Спал я замечательно. Перед сном, оставшись один, – не считая неопределенного количества солдат в коридоре – я беспокоился. Беспокоился обо всем, и больше всего о том, что делать дальше. О том, как найти решение проблемы возвращения на Старобор и существует ли такое решение вообще. Беспокоился и об Орвине, судьба которого вдруг оказалась далека от меня. Я боялся, что не смогу уснуть от всех этих вопросов без ответов, но – смог. И утром, проснувшись, почувствовал себя значительно лучше.

Вообще я заметил, что по утрам жизнь почти всегда выглядит лучше, чем выглядела накануне вечером. За ночь я сумел затолкать проблемы и вопросы, решений которых у меня пока не было, глубоко на задворки своего сознания. На первый же план выдвинулись ясные и решаемые задачи: найти Орвина и договориться с полковником и с той властной женщиной, Вивьен, о дальнейших действиях. Если мне правильно показалось, то женщина прониклась моим предложенным планом. А также, судя по вчерашнему разговору, у нее есть власть даже над полковником. А значит, все не так уж и плохо.

На этом моменте дверь в мою комнату открылась безо всякой на то моей помощи, и внутрь шагнул тот самый сержант, которого я в последний раз видел, лежащим в луже собственной крови в коридорах отдела. "Сержант Марио Буонтакорта", – услужливо подсказала мне память.

Выглядел сержант неважно. Меня вообще в свое время удивила новость, что сержант выжил. Приятно удивила, надо сказать. У большинства людей, с которыми мне приходилось сражаться вместе, была пугающая меня тенденция умирать. Я не знаю почему, но сержант мне нравился. Наверное, потому что он не пытался как-то мной манипулировать. Он просто исполнял свою работу.

Ранения, полученные этим немолодым военным в тот день, не могли на нем не сказаться. Вот и сейчас даже несколько шагов в мою комнату дались сержанту непросто. Он постоял, осматриваясь, и, неожиданно для меня, осторожно опустился на единственный в комнате стул. Гримаса на лице сержанта показала всю гамму ощущений, которые приносили ему даже такие простые движения. Я остался сидеть на кровати, гадая, что сейчас будет.

– Ничего тут не изменилось, да? – спросил сержант, усевшись и еще раз оглядевшись.

– Нет, только терминал связи не работает.

Я указал рукой на выключенный терминал на столе. Вчера вечером я попробовал связаться хоть с кем-то, но оживить электронику мне не удалось.

– Работает он, – поморщился сержант, – но только на запись.

– Это мне вряд ли поможет. Я хотел попробовать поговорить с Орвином.

– А ты не удивился, когда я сказал про запись…

– Я многому научился у Навигаторов. Они мне предоставили почти полный доступ к информации.

– Да, учишься ты быстро, я уже и забыл… Почти полный доступ, ты смотри… И как тебе? Много интересного узнал?

– Сержант. Зачем вы здесь?

Сержант помолчал, что-то обдумывая. Потом наклонился к столу, и подложил под терминал что-то маленькое, вроде монетки. Посмотрел на меня, кивнул.

– Верно, нечего вокруг да около ходить. Пошли, нужно поговорить.

– С кем? – спросил я, не трогаясь с места.

– С полковником Крэтчетом. Сюда ему идти нельзя. Да и таблетка эта может тоже не от всякой прослушки защитить. Но есть место, где мы сможем поговорить. Прогуляемся?

Я подумал пару секунд. А что еще мне остается? Страшно не было, я почему-то был уверен. Уверен в себе, да и в сержанте, как ни странно. Я легко вскочил на ноги, и стал одеваться.

– Я понимаю, что это значит "да"? – сержант с видимым усилием поднялся со стула и спросил, усмехнувшись. – Не страшно?

– Нет, – честно ответил я. – А должно быть?

– Не знаю, – так же прямо ответил сержант, пожав плечами. – Как говорят, – не боятся только глупцы. Но нас тебе опасаться не нужно. Нужно опасаться прежде всего того, что ты задумал. Что бы там ни было. И давай пойдем помедленнее, я все же не модифицированный, на мне раны не так быстро заживают.

Шли мы явно не в кабинет полковника. Впрочем, мне уже стало понятно, что встреча будет неофициальной. Подобные встречи в найденной мной информации о древней Земле порой называли встречами "без галстуков", и я поймал себя на мысли, что до сих пор не знаю, что такое галстук. Kогда мы с сержантом подошли к выходу и он протянул мне шлем, стало еще интереснее.

