оставшиеся после Раскола в распоряжении Совета Атлантиса системы искусственного интеллекта, то можно быть уверенными в тщательности такой чистки. По словам советника, разрозненные неконкретные данные уцелели только на нескольких, не синхронизированных с общей цепью терминалах. Данные очень частные, отрывочные и не дающие цельной картины.

При этом советник предполагал, что как раз Несогласные и "угнали" корабль при Расколе. Куда? Этого никто не знал. Но, насколько я мог понять, многие хотели бы эту информацию получить. Судя по всему, советнику удалось склонить полковника на свою сторону, что было несложно: полковник был так же одержим тайной Раскола, как и советник. Какую роль при всем этом играла Вивьен Рэшфорд, я так и не узнал.

Проводя почти все свое время то с доктором Водопьяновой, то с советником де Полем, я все меньше времени проводил с Орвином. Да и он нашел свою нишу: если доктор Водопьянова проглядывала все глаза в экраны терминалов, и занималась, преимущественно, теоретической частью модернизации, то Нишант с другими инженерами торчал в прекрасно оборудованной мастерской, выделенной для наших целей советником. А рядом с ними постоянно находился Орвин. Его буквально завораживали все те машины и механизмы, о существовании которых мы не так давно даже и подумать не могли.

Таким образом, два дня мы с Орвином практически не виделись, хотя и жили в одной комнате. Сегодня я пришел пораньше, зная, что завтра все решится. Орвин, которого я не ожидал увидеть раньше середины ночи, был уже в комнате. Мы несколько смущенно улыбнулись друг другу, как будто нам обоим одновременно стало стыдно.

– Ты рано сегодня, – начал разговор я, чтобы с чего-то начать. – Как там у вас, в мастерской?

– Да все готово, на самом деле. Для вирона вообще все тип-топ. А вот со шлемами пришлось помучаться. В конце концов, электронику пришлось вынести в отдельный блок, на спину, между лопатками. Попытались интегрировать в костюм. Будет неудобно, но еще неудобнее было бы таскать такой модуль на голове. A компактнее это все никак не сделать, если хотим, чтобы электроника работала, как надо.

– Орвин, ты извини меня, – сказал я вдруг, сам от себя такого не ожидая. – Я как-то закрутился во всём этом… И, наверное, бросил тебя.

– Ну, я-то тоже из мастерской не мог себя заставить выйти… Ты бы знал, как там круто. Но, в общем, есть такое, – мой друг помолчал. – Я даже стал задумываться, нужен ли я тебе все еще.

– Орвин, ты мне жизнь спас, – тихо сказал я. – Tам, на Староборе. И вообще, я без тебя тут пропаду. Так что… Извини, в общем. Ты – мой лучший друг. И так будет всегда.

– То, что ты без меня пропадешь – это бесспорный факт, – согласился со мной Орвин, и мне мгновенно полегчало. – Вы, модифицированные, порой как дети: глаз да глаз нужен.

– А многих модифицированных ты знал? – осторожно и торжественно спросил я.

– Одного! Но это все равно больше, чем ты. Потому что ты же не можешь сам себя считать.

Аргумент был железным, и спорить с ним я не стал. Вместо этого, перевел разговор в другое русло:

– Неужели мы вернемся на Старобор? Я даже не представляю себе… Представляешь себе реакцию медведя? Или Марии? И – ооо! – как я хочу пообщаться с Неизвестным!

– И со Священником тоже! – подхватил Орвин. – Я еще не забыл, какую свинью он нам подложил тогда! А я у него учился, полы в его церкви мыл!

– Полы мы и в дружине мыли, – улыбнулся я воспоминаниям. – Помнишь, как нас дружинники гоняли?

– Какое это было классное время, Святой Круг! – простонал Орвин. – Как все было просто и понятно. И как хорошо жить, когда тебе угрожает всего лишь пинок под зад, или затрещина.

– Тогда мы так не считали. И понятия не имели, что такое Святой Круг.

– А я и сейчас понятия не имею.

– Доктор Водопьянова сказала, что, по ее мнению, со Старобора, возможно, видна одна из звезд системы Ядра. Если это система двойных звёзд, то вторая должна периодически появляться в небе. И когда она проходит близко от Старобора, то ее свет настолько силен, что пробивается даже через атмосферу.

– Ну-ну, – недоверчиво протянул Орвин. – Как по мне, так объяснение Священника звучит правдоподобнее.

