До шахт добраться было просто – от жилого комплекса к шахтам ходили грязные, усталые с виду траксы на больших широких колесах. Как мы с Орвином поняли, работы в шахтах велись без перерыва, и потому траксы тоже ходили туда и обратно регулярно.

Дорога от жилого комплекса до шахт занимала примерно час. Через каждые метров двадцать в снегу были установлены высокие мачты со световыми сигналами. Без них в этой снежной карусели легко можно было бы заблудиться, потому что даже следы внушительных колес быстро заносились снегом. В пути я впервые по-настоящему понял, что такое мороз: неподвижное сидение на траксе привело к тому, что я очень скоро перестал ощущать свои ноги, а мои челюсти безо всякого моего участия стали мелко подрагивать, стуча зубами друг о друга.

Вход в шахты представлял собой большую, ничем не закрытую пещеру. Траксы заезжали прямо в нее, проезжали вглубь скал, поворачивали, и останавливались на большой, относительно ровной площадке, до которой снегопад уже не дотягивался. Люди быстро спрыгивали с транспорта и шли по своим делам. Другие люди тут же начинали загружать на освободившиеся траксы себя и разного размера контейнеры. На нас с Орвином никто не обращал внимания.

– Где мы можем найти инженера Нишанта? – мне пришлось поймать за руку спешащего мимо нас человека.

– Понятия не имею, – удивился вопросу мужчина. – Скорее всего, он у себя.

– Мы тут впервые, – придержал я собравшегося уходить немногословного собеседника.

– Даже так? – мужчина удивился. – А с какой целью?

–У нас дело к господину Нишанту, задание от доктора Водопьяновой.

Не знаю, что именно повлияло на готовность мужчины нам помочь: то ли тот факт, что мы новички на Пермафросте, то ли имя доктора Водопьяновой… Но он нас проводил до одного из коридоров, расходящихся от площадки в разные стороны, и объяснил, что нам нужно спуститься на уровень ниже, и затем идти прямо, почти до конца тоннеля. Мы именно так и поступили.

Главный инженер шахт, Варават Нишант, оказался чем-то неуловимо похож на доктора Водопьянову: примерно тот же возраст, примерно тот же рост и комплекция. И он тоже спешил. Возможно, постоянная спешка это такая же отличительная черта Пермафроста, как снег.

– Так зачем вам нужно в шахты? – всё так же не понимал он после нашего терпеливого повторного объяснения.

– Ради исследования. Доктор Водопьянова сказала нам вас найти.

Мы с Орвином уже поняли, что имя доктора Водопьяновой открывает тут многие двери, и предоставляет возможности.

– Ну да, ну да, – покивал инженер, явно ничего не понимая. – Сейчас, конечно, не лучшее время… Сейсмическая активность, знаете ли. Не шутка – могут случиться завалы. Техника безопасности, опять же…

– У нас очень мало времени.

– Да, да, конечно… Знаете что? Я дам вам сопровождающего – он вас проведет. Поможет, подскажет. Ну, чтобы не случилось чего. А я сам – не могу. Вы уж извините, мне нужно быть здесь, в зале связи.

Помещение, в котором мы разговаривали, действительно было заставлено аппаратурой. Аппаратурой самой разной, о назначении которой мы с Орвином даже не догадывались. А на всех стенах были развешаны мониторы и терминалы. На некоторых были изображения с камер, на некоторых – двигались и видоизменялись непонятные нам графики.

– Мы понимаем. Но мы хотели бы с вами поговорить потом. Если можно.

– Конечно можно, – наш собеседник облегченно вздохнул, когда понял, что мы его не потащим с собой на непонятную экскурсию. – Приходите сюда, я буду тут несколько дней. Поговорить – это запросто.

– Несколько дней? – переспросил Орвин.

– Ну да. Пик активности. Самое интересное. Нет времени на отдых, знаете ли.

Инженер вызвал кого-то по одному из терминалов, и скоро в помещение вошел высокий тощий человек, одетый почему-то в ярко-красный комбинезон.

– Вот, это Андрей, – представил вошедшего Нишант. – Он вас проведет по шахтам, и покажет… ну, покажет то, что вам нужно для исследования.

Андрей окинул нас грустным взглядом – у него явно были свои планы на то, как ему проводить ближайшее время. И тем не менее он печально кивнул, и повел нас прежде всего в другое помещение, в котором сильно пахло потом и ещё чем-то неизвестным, где предложил надеть такие же ярко-красные потертые костюмы.