В ангаре мы с сержантом взгромоздились на уже знакомый мне тракс, и поехали в сторону стрельбища. Оружие мне не выдали, ну да я настрелялся уже вдоволь у Навигаторов. Хватит пока что. У стрельбища мы спешились и стали ждать. Я проверил, настроен ли канал связи: связь работала, сержант подтвердил мне в ухо, что слышит меня, и замолчал. Ну ладно, ждать мне тоже не в новинку. Я уселся на колесо тракса, и почти сразу услышал в шлеме голос полковника, который сообщал, что прибывает.

Полковник прибыл на скате, ловко посадив его неподалеку от нас. Выпрыгнул из кабины, подошел ближе. Кивнул сержанту и мне, прежде чем начать говорить:

– Тут нет возможности нас прослушать. Этот канал связи закрытый, да и ловится максимум в паре сотен метров от нас.

Сразу к делу – это хорошо, по-моему. Оставалось только понять, от кого мы прячемся. От предателя в отделе безопасности? Или может от Совета?

– Крис, я вас надолго не задержу. Мнения по поводу того, что с вами делать… разделились, скажем так. Более того, появились некие сомнения, нужны ли вы нам вообще.

– Ну так отпустите меня, – я пожал плечами. – Я сам буду разбираться с вопросами.

– Отпустить – куда? Вот я вас сейчас отпущу: куда вы пойдете? Где будете жить, чем заниматься? Нет, все это можно решить, я не спорю, но вы же совершенно ничего не знаете о жизни на Атлантисе. И кроме того – модифицированные до сих пор большая редкость. И никто вас так просто не отпустит, давайте уже начистоту.

– Вы хотите сказать – не отпустит живым?

– Я хочу сказать – не отпустит просто так. Вам нужен кто-то, кто прикроет вам спину. Кто сможет помочь вам в ваших поисках, ну или хотя бы сделать так, чтобы вам не мешали.

– И этот кто-то – вы?

– Например. На данный момент лучше кандидата я не вижу, если честно. Никлас сейчас слишком занят зализыванием ран, если он вообще выжил. У Навигаторов в нынешнем положении нет ни ресурсов, ни возможностей вам помогать. Им самим помощь нужна. Совет… скажем так – не совсем на вашей стороне. А других сильных сторон на Атлантисе просто нет.

– Что конкретно вы предлагаете, полковник?

– Занимайтесь вашими поисками. Ищите решение вашего вопроса. Формально оставаясь в моем подчинении. Я выделю вам ската и выпишу необходимое разрешение на свободное передвижение.

– Интересно. А что взамен?

– Взамен я хочу именно то, что вы и предлагали. Информацию, любого рода. Всю. Мне будет достаточно, если вы дадите ваше слово – я вам доверяю.

– Полковник, я не понимаю, если честно. Вы предлагаете мне то, что я просил, в обмен на информацию, которой нет и которой может и не быть. И говорите, что доверяете мне. Хотя, если честно, вчера у меня сложилось совсем другое мнение о наших взаимоотношениях. Я не понимаю, в чем подвох.

– Ну почему обязательно должен быть подвох?

– Потому что я не верю в альтруизм. Я недавно узнал значение этого слова. В моей недолгой жизни почти все вокруг меня хотели получить выгоду. Почти все.

Я вспомнил Медведя и Марию. И отца. Им от меня ничего не было нужно. И даже если только поэтому – я должен вернуться.

– Сэр, расскажите ему, – внезапно в разговор вмешался сержант. – Я верю Крису. И раз уж мы уходим в серую зону… Неплохо было бы, чтобы и он нам мог доверять.

Полковник посмотрел на сержанта, долго и выразительно. Я не видел его глаз, и не мог прочесть его эмоции: в гневе ли он или просто размышляет. Когда полковник заговорил снова, его голос зазвучал устало. И впервые в его голосе я уловил интонации неуверенности.

– Хорошо, Крис. Возможно, нам и в самом деле чему-то можно поучиться у Навигаторов, и попробовать вам довериться. Есть одна мысль, которая мне не дает покоя. Скажем так, не только мне, но и небольшой группе людей в отделе безопасности.