Мы помолчали, погрузившись каждый в свои воспоминания. Молчание прервал Орвин, вдруг неуверенно сказавший:

– А еще я бы очень хотел увидеться с Крапивой, – он оценил мой удивленный вид, и неправильно его истолковал. – Ну, помнишь ту девчонку, которую нам Медведь прислал в подмогу, когда мы в Волчью Твердь шли?

Крапиву я помнил и без пояснения Орвина. И помнил ее хорошо. Даже слишком хорошо, почему-то. Помнил ее вредность, заносчивость и постоянное желание над нами посмеяться. Помнил ее волосы, глаза, тонкие руки, и смех. У нее очень красивый смех. И сейчас, кивая другу, я с изумлением почувствовал, как неприятны оказались мне его слова. Как будто они царапают что-то внутри меня. Что-то очень маленькое и очень робкое.

– Вот. Она классная девчонка, на самом деле. Веселая, но надежная. Характер отвратительный, конечно, но это она еще не повзрослела, я думаю. Готовит, наверное, хорошо. У нее же папа трактирщик, ты не забыл?

Я не забыл. Я не забыл и нашу последнюю встречу. И то, как она посмотрела на меня. Или мне показалось? Или это я на нее смотрел? А вот теперь оказывается, что смотрел на нее не только я. А Орвин – мой друг. И что теперь? Я тряхнул головой. Мы еще никуда не то чтобы не добрались, но даже не сбежали с Атлантиса. А уже мысленно делим девушку, совершенно не спросив ее саму. Я представил, как она расхохоталась бы нам в лицо, узнав наши мысли, и улыбнулся сам.

– Конечно, я ее помню! Классная девчонка. И мы с ней обязательно встретимся.

Странно, я же хотел сказать: "ты с ней обязательно встретишься"…

– Сперва надо улететь отсюда, – вздохнул Орвин. – Ты умеешь управлять вироном?

– Эээ… Нет, – я растерялся. – А что?

– А то! Как ты думал, нас вдвоем отправят? На Вироне? Нет, конечно! Наверняка этот советник отправит с нами солдат. Нескольких, точно. И я тебя уверяю: они захотят, чтобы мы поступали так, как нужно советнику. А как долго наши планы будут совпадать?

Может, прав был Орвин? И за модифицированными нужен глаз да глаз? Потому что я про все про это даже и не думал. Я настолько увлекся предстоящим путешествием, что на детали мне, если честно, было наплевать. А зря.

– Ага, ты только сейчас задумался? Доброе утро! Так что думай скорее. Вполне возможно, что нам придется солдат… нейтрализовать. Тебе придется. Я не по этой части, сам знаешь.

– Не собираюсь я никого нейтрализовывать!

– Для человека, который не собирается никого нейтрализовывать, ты уже убил немалое количество человек, – вдруг Орвин стал серьезным. – Послушай. Ты же не думаешь, что советник жаждет отправить нас домой, и тогда он уснет, наконец, спокойно? Или что его цель – улучшение положения Медведя? Вот и я так не думаю. А какая у него может быть цель? А хрен его знает. Но какая она бы ни была, ему нужно будет вернуть нас обратно, на Атлантис. И сделать это он захочет сразу, когда мы куда-нибудь доберемся. А я, если честно, очень сомневаюсь, что наша цель будет в тот момент совпадать с целью советника.

– И кто бы с нами ни полетел, у них на случай возникновения разногласий будут вполне конкретные приказы, – я сам закончил мысль Орвина.

Эта мысль была так проста и отчетлива, что сразу вернула меня из мира глаз Крапивы в мир политики Атлантиса. Мысль была настолько на поверхности, что не увидеть ее мог только глупец. "Глупец или человек, которого это все не остановит" – зло подумал я. Политика, значит? Хорошо, значит придется и нам научиться играть в политику.

– Так что вот, – Орвин смотрел на меня озабоченно. – Что-то ты хмуришься, и выглядит это страшновато. О чем думаешь?

– О том, что ничего у них не выйдет. Как только мы окажемся на Староборе, мы будем делать то, что будет нужно нам.

– Ну, слава Святому Кругу! – Орвин удовлетворенно кивнул и зевнул так, что я услышал хруст его челюсти. – Наконец-то наш дорогой модифицированный Крис говорит то, что должен говорить. Вот теперь я спокоен.

– Тогда давай спать уже. Завтра будет хороший день. Сложный день.