В кабинете советника де Поля собрались все "заговорщики". Большой роскошный кабинет вместил нас с легкостью, даже несмотря на то что кресел на всех не хватило. Правда, никому и не сиделось: доктор Водопьянова о чем-то шепталась у окна с Нишантом и его командой, полковник с сержантом молча застыли у дверей. Мы с Орвином стояли у большого книжного шкафа: я рассматривал корешки книг, а Орвин – маленькие фигурки диковинных животных, расставленные там же, на полках. Одну фигурку он осторожно взял в руку и пихнул меня локтем вбок. Это был медведь. Советник оторвался от терминала, куда он неотрывно смотрел последнее время, покосился на нас, поморщился и заговорил:

– Господа. И дамы, разумеется, – доктор Водопьянова закатила глаза. – Не будем тратить наше драгоценное время, да и нервы тоже побережем. Я только что посмотрел последние отчеты по тестированию систем: все выглядит… многообещающе. Я хотел бы сказать "хорошо" или "нормально", но сложившаяся ситуация тем и уникальна, что никто не знает, что именно есть хорошо или нормально.

Советника никто не перебивал и не торопил. Наша ситуация была всем известна, и тут нечего было комментировать.

– Я оставлю пафос и громкие лозунги. В этом помещении нет тех, кто в этом нуждается. Я не вижу причин откладывать старт нашей миссии. Более того, сегодня утром я получил некоторые новости, которые однозначно показывают, что чем больше мы будем тянуть, тем выше риск излишнего и совсем ненужного нам внимания. Поэтому давайте начинать.

Вот так просто. "Давайте начинать". Как будто семья садилась за стол к ужину. А впрочем, так даже лучше. Нервы у всех уже действительно на пределе.

– Вирон подготовлен. Подготовлен так хорошо, как только возможно подготовиться к тому, чего мы не знаем. Электроника герметично изолирована в среде, имитирующей среду глубинных шахт Пермафроста. И она работает, работает намного лучше, чем любые другие наши системы. Припасы и оружие загружены в вирон. Теперь осталось дело за командой.

Ну вот, самое интересное. Кого же отправит советник в полет, который с легкостью может стать полетом в один конец?

– Крис и Орвин, само собой, будут на борту. В экспедиции их будут сопровождать двое военных пилотов из числа моих людей, – Советник поднял руку, останавливая возмущенно-негодующий гул голосов. – Подчиняться они будут начальнику экспедиции: сержанту Буонтакорта.

А вот тут советник "уел" полковника. Теперь полковнику возмущаться не с руки – его человек отправляется в полет, да еще и назначается командиром экспедиции. Я прекрасно понимал, что назначение это может в действительности не стоить ни гроша, но по факту утверждать это сейчас было невозможно. Полковник, тем не менее, поинтересовался:

– Ваши пилоты… Почему вы решили, что они справятся с такой миссией? Чем они лучше наших пилотов? С которыми, к тому же, хорошо знаком сержант Буонтакорта. Вопрос субординации…

– Вопрос субординации будет соблюден. Мои пилоты прежде всего солдаты, и подчиняются приказам командира.

Любопытная формулировка. И ведь не подкопаешься. Подчиняются безусловно. Вопрос только, кто для них командир. Советник продолжил, чему-то улыбаясь:

– Но вы совершенно правы, полковник. Мои пилоты ничем не лучше ваших и я не рискнул бы возложить на них пилотирование вирона в этой миссии. Для такого задания требуется особенный пилот.

– И кто же это? – резко спросил полковник.

– А он как раз ждет за дверью. Ждет момента, чтобы к нам присоединиться. Сейчас я вам его представлю.

То ли советник оказался любителем шоу и театральных жестов, то ли он просто хотел уколоть полковника, кто знает. Советник де Поль нажал что-то на терминале, и дверь в кабинет бесшумно открылась. В комнату, широко улыбаясь всем, шагнул Георг – тот самый пилот, с которым мы отстреливались от атак Совета на базу Навигаторов.

– Я всех приветствую. Полковник. – кивок остолбеневшему полковнику, игнор сержанта. Кивок ученой группе. – Дамы и господа, с вами я не знаком. Крис, рад тебя видеть целым и невредимым.