Я внимательно слушал. Слово "альтруизм" на поверку и тут оказалось фальшивым. Что же, я к этому привык. Знать, чего на самом деле от тебя хотят – всегда неплохо.

– Вы же ознакомились с историей Атлантиса, верно? Я имею в виду – с самого начала, с колонизации.

– В общих чертах – да, – осторожно ответил я. – По крайней мере, я читал то, что было в открытом доступе.

– Значит, ознакомились. И вы знаете, что момент исчезновения корабля называется Расколом, – полковник дождался моего кивка и продолжил. – Так вот, история исчезновения корабля очень таинственна, и о ней осталось очень мало информации. Оставшиеся на Атлантисе люди были в самом настоящем шоке, когда обнаружили эту утрату. какое-то время были заняты преимущественно только тем, что старались выжить в новых для себя условиях…

Я представил себе в который раз, как это, наверное, было странно и страшно – в один день понять, что большой корабль, который все воспринимали как дом, вдруг исчез. Люди определенно чувствовали себя брошенными. Со слов полковника выходило, что понятного в исчезновении корабля мало. Сохранилось мало записей, и все они – противоречивые. Кто-то говорил, что на месте стоянки корабля были найдены многочисленные остатки обшивки и даже самого корпуса. Кто-то утверждал, что хорошо видны были характерные повреждения поверхности, свидетельствующие о нормальном старте корабля. Кто-то и вовсе видел полупрозрачные гигантские тени вокруг, утверждая, что трюк с исчезновением провернул никто иной, как Соседи. Официальных версий выдвинуто не было, да в них и не было необходимости.

– Знаете, Крис, я не верю в версию о внезапной атаке или крушении. Во-первых, кто бы это сделал? А во-вторых, корабль был огромен. Его обломки должны были заполнять Первый сектор. А их там нет, совсем. Поверьте, мы искали. В версию с Соседями я тоже не верю. Соседи, скорее всего, действительно были в этой системе. Но даже если предположить, что их чем-то заинтересовали мы, то вряд ли они ограничились бы исключительно кораблем. В момент Раскола почти все люди, и бỏльшая часть груза и оборудования уже были на поверхности Атлантиса. Второй квадрат, где мы с вами сейчас находимся, как раз начинал строиться. Я не верю, что Соседи похитили наш корабль, и больше никак себя не проявили.

Полковник помолчал, и я его не перебивал. Логика в его словах определенно присутствовала, а в открытом доступе на самом деле было очень мало информации о Расколе.

– Значит, остается предположить, что корабль стартовал сам. Из достоверных архивов известно, что топлива на корабле почти не оставалось – полет в систему Ядра изначально был задуман как колонизационный, как полет в один конец. Да и часть остатков топлива после посадки перевезли на Атлантис для первичных строительных реакторов. Значит, на остатках топлива далеко корабль улететь не мог. Он вообще не мог покинуть систему Ядра.

– То есть, по вашему корабль по-прежнему здесь?

– Я в этом почти уверен. Мы в этом почти уверены. На корабле оставалось еще много оборудования. Частично – очень специфического, уникального оборудования. Там работала небольшая группа ученых.

– Вы полагаете, они нашли что-то? И улетели, никого не предупредив и ничего не сказав?

– Никто точно не знает, что случилось. Но я уверен, что корабль тут, неподалеку. Мы просто не можем его видеть, не можем найти.

– И вы хотите, чтобы я его нашел для вас?

– Это было бы слишком невероятным подарком. Но я не настолько наивен. Я бы хотел, чтобы вы действительно нашли способ перемещаться между биомами. Это решит ваш вопрос с возвращением на Старобор, и приблизит меня к возможному решению моего вопроса.

– Понятно. А что Совет?

– Совет… – скажем так – вряд ли согласится с такой идеей. Впрочем, в Совете нет единого мнения. Потому я и предложил эту встречу сделать неофициальной.

– Встреча без галстуков, – пробормотал я.

– Как вы сказали?

– Ничего, это я так… Я полагаю, что мы договорились. Я согласен с таким порядком действий.

Обратный путь ничем, кроме направления, не отличался от пути на встречу. Полковник забрался в скат и улетел, вызвав во мне легкий укол зависти той эффективной элегантностью, с которой он небрежно и аккуратно вел ската. Сержант молча вез меня обратно на базу, ну а я переваривал услышанное.