– Зачем? – удивился я. – Они защищают от холода?

Я с сомнением вертел в руках тонкую, почти бесформенную ткань.

– Нет. Они помогут найти вас в завале, если такой случится. В шахтах все носят такие яркие костюмы. Рабочие – оранжевые. Все остальные – красные.

– И что, часто случаются завалы? – осторожно поинтересовался Орвин.

– Бывает, – пожал плечами Андрей. – Это Пермафрост.

Видимо, последняя фраза должна была нам сама по себе все объяснить. Мы натянули костюмы поверх обычной одежды. Ходить они не мешали, хоть и выглядели странно. Издавая легкое шуршание, мы пошли за Андреем к лифтам, и скоро уже спускались вниз.

– А что тут в основном добывают? – поинтересовался я.

– Много чего, – снова пожал плечами Андрей. – Литий, железо, никель. Суперуголь, само собой.

– Суперуголь? – не понял я.

– Ну да. Вы что, не в курсе? – Андрей покосился на нас, став еще более опечаленным нашей необразованностью. – Суперуголь добывают только тут. Он очень похож на обычный каменный уголь, но по эффективности превосходит его более чем в десять раз.

– Ого! – уважительно покачал я головой.

– Ну и новые материалы тоже вытаскиваем, когда их находят.

– Какие?

– Да кто же их знает? – в очередной раз пожал неустающими плечами наш грустный собеседник. – На то они и новые. Наше дело их достать, а изучают их либо наши головастики тут, либо уже на Атлантисе.

Лифт еле заметно дрогнул, и остановился. Мы вышли в длинный тоннель. Тоннель, как и все коридоры на Пермафросте, был через определенные промежутки укреплен стальными перемычками и балками. Мы шагали под ними минут семь, пару раз свернули в боковые тоннели, и вдруг вышли в большую, ярко освещенную пещеру. Тут были люди – они работали. Кто-то управлял маленькими гусеничными копиями траксов, перевозя груды камней. Кто-то стоял у небольших переносных терминалов, явно управляя другими чудными машинами, неутомимо вгрызавшимися в камень почти без звука.

– Вот тут как раз добывают суперуголь, – крикнул нам Андрей, обведя рукой пещеру.

Мы потоптались на месте и немного посмотрели, даже не пытаясь разобраться в разнообразных и очень сложных на наш взгляд процессах процессах. Что мы здесь вообще делаем? Что ищем?

– А где добывают новые материалы? – крикнул я.

– На нижних уровнях. Хотите туда спуститься?

– Да, хотелось бы.

– Можно. Но придется надеть специальные защитные маски.

Мы вышли из пещеры, прошли тем же тоннелем дальше, и зашли в одну из небольших комнат, где Андрей достал из шкафчиков три необычных на вид шлема, два из которых протянул нам.

– Нужно надеть. На нижних уровнях очень холодно, и там ещё и примеси в воздухе – очень вредно для глаз и легких. Маски не снимайте, пока не поднимемся сюда обратно. Туда лифт не идет, придется пешком.

Мы надели странные шлемы, и включили их визоры. Как и на уже известных мне боевых шлемах, контуры окружающих нас предметов подсвечивались, да и смотреть через шлем было отчего-то удобнее.

Андрей провел нас другим коридором, который очень скоро начал ощутимо уходить вниз, петляя и меняя направление. Боковых ответвлений тут не было, да и освещения было меньше. И все же, благодаря электронике масок, мы видели все даже лучше, чем на поверхности.

Очень скоро я опять ощутил холод, который стал усиливаться практически с каждым шагом. Специальные фильтры масок отводили наше дыхание вниз и назад, и оно клубилось за нами маленькими мутными облаками. Коридор уходил все ниже и ниже, и я начал ощутимо замерзать. Когда наш коридор наконец-то влился в другой, узкий и очень невысокий, я замерз уже серьезно.

– Смотрите, направо сейчас не пойдем – там новый шурф разрабатывается, мы будем только мешать. Смотреть там пока нечего, ещё ничего не нашли. Там, – Андрей махнул рукой налево, – есть кое-что. Пара новых материалов, их скоро извлекут и отвезут наверх. Предлагаю идти туда.

Я согласился сразу. Я вообще согласился бы сейчас на что угодно, лишь бы не стоять на месте – движение давало хоть какое-то тепло. Мы пошли по коридору влево, а я всерьез задумался о том, сколько смогу тут ещё выдержать. Орвину, судя по его походке, приходилось не легче.