Георг источал дружелюбие и улыбки. Ну еще бы, ведь он знал, какой для всех сюрприз приготовил советник, и хорошо к нему подготовился. Я же внутренне пожал плечами. Георга я знал не настолько хорошо, но тогда, в стычках на базе Навигаторов, он проявил себя как хороший военный. В том, что он – отличный пилот, я ни капельки не сомневался: о его полетах в семнадцатом секторе ходили легенды. Мне было даже спокойнее увидеть за управлением кого-то знакомого. Уж лучше, чем неизвестные мне пилоты советника или полковника.

– Советник, это измена, – тихо проговорил полковник. – Сотрудничать с Навигаторами после всего, что было…

– Вот только не нужно мне читать морали. То, что вы пытались провернуть за спинами всех, точно так же тянет на измену, не находите? То, что мы пытаемся сделать – теперь уже все вместе – тоже подходит под это определение. Но я предпочел бы назвать это разумной коллаборацией. Сотрудничеством людей со схожими интересами, и со стремлением к будущему. Георг здесь не как Навигатор. Он здесь как лучший на данный момент пилот Атлантиса. И для меня этого достаточно.

Полковник ничего не сказал. Да и что он мог бы сказать? Все отменяется, расходимся? Нет, полковник знал, что он ничем тут не руководит. И полет состоится, с ним или без него.

– Ну вот, мы и определились с составом миссии. Теперь…

– Я должна лететь с ними, – голос доктора Водопьяновой звучал громко, и в нем не было слышно ни волнения, ни какой-либо другой эмоции.

– Доктор, мы об этом уже говорили, и не раз.

– Об этом говорила я. Вы же лишь отказывались, без объяснения причин. А причин очень много. Прежде всего – из всей экспедиции ни у кого нет никаких научных знаний. Мы не знаем, что и как может случиться, а в этой экспедиции все хорошо умеют только стрелять. Как насчет калибровать электронику? Искать другие выходы из тех ситуаций, которые мы даже представить себе не можем?

– Доктор Водопьянова…

– Я нахожу доводы доктора убедительными, – полковник не упустил момента высказаться против советника. – и считаю, что доктор Водопьянова сможет повысить шансы на удачный исход.

– Мне тоже так кажется, господин советник, – вдруг сказал Георг.

Все с удивлением посмотрели на свеженазначенного пилота. Больше всех удивился полковник. А вот советнику этих пары мгновений полностью хватило, чтобы прийти в себя и вернуть себе контроль.

– Ну что же, кажется, это и есть то, о чем я говорил – коллаборация, совместное стремление к цели. Я согласен, пусть доктор Водопьянова присоединится к экспедиции. Единственное, мы не можем позволить себе долго ждать, поэтому вам придется быстро собрать только самое необходимое, доктор.

– Мои вещи и все необходимые инструменты, которые возможно взять с собой, уже собраны, и стоят в коридоре, – вскинула голову доктор.

– Даже так? – советник не очень весело улыбнулся. – Ну что же, тем лучше. Тогда давайте проследуем к ангару. Если, конечно, у нас нет других неожиданностей в сегодняшней программе.

Учитывая то, что нам сегодня полагалось лететь "туда, не знаю куда", я предполагал, что неожиданностей на сегодня мы получим больше, чем нам бы хотелось. Но на данный момент неожиданности иссякли.

Все вышли в коридор, где нас ждали двое солдат в форме Совета. Они были в полном боевом снаряжении, с короткими ускорителями на груди. Неподалеку от них на полу стоял рюкзак, принадлежащий явно доктору Водопьяновой, и два пластиковых объемных контейнера. Скорее всего, в них было научное оборудование, которое собрала с собой доктор.

– Вы позволите? – спросил советник, указав на контейнеры.

– Они не заперты, – фыркнула доктор.

Советник откинул крышки и озадаченно посмотрел на уложенные в специальные мягкие гнезда приборы и их части. Для меня эти части могли быть в равной степени применимы как в кофеварке, так и в смертельном оружии. Судя по виду советника, он был далек от науки примерно так же, как и я.