К тому "доверию", которое якобы было мне оказано, я отнесся скептически. То, что мне рассказал полковник – никакой не секрет, и никакой опасности, рассказывая мне все это, полковник себя не подвергал. Ну есть у человека любопытство. Есть желание разгадать тайну прошлого. Правда, у него есть и средства, и персонал, которые он может использовать для решения своих, совсем не обязательно служебных, задач. А вот это уже может быть любопытно для Совета.

Я так и не разобрался, какие отношения у полковника с Вивьен Рэшфорд, но пока это не важно. Важно на данный момент то, что я получаю некую свободу действий. Нет, я уже достаточно много знаю об этом мире, чтобы понять, что свобода будет условной. Полковник будет изо всех сил пытаться если не напрямую меня контролировать, то уж следить за мной точно. Ладно, пока наши с полковником желания совпадают по векторам – это допустимо. А там… А там – увидим.

Пока мы возвращались на базу, у меня в голове созрело некое подобие плана. Первые шаги, с которых все должно начаться. Полковник в конце разговора предупредил, чтобы я не общался с ним напрямую, а сообщал о своих потребностях и решениях сержанту. Если будет нужно, полковник найдет возможность сам связаться со мной. Когда, по моим расчетам, до базы оставалось меньше половины пути, я попросил сержанта притормозить. Тракс замедлился, и остановился, чуть качнувшись вперед. Сержант вопросительно глянул на меня.

– Насколько безопасен сейчас тут наш канал? – осторожно спросил я.

– До отдела еще порядком. Если кто-то только мимо поедет, но это почти невероятно – случайно на наш канал не зайдут, на него специально настраиваться надо. Так что, можем говорить.

– Мне нужна амка завтра. Ската хватит. И разрешение покинуть пределы отдела безопасности.

– Амка зачем нужна?

– А это важно?

– Да, важно. Если я правильно понял, то пилот из тебя еще пока не совсем получился. Неуверенно летающий около центра безопасности скат вызовет очень много ненужных вопросов. Если лететь недалеко, то лучше либо я сам отвезу, либо кого-то из солдат пилотом отправлю. Из тех, кто вопросов не задают.

Сержант был кругом прав. Я могу поднять в воздух ската, и даже посадить его – но все это я делаю неуклюже, даже по сравнению с начинающим пилотом.

– Мне нужно в медцентр. Насколько я знаю – Орвин там. Я хотел бы забрать его с собой, в отдел безопасности. И заодно хотел бы побеседовать с доктором Шеви. По нашей теме.

– До медцентра я сам довезу, не вопрос. Побеседовать с доктором Шеви – хорошая идея. А вот забрать Орвина к нам – нет.

– Почему это?

– Опять же, лишнее внимание. Орвин точно не может иметь никаких дел в отделе безопасности – уже в прошлый раз много вопросов было. Если тебе нужно с ним повидаться – не проблема. Если тебе нужно будет с ним куда-то отправиться – тоже не проблема. Но забирать его в наш отдел… вот тут может проблема появиться. Совет про это узнает и может заинтересоваться. А любопытство Совета нам ни к чему.

– Совет так или иначе со временем полюбопытствует, какие у нас результаты. Точнее – какие у вас со мной результаты.

– Верно. И им нужно будет что-то дать. Но к тому моменту мы посмотрим, как далеко тебе удастся продвинуться в твоих поисках. Крис, чем дольше мы будем действовать в темноте, тем лучше. Прежде всего – лучше для тебя.

– Хорошо, – ответил я, подумав немного. – пусть будет так. Завтра летим в медцентр, потом обратно. Орвин останется там, но мне нужен канал связи с ним. Постоянный.

– Канал сделать можно. Но он будет незащищенным.

– Пусть будет, не страшно.

– Хорошо, – настала очередь сержанта соглашаться со мной. – я все передам. Думаю, что проблем со всем этим не будет. Завтра после завтрака зайду за тобой.

До отдела мы добрались без приключений, дальнейший путь проделав молча. Я сдал шлем сержанту, зашел на ужин, где плотно поел и отправился к себе. В комнате обнаружил изменение – мой терминал работал. Я попытался открыть каналы связи, но – безуспешно. Зато у меня появился доступ к "общественной" части базы данных. Я придвинул к терминалу стул, и уселся перед экраном. Что же – любое время нужно использовать с толком.