Шагов через десять я вдруг почувствовал тепло на ногах. Сперва опешил, а потом понял, что это включился дополнительный обогрев нашего военного оборудования. Ну вот, так-то намного лучше! Я посмотрел на Орвина, и он немедленно бросился на меня, опрокинув меня на спину.

На несколько секунд я перестал понимать, что происходит. Я больно ударился спиной о внезапно ожившие и начавшие танцевать камни. Орвин слетел с меня так же неожиданно, как и упал, а меня швырнуло на противоположную стену тоннеля. Пару секунд я не мог вдохнуть от удара, а когда наконец воздух ворвался в мои легкие, меня опять швырнуло на пол. Но я уже достаточно пришел в себя, чтобы немедленно активировать свою “волну”.

С потолка нехотя и медленно отвалился целый пласт породы, и плоским куском, наклоняясь, начал падать на нас. Я схватил лежащего рядом Орвина за руку, и потащил его по величаво шатающемуся подо мной тоннелю в сторону подъема наверх. Я обернулся в поисках Андрея, но увидел вокруг лишь лениво падающие камни. Черт, да я и не смог бы тащить сейчас их двоих.

Тряска стихла так же внезапно, как и началась. Я вдруг понял, что коридор под моими ногами больше не пытается станцевать со мной свой странный танец. Я “отпустил” свою волну, и позволил себе опуститься на заваленный каменными обломками пол. Орвин лежал без движения, и я внимательно осмотрел своего друга. Видимых травм и крови я не увидел, но прекрасно помнил, что произошло у Навигаторов с Яном. Насколько я видел по вырывающимся из-под маски Орвина облачкам пара, он хотя бы дышал.

Вот это и есть “сейсмическая активность”?! Ну ничего себе! Коридор, насколько я мог видеть, устоял, но был частично завален грудами камней разной величины. Ладно, не до этого сейчас. Я поднялся на все ещё подрагивающие от пережитого страха ноги, и потащил Орвина дальше.

Уже через несколько шагов мне пришлось взвалить своего друга себе на плечи: я просто не мог тащить его по каменным обломкам. Когда я, совершенно выдохшийся, достиг подъема наверх, то грешным делом подумал, что самое плохое уже позади. Да, тоннель, ведущий на верхние уровни, пострадал куда меньше, но вот ощутимый подъем вверх… Мне и тут повезло – меня нагнала группа рабочих в костюмах различной степени потрепанности. Они и сами тащили своих раненых, но без слов помогли мне нести Орвина.

Как мы добрались до основного уровня шахт, где добывали суперуголь, я уже и не помню. Здесь уже вовсю работали спасатели. Дрожащими руками я стащил с головы ставшую ненужной маску, и оглянулся. Раненых разной степени тяжести было много, и людей не хватало. Мне всучили электроносилки на мягких колесах, помогли положить на них Орвина, и красноречиво указали рукой в сторону лифтов. Управлять самодвижущимися носилками оказалось совсем несложно, я быстро довез своего друга до лифтов, дождался своей очереди, и поднялся на верхний уровень.

Толпы пыльных, окровавленных людей ковыляли к выходу на поверхность. У лифтов стояли рабочие, подгонявшие всех – насколько я понял, тряска могла начаться ещё раз, причем в любой момент.

Я остановился в пещере, глядя на кажущийся мне сейчас таким мирным и красивым снег. Часть людей оставалась здесь, часть брела наружу. На траксы грузили прежде всего тяжелораненых.

– Вы целы? Живы? Вот вас угораздило! – услышал я голос за своей спиной.

К нам подошел инженер Нишант. Он выглядел непострадавшим, но каким-то постаревшим.

– Один из самых серьезных толчков за последнее время. Нижние уровни временно превратились в ад, – качал головой он. – Что с ним?

– Пока не знаю, – честно признался я. – Жду, когда его можно будет отправить. Я его до жилого комплекса не дотащу…

– И не надо! Сейчас, я постараюсь договориться, чтобы вас отправили следующим рейсом. Потому что в любой…

И тут нас тряхнуло снова. Совсем не так сильно, как под поверхностью, но все же – ощутимо. Хорошо, что я сидел около носилок, и успел придержать Орвина. Люди вокруг закричали, кто-то бросился наружу, кто-то – наоборот. Нишант удержался на ногах, но тут же опустился на камни возле меня. Нас лениво толкнуло ещё пару раз, и все затихло. И тут на носилках застонал Орвин.