– Советник, я полагаю, что бомб и оружия на вироне хватает. А вот инструментов для исследований и медицинской помощи – нет. Поверьте, это тот минимум, который нам нужен.

Советник кивнул и закрыл крышки контейнеров. Я вызвался нести один из них, другой подхватил Орвин. Доктор улыбнулась нам, и я совершенно искренне ответил ей улыбкой. На самом деле я был рад, что с нами будет еще один человек, которому я почему-то доверял.

Ангар, в который вошла вся наша немаленькая компания, оказался совсем небольшим. Здесь могло уместиться два вирона, но на данный момент стоял один. Даже непрофессиональным взглядом я заметил отличия от обычных виронов: этот казался толще и неуклюжее. Несколько наростов в задней части амки портили и без того не очень элегантные контуры аппарата. Я предполагал, что невидимых взгляду изменений куда больше.

Не было никаких громких или сердечных прощаний. Два пилота Совета погрузились первыми, за ними следовал Георг, который сразу пошел устраиваться на месте первого пилота. Сержант, отдав честь полковнику, исчез в недрах амки. Доктор Водопьянова подождала, чтобы мы с Орвином погрузили ценное оборудование, и занялась его укреплением в салоне.

– У вас все получится, – сказал мне полковник, когда я глянул на него.

– Вы впишете свое имя в историю, – кивнул мне советник.

– Нам бы взлететь со всем этим багажом на борту, – буркнул Орвин, совершенно разрушив торжественность момента.

Я кивнул остававшимся здесь, и забрался в ставший очень тесным салон амки. Люк за мной закрылся и загерметизировался, и я услышал, как двигатель вирона тихо пробуждается к жизни. Я сел на одно из немногих остававшихся пустых пассажирских кресел, и пристегнул ремни. Ну вот. Впервые в своей жизни я покидаю биом не спонтанно, а осознанно, подготовившись. Хотя, подумав, я увидел не так уж и много различий между этой нашей экспедицией и отчаянным прыжком в никуда.

Курс был проложен настолько, насколько это было возможно. То есть – очень приблизительно. Все подробности были у Георга, как и самый лучший из подготовленных шлемов, от которого тянулся странный короткий шлейф к некрасивой коробке, закрепленной между лопаток пилота. Выглядело все так, словно неизвестный паразит присосался к спинному мозгу самого важного на данный момент в кабине человека. Оба пилота Совета надели такие же шлемы. Один из них сел рядом с Георгом в головной кабине. Второму места в кабине не досталось, и он сел с нами в салоне. Вирон слегка дрогнул, и выкатился в открывшиеся двери ангара. Я ощутил неожиданную тоску, которая охватила меня всего. Я только привык к Атлантису, и вот улетаю отсюда. Я не хотел говорить "навсегда", но это слово отказывалось уходить из моих мыслей.

Вирон остановился, постоял недолго. Георг, которого я видел в открытую дверь кабины замер на мгновение, потом осторожно и медленно положил руки на панель управления. Наша амка легко поднялась в воздух, слегка повернулась и полетела вперед, постоянно поднимаясь все выше. Очень скоро за маленьким иллюминатором была только белая пелена ветра – такая знакомая всем нам.

Я понятия не имел, куда мы летим. Да и если бы имел, легче мне от этого вряд ли стало. Полагаю, что никто в кабине, включая Георга, не был уверен в том, что нам удастся попасть на Старобор. И еще меньше уверенности было в том, что потом нам повезет найти обратную дорогу на Атлантис. Я подумал о том, что вот сейчас мы уже не принадлежим Атлантису никак. Ни советник, ни полковник в данный момент уже не могут на нас повлиять. И то ли эта мысль, то ли едва уловимое глазом движение слева от меня активировало мою "волну".

