Я лежал на этой неудобной скамье, и думал. Пытался переварить все то, что услышал от Неизвестного. Услышал я вроде как немало, а вот понял я совсем немного. И к тому же, если уж быть честным перед самим собой, мне этот Неизвестный совсем не понравился. Наверное, я ожидал встретить кого-то совсем другого.
Я с трудом повернулся на бок, подогнув колени, и попытался как-то упорядочить то, что я узнал. Во-первых, Неизвестный сказал, что способа вернуться туда, откуда мы попали на Старобор, нет. Кстати, откуда на Старобор попал Неизвестный? Эх, почему я не спросил! Вряд ли с Вильма, если подумать. Он старше меня, но ненамного, и вряд ли он попал сюда маленьким ребенком. Тогда, получается, что есть и другие места, где живут люди? Эта мысль меня взволновала. Может, в других местах люди знают больше? Если вильм и Старобор так отличаются друг от друга, то чего ждать от других мест? Блин, надо попытаться расспросить этого Неизвестного поподробнее. А то я так растерялся на нашей встрече, что даже не мог толком ничего спросить. Что-то невнятное бормотал в ответ… А вроде готовился.
Дальше, Неизвестный упомянул о каких-то работах по поиску способа вернуться, которые он ведет. И связал эти работы с походом его армии на Князя. Даже, насколько я понял, не на Князя, а на край Старобора. Именно на наш край. Какие-то его расчеты… Совсем непонятно. Медведь утверждал, что там, куда направляются Волки, ничего такого нет. Может, Медведь чего-то не знает, что знает Неизвестный? Возможно. Но в любом случае этот поход явно имеет отношение к тому, что я хотел бы узнать. О целях похода тоже надо бы расспросить Неизвестного. Он, конечно, больше сам любит говорить, чем отвечать на вопросы, но ничего, я ему подыграю, и скажу, что уговорю Князя не атаковать Волков. И все, от Неизвестного я получу свой транспорт до Города. А там уж видно будет. В Городе все станет понятнее.
Я повернулся на другой бок, уткнувшись носом во влажный холодный камень стены, и попытался понять, что же мне не дает покоя в недавнем разговоре с Неизвестным. Что-то еще задело меня, но сейчас, в хаосе мелькающих в моей голове мыслей, мне было сложно ухватить ту самую, которую я искал. Вот же она, вроде… И тут в моей двери опять заскрежетал ключ, снова разбудив меня.
Я поднял голову, еле шевеля затекшей шеей, и даже не сразу сообразил, где я, и что происходит. Сообразить мне помогли руки охранников, сдернувшие меня со скамьи, и поставившие на ноги. Мне оставалось только переставлять ноги, снова путешествуя тем же путем, каким я совсем недавно проходил.
В комнате Неизвестного снова было жарко. Самого его нигде не было видно, мои охранники оставили меня стоять посреди комнаты, но и сами никуда не ушли. Совсем скоро медленно приоткрылась створка большой красивой двери, впустив Неизвестного в его черном плаще до пола, и снова закрылась за ним. Не глядя на меня, хозяин комнаты опустился в свое кресло, и махнул рукой моей охране. Они оба тут же вышли, закрыв за собой дверь.
Некоторое время ничего не происходило. Неизвестный хмуро копался в свитках, или скорее делал вид, что копается. Я решил его от этого занятия не отвлекать, и просто ждал. Ждать я умею. Не выдержал первый он, как я и думал.
– С Вильма, да? – он швырнул какой-то свиток на стол, и порывисто встал, быстро подойдя ко мне. – Я посмотрел, не зря я список составил. Там же нихрена нет, на твоем Вильме! Там же жить невозможно! Каменюка просто, причем маленькая! Издеваешься надо мной? Или врешь?
– Нет, не вру. – я удивился и его вспыльчивости, и тому факту, что оказывается Вильм есть в каком-то списке. И немного обиделся на "каменюка маленькая". – Вильм не такой уж и маленький. Там два поселения…
– Два поселения? – еще ближе, почти вплотную шагнул ко мне Неизвестный. Пожалуй, он все же выше меня немного. – И что вы там делаете, в этих двух поселениях?
– Ну, ничего особенного, если честно. – я смутился. – Плетенки плетем, жуков растим… Там не так много возможностей, чтобы…
– Хватит! – оборвал меня Неизвестный, и тут же опустил плечи, как будто из него выпустили воздух. – Плетенки, жуки… Это катастрофа. Надо же было еще кому-то сюда свалиться, и он оказался доисторическим ископаемым…
– Кем?