– Орвин! Как ты? – я помог другу сесть на носилках.

– Н-не знаю… Хреново, наверное. Мутит сильно. Меня сейчас вырвет.

Я только сейчас сообразил, что на Орвине все ещё надета эта дурацкая маска из шахты, которая тут, наверху, запотела, и явно мешала ему дышать. Я схватился за край маски, собираясь сорвать ее с лица Орвина, но он обеими руками вцепился в мою руку.

– Стой! Вааааау… Святой Круг…

– Да что с тобой! – я не на шутку встревожился. – Дай снять маску.

– Нет! Не надо. Это… Так красиво…

Орвин сидел неподвижно, и смотрел в сторону выхода, куда-то поверх голов. На мой взгляд, в толпе измученных раненых людей не было ничего красивого.

– Ты не видишь? Святой Круг, я и не думал, что тут так… Пусто…

– Орвин, – тихо позвал я, внутренне холодея от недобрых предчувствий. – Тебе плохо?

– Ты не видишь?? – переспросил он, не смотря на меня. – Там…

Он показывал куда-то вперед, над головами успокаивающихся людей. Я видел только лишь снег, много снега.

– Что там? – спросил я. – Снег?

– Это маска… Это маска! – Орвин сам сорвал со своего бледного лица маску, и сунул ее мне. – Посмотри! Надень и посмотри.

Я глянул на Орвина, но более безумным, чем всегда, он не выглядел. Я осторожно надел на голову запотевшую тёплую маску, и посмотрел, куда показывал Орвин.

И увидел.

Далеко впереди, над засыпанной снегом равниной, виднелась белая скальная гряда. Визор подсвечивал ее контуры, но даже и без этого картинка была прекрасной. Я видел эту гряду нечетко, но так отчетливо, как будто я был на Староборе, когда мы с Орвиным пробирались в Волчью Твердь. По равнине от скал в нашу сторону двигались несколько огоньков. Я сообразил, что это траксы возвращаются за ранеными. Я сорвал маску с головы, и увидел только снег, белую пелену. Снова приложил маску к глазам, и увидел горы. Но мне показалось, что они пропадают, тускнеют, теряются в снежной круговерти. Я крепко сжал плечо инженера, с интересом следящего за нами, и сунул маску ему в руки.

– Надевайте. Смотрите. Скорее!

– Но это же…

– Надевайте!

Мне кажется, я кричал. Нишант посмотрел на меня с подозрением, но надел маску. И ахнул приглушенно. Он тут же стащил ее с головы, и надел снова. Начал крутить головой по сторонам.

– Но это… Как? Почему? Я не…

Я дал ему минуту, после которой он стянул маску с лица.

– Уже почти не видно, – виновато сказал он. – Но я их видел… Горы. Это невозможно! Эта гряда находится в нескольких километрах отсюда! Там тоже есть шахта, но… Я не понимаю.

– Я тоже, – честно признался я. – Но я очень хочу разобраться.

Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Какого хрена???

Полковник, какого хрена у вас происходит? Только что мне сообщили из Совета, что Крис и этот второй находятся на Пермафросте! Вы можете это как-то вразумительно объяснить? Почему я узнаю это от Совета? Что они, черт возьми, делают на Пермафросте?! Я требую немедленного ответа. Если бы я могла прибыть к вам сама, то прибыла бы с приказом о вашей отставке ввиду некомпетентности. Так что потрудитесь объяснить, что происходит.

Вивьен Рэшфорд.

Кому: Вивьен Рэшфорд

От: полковник Дэвид Крэтчет

Re: Какого хрена???

Дорогая Вивьен. Крис и Орвин действительно находятся на Пермафросте. Как мне доложили надежные источники, их направил туда доктор Эмиль Шеви, у которого они проходили медицинское обследование. Я отправил свою группу на вироне на Пермафрост, чтобы незамедлительно доставить парней обратно.

Немного не понял, что Вы имеете ввиду под некомпетентностью — насколько я знаю, ни Крис, ни Орвин не являются заключенными, и имеют право перемещаться по Атлантису и даже (теоретически) по Пермафросту. Я непременно выясню, с какой целью они отправились на Пермафрост, и доложу Вам.

С уважением,

полковник Дэвид Крэтчет

Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Re: Re: Какого хрена???

Мы поговорим позже.

Вивьен Рэшфорд.