Солдат, сидевший с нами в салоне, одним коротким и очень точным ударом вырубил сидевшего рядом с ним сержанта. Сейчас он вставал, глядя на меня и медленно поднимая вверх ускоритель. Медленно по моим, ускоренным меркам. А вот для всех остальных он был быстр, причем – очень быстр. Периферическим зрением я заметил возню в кабине пилотов – ну что ж, по крайней мере Георг не дал застать себя врасплох. Я нагнулся вниз, одновременно нащупывая рукой пряжку пристегивающего меня к сиденью ремня. Негромко шикнул одинокий выстрел, и пуля прошла над моей головой. Ого, вот это скорость, я моментально вспотел от страха. Пряжка подалась, и я буквально упал в проход между сиденьями. Задерживаться там я не стал, толкнувшись в сторону медленно опускающего ствол оружия в мою сторону солдата. Выстрелить он не успел: сказались все же мои тренировки в отделе безопасности. Я схватил руку с оружием одной рукой, и тут же перехватил ее чуть выше второй, одним резким движением ломая кисть солдата вовнутрь – в этом направлении сустав наиболее уязвим. Хрустнула либо кость, либо рвущиеся сухожилия, и солдат открыл рот для крика. Но и этой возможности я ему не дал: уже поднимаясь с колен, я вложил в удар кулаком снизу вверх всю свою силу, откидывая голову нападавшего назад. Я вскрикнул от резкой боли – кажется, я сломал себе палец о застежку шлема.

Быстрый взгляд в кабину, но там мое участие не требуется: Георг всем своим весом вдавливал лезвие ножа в грудь умирающего второго солдата. Я позволил волне схлынуть, и присел, баюкая травмированную кисть. Крики ворвались в салон амки, все задвигались одновременно. Орвин кинулся ко мне, доктор Водопьянова немного поздновато пыталась спрятаться за спинкой сиденья. Кисть моей правой руки горела огнем – средний палец распухал буквально на глазах, и я очень боялся им даже попробовать пошевелить.

– Эй, как вы тут? Все целы? – резкий окрик Георга заставил всех повернуться в его сторону.

Наш пилот стоял на пороге кабины, направив ускоритель на второго солдата, лежащего в проходе без сознания. Лицо и руки Георга были залиты кровью: то ли его собственной, то ли кровью зарезанного им нападавшего.

– Доктор Водопьянова? Вы целы? Не ранены?

– Я в порядке, – доктор выглянула из-за кресла, и на лице ее бушевала гамма чувств. – Что, черт возьми, случилось? Кто в кого стрелял?

– Попытка переворота, как я полагаю, – криво усмехнулся Георг. – К нашему счастью, неудачная. Крис, как ты? Что с этим?

– Я нормально. Руку сломал, наверное. Этого я вырубил, но жить будет.

– Не будет, – не согласился со мной Георг, и выстрелил солдату в голову.

Еще один общий крик в салоне, и я уже начал привставать, готовясь активировать волну. Георг заметил мое движение, и очень быстро проговорил:

– Крис, дай мне тридцать секунд на объяснение. Не делай поспешных движений.

– Ты его просто казнил!

– Да. Как и он сделал бы с каждым из нас, если нужно было бы. Но не об этом речь. Сейчас я поставил автопилот – амка уходит вверх. Без меня и этих двоих вы автопилот отключить не сможете. А значит – никогда никуда не попадете. Я знаю, что ты можешь меня сейчас в секунду убить. Смотри, я кладу оружие на пол. Видишь? Дай мне минуту на объяснение.

Георг уронил ускоритель на пол и поднял обе руки вверх. Теперь все смотрели на меня.

– Время пошло.

Я лихорадочно соображал, как быть дальше. Амка летела куда-то в белизне между биомами. Два солдата мертвы. А мы? Мы вообще еще живы? Даже если я не убью Георга, сможет ли он нас куда-то привести, после всего, что произошло? Пока я не придумал решения, я решил выслушать пилота.

– Эти двое должны были взять все под контроль, это понятно. Наверное, не сейчас. Наверное, когда бы мы подлетели к Старобору. Но они что-то заподозрили, и решили напасть сразу после взлёта. Сержанта они бы убили, не сомневайся. Он им никак не нужен, он человек полковника. Его вырубили пока, чтобы не мешал. Им нужно было успеть нейтрализовать тебя и меня. Но они не успели. Ты видел их глаза? Посмотри, пока не поздно. Нет, посмотри, сейчас.