– Динозавром, – он посмотрел на меня, без злости. Как я смотрел на грязь на оружии, которое надо чистить. – Ты не поймешь, потому что не знаешь. Ничего ты не знаешь.
– Я все же что-то знаю. Например, я думал над твоей идеей. Про Князя. И мне кажется, что я могу…
– Да все уже. – Перебил он меня, махнув рукой, и возвращаясь за стол. – Уже неинтересно.
Я замолчал. Да и что сказать? Все, разговора не получилось. Единственная ниточка, способная связать меня с Вильмом, оборвалась. Или была отрезана, как угодно. Не было злости, и не было обиды. Только усталость и досада, наверное. Неизвестный сел за стол, положил на него обе руки ладонями вниз, посмотрел на меня. Потом позвал в никуда:
– Шен!
Тут же приоткрылась створка большой роскошной двери, и в зал зашел тяжелый бородатый воин, неуловимо движениями напоминавший Медведя. Он дошел до середины комнаты, и посмотрел на Неизвестного вопросительно.
– Забери его. И это, отмени мое распоряжение о поиске. Все, ненужно уже. Оказалось, что все зря.
– Слушаюсь. – спокойно сказал воин. – Его обратно в камеру?
– Да. Нет. Не знаю. Мне он больше не нужен. Тебе, думаю, тоже. Сам смотри…
– Слушаюсь.
Воин кивнул, подошел ко мне, аккуратно взял меня за локоть стальной хваткой, и уверенно повел к другой двери, попроще. На меня вдруг напало оцепенение. Состояние вроде "ну и пропади оно все". я дошел до цели, и не получил ничего. А сейчас я шел по гулкому каменному коридору, к неприметному выходу из замка, где этот воин передал меня двум другим солдатам, кивнул головой в сторону ущелья, где слышался гулкий рокот быстро текущей реки, и ушел в замок. Меня потащили прочь от замка, туда, где все громче шумел невидимый мне пока водный поток. Я прекрасно понимал, что меня ведут не отпускать на все четыре стороны, но волна гнева, которая дала бы мне шанс побороться за свою жизнь, никак не поднималась во мне. Наоборот, внутри меня было пусто и холодно, как в той камере, в которой я недавно спал на жесткой скамье.
Мы продрались через какие-то запыленные кусты, и вот впереди недалеко блеснула река – неширокая, но быстрая. Шум воды усилился, и перекрыл собой другие шумы.Тем удивительнее было мне увидеть, как вдруг споткнулся тото солдат, который тащил меня за правую руку, споткнулся и упал. Мы со вторым солдатом одновременно обернулись, и оба с удивлением наблюдали, как Орвин рубанул мечом лежащего на траве солдата еще раз, теперь по горлу. Брызнула кровь, солдат дернулся пару раз, а Орвин постарался следующим ударом достать второго солдата, но сделал это очень уж неловко, и его удар цели не достиг. Второй Волк легко отпрыгнул, выпустив меня из рук, и выхватил свой меч. Следующий неуклюжий выпад Орвина он легко парировал, после чего заехал ногой в живот моему другу. Орвин сдавленно вскрикнул, что я услышал даже через шум воды, и свалился, скрючившись, на траву, уронив меч. Солдат шагнул к нему, замахиваясь, но тут же был отброшен в сторону мной, когда я просто плечом вперед кинулся на него. Волк не упал, но вынужден был сделать несколько шагов в сторону, чтобы удержать равновесие. Этого мне хватило, чтобы поднять из травы меч, который уронил Орвин.
Солдат глянул на меня, поднял свой меч, и пошел в атаку. Я стиснул рукоять клинка, и как будто это движение вернуло мне ощущение гнева и ярости. Волна вернулось быстро, и беспощадно. Замах Волка, удар – я успел просто уйти в сторону от такого медленного движения противника. Второй замах, я подставляю лезвие меча, всего лишь слегка меняя направление его удара, и делая его уже не опасным для моего здоровья. Подшаг вперед и в сторону, короткий резаный удар под рукой солдату, туда, где нагрудник не прикрывает плоть. Он охнул, отступил, и сумел отбить мой следующий удар. Опытный солдат, отбил явно на реакции, не думая. Я качнулся вправо, ложно замахнулся, провел меч перед его судорожно выставленным для защиты клинком, и ударил слева, по шее, сильно. Мой удар опрокинул солдата на землю, я подскочил его добить, но это уже было ненужно. Голову я ему не срубил, конечно, но рана была глубокой, и кровь щедро вытекала из нее толчками, заливая траву под телом. Солдат булькнул горлом, и затих. Я обернулся, и увидел, что Орвин уже поднялся, все еще держась за живот.