Я присел у убитого Георгом солдата и стянул с его головы шлем. Пуля пилота попала ему в лоб, оставив с этой стороны аккуратную небольшую дырку. Судя по натекшей из него крови, на затылке все выглядело куда хуже. Я глянул в открытые глаза солдата, и удивился, не увидев в них зрачка. И только секундой позже понял, что зрачок был – только он был такого же размера, как сам глаз. Огромный, и сейчас мертво глядящий вверх.

– Доктор Водопьянова, вы же знаете, что дает такой эффект, не правда ли? – спросил Георг у нашей ученой.

– Наркотик С-17. Он ускоряет рефлексы, реакцию и почти убивает инстинкт самосохранения. Я не знала, что его еще можно где-то найти.

– Уверен, что наш советник де Поль полон сюрпризов. Крис, они специально приняли дозу перед стартом. И ничего не говорили, потому что по их речи мы бы сразу поняли, что они в "жаркой" фазе. Эти двое готовились нас убить.

– Допустим, – я и сам все это понимал. Но не понимал действий Георга. Или не хотел понимать. – И что дальше?

– А дальше – ничего. Я убил обоих, ваши руки чисты. Спасибо, что помог со вторым. И мне их не жаль, если честно. Они – убийцы. Но самое важное не это. Самое важное, что я предлагаю вам изменить план. Не цель полета – мы полетим на Старобор. Но изменить подход к этому полету. Если ты согласен пока меня не убивать, то позволь рассказать подробно. У нас мало времени, поэтому говорить и думать надо быстро.

– Крис, пусть он расскажет, – вдруг проговорил Орвин. – Хуже уже не будет. Мы и так летим в сторону Святого Круга…

– Говори, – кивнул я. Упоминание Старобора сработало, и я успокоился.

– Смотри, идея советника была лететь в ту сторону, где предположительно должен быть Старобор. Мы полагаем, что он несколько выше, чем Атлантис – иначе тот вирон вас бы не засек. И примерно знаем направление. Но мы ни черта не знаем, как движется Старобор относительно Атлантиса. И все это делает такой план очень шатким. У меня есть идея получше.

– Давайте уже вашу идею! – подала голос доктор Водопьянова.

– Все очень просто. Наш корабль – тот самый, потом исчезнувший корабль – как-то нашел Атлантис, и сел на него, причем сел довольно-таки хорошо, верно? Не потерпел крушение, а именно сел. Как он это сделал? Я почти уверен, что навигация на корабле была такой же, как у нас сейчас. И уж точно не лучше.

– И как же?

– У того модифицированного пилота, который был у Навигаторов была теория. Он считал, что атмосфера Ядра имеет свою верхнюю границу. Другими словами, эта постоянная белизна где-то наверху заканчивается. И оттуда должны быть видны биомы.

– Каким образом? – не понял я. – Биомы же погружены в атмосферу.

– Там нет помех, – задумчиво сказала доктор Водопьянова. – Электромагнитная тишина в идеальном виде. Космос. Вакуум. Это может сработать.

– Это должно сработать! – возбужденно сказал Георг. – Люди прилетели в эту систему. Засекли разные биомы, с высоты. Выбрали Атлантис – уж не знаю, почему. И начали спускаться к нему. Вошли в атмосферу, навигация ослепла, но ИИ уже имел просчитанный и проложенный курс, поэтому корабль сел!

– И что ты предлагаешь? – спросил я.

– Я предлагаю посмотреть на все сверху, – как-то просто ответил пилот.

– А наш вирон…

– Способен летать в космосе. Их и планировали как что-то вроде челноков, если нужно будет изучать планеты с орбиты, не совершая посадку.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я искал. Всю жизнь этим занимался. Информация есть, но она, скажем так, не всем доступна. И самое сложное было убедить Де Поля выбрать пилотом для вас именно меня. Хотя, если говорить начистоту, то после боев в семнадцатом секторе конкурентов у меня практически и не было.

– И получается, что сейчас мы летим вверх? Просто – вверх?

– Я понятия не имею, верх это или низ, – Георг улыбнулся. Но мы летим по направлению от Ядра – это точно.

Наступила тишина. Я уже на середине объяснения Георга понял, что у нас нет другого выхода, кроме как принять идею пилота. Случайно ли, или специально, но Георг сделал себя незаменимым человеком в нашей компании прямо сейчас. Да и версия его звучала убедительно. И на самоубийцу он точно не был похож. Доктор Водопьянова высказалась за нас всех:

– Если я правильно поняла, то альтернативы у нас все равно нет?

– Нет, – кивнул Георг. – Уже прошло достаточно много времени, и я точно не смогу вернуться на тот курс, который был рассчитан на Атлантисе.

– Тогда и говорить не о чем, – философски пожала плечами доктор. – Крис, что у тебя с рукой?

–Давайте сначала посмотрим, как дела у сержанта, – предложил я. – Раз уж мы все решили с направлением полета.

У сержанта все оказалось не так и плохо. Доктор его осмотрела, и сказала, что он очнется, но лучше пока дать ему покой. Мы так и сделали. Потом мы перенесли тела двух солдат в заднюю часть вирона, где завернули их в нашедшуюся на борту непромокаемую ткань. Салон амки напоминал сейчас место бойни, но с этим мы ничего не могли поделать. Доктор осмотрела мою руку: две фаланги пальцев были сломаны, как я и предполагал. Доктор вколола мне обезболивающее, и быстрыми ловкими движениями вытянула пальцы, поставив кости на место. "Примерно на место!" – уточнила доктор. После чего мою кисть залили специальным медицинским быстротвердеющим гелем.

– Гарантировать, что кости срастутся ровно, я не могу. Но ты, черт возьми, модифицированный, а потому я думаю, что твой организм сам справится.

Фраза звучала цинично, но была вполне справедливой. Закончив с лечением, я направился в кабину пилота. Георг глянул на меня и протянул мне второй шлем. С его помощью я смог надеть шлем на голову, и уселся в кресло второго пилота. Впереди нас была белая пелена, и никакая электроника на это не влияла.

– Мы сейчас идем в сторону верхней границы атмосферы, – как будто прочитал мои мысли Георг. – Здесь, скорее всего, и нет ничего.

– И когда мы выберемся? За пределы атмосферы, я имею в виду?

– Не знаю, – честно ответил пилот. – Никто не знает. Может, через минуту. Может – через час. У нас нет никаких данных по толщине здешней атмосферы.

– Понятно, – мрачно сказал я.

– Крис, я тоже хочу увидеть Старобор, – начал оправдываться Георг. – И не только Старобор. И твой родной биом тоже – я до сих пор не верю, что он существует. И другие биомы хочу увидеть тоже! Крис, если я прав, то…

– А если нет?

– А если нет, то мы все – покойники. Но такой исход так или иначе был в возможной программе полёта, не так ли?

– Верно. Но все же, я бы предпочел, чтобы ты оказался прав.

– Я тоже!

– И еще одно. Сейчас мы впятером, в этом вироне, и мы зависим друг от друга. И я не хотел бы, чтобы каждый из нас играл в свою игру.

– Крис, я все сказал. У меня нет больше тайн. Готов слушаться и повиноваться.

– Я никакой не командир. Я думаю, что мы все должны решать все сообща. Сделать свой Совет. И голос каждого из нас должен иметь одинаковый вес при решениях. Пока мы не вернемся на Атлантис, по крайней мере.

– Поздравляю, – торжественно произнес Георг. – Ты только что изобрел демократию.

Я ничего не ответил. Потому что не знал, что означает слово "демократия". Сзади зашевелился сержант, застонал. Первой у него оказалась доктор, которая помогла военному сесть, и что-то вколола в его плечо. Мы, перебивая друг друга, рассказали сержанту, что тут произошло, и что еще произойдет. Он кинул один мрачный взгляд на два тела, другой – не Георга. Сержант был явно не в восторге от нашего плана, но также быстро понял, что альтернативы на данный момент попросту не существует.

Пользуясь случаем, я коротко рассказал всем о своем видение управления группой и способе принятия решений. Сержант поморщился – то, что я предложил, явно отличалось от армейского подхода к иерархии. Доктор Водопьянова высказалась в том смысле, что "пока сгодится и так". Орвин меня поддержал, а Георг не спорил. Таким образом, и этот вопрос на данный момент я счел решенным.

Из атмосферы Ядра мы вылетели через полчаса после этого разговора.