– Идти сможешь? Этих двоих быстро хватятся.
– Смогу. Наверное. Ух, как он мне в живот заехал. Никогда не думал, что это так больно…
– Тогда пойдем быстро. Надо прежде всего подальше от замка отойти.
– Пошли, только ты веди. А то я сейчас так занят переживанием за состояние своих внутренностей, что ничего вокруг не вижу.
Я понятия не имел, как быстро хватятся в замке двух пропавших стражников. А если не знаешь, то лучше предполагать худший вариант, тогда меньше шансов оказаться застигнутым врасплох. К тому же тот, кого Неизвестный называл Шеном, не произвел на меня впечатление невнимательного человека. Надо считаться с тем, что погоня за нами начнется очень скоро.
Выбравшись на берег реки мы оба тут же поняли, что нам придется идти обратно, через город, к воротам, на выход. Способа перебраться через не очень широкий, но чрезвычайно быстрый речной поток мы не нашли. Забрызганную кровью куртку мне пришлось снять и зашвырнуть подальше в кусты. Несмотря на то, что я категорически не хотел оставаться без оружия тут, в городе, в котором нас очень скоро будут искать за убийство двух солдат, меч пришлось закинуть в реку. С оружием мы сразу же будем привлекать взгляды даже тех, кто искать нас и не собирался. У таких оборванцев, как мы, оружия быть не может.
Вдоль стены замка, стараясь держаться в зарослях, мы вышли к какому-то явно складскому зданию, незамеченными перебрались через его невысокий забор, оказались в узком и не очень хорошо пахнущем переулке, и уже по нему вышли на одну из улиц Тверди. Наш поношенный и запыленный вид пришелся очень кстати: многие из тех, кто сейчас спешили по улице по своим делам, ничем от нас в этом плане не отличались. Мы с Орвиным старались идти быстро, но не бежать. Орвин все еще придерживался за живот, и я видел по гримасам на его лице, что идти ему больно, но понимал, что любое промедление легко превратит терпимую боль в боль невыносимую и несовместимую с жизнью.
До ворот мы добрались без приключений, внимания на нас никто не обращал. Я постоянно озирался, мне мерещились фигуры солдат, преследующих нас. Я уже почти слышал, как нас окрикивают, приказывая остановиться, но на самом деле вокруг было спокойно. Через открытые ворота я проходил почти не дыша, но стражники даже не посмотрели в нашу сторону. Оказалось, что самое сложное было идти более-менее спокойно после того, как мы покинули город, но пока находились в поле зрения стражи – мне хотелось побежать со всех ног, и я с трудом сдерживал себя. Спину жгли воображаемые взгляды преследователей, жгли буквально осязаемо. Я понимал, что сам себя накручиваю, но остановить этот процесс был не в силах. Людей, выходивших из города в этот час, было немного, и если бы мы побежали, то неминуемо привлекли бы к себе внимание.
Отойдя на несколько сотен шагов и свернув по дороге за придорожную растительность, я обернулся, и наконец не увидел ворота.
– Орвин, теперь нам нужно спешить. Ты как попал в город?
– Так же, через ворота вошел. Всем все равно.
– Хорошо, а до города как шел? По дороге, мимо той башни?
– Нет, мимо башни не рискнул – я же не знал, там ты еще, или уже нет. Вот была бы встреча. Я прошел по кустам, по склону, вот по этому. – Орвин махнул рукой вправо. – Но больше туда не пойду, я там весь исцарапался и ободрался.
– Именно туда мы и пойдем. Но только не пойдем, а побежим.
– Ты серьезно сейчас? Ох, ты серьезно… Начинаю уже жалеть, что полез тебя спасать.
– Поздно. – мой рот вдруг сам по себе растянулся в улыбке. – Кстати, спасибо тебе большое. Ты мне жизнь там спас. В очередной раз, причем.
– Да лаадно. Я видел, как ты умеешь драться. Этих двоих раскидал бы и сам.
Я ничего не ответил. Зачем рассказывать кому-то о своих слабостях, в которых я и сам ничего не понимаю. Положил руку на плечо Орвина, сжал его, и шагнул в очень неприятные с виду кусты. А как только стало возможно бежать, мы побежали.
Погоню мы видели, о да. Поднимаясь вверх по склону, я забирал правее, как будто стараясь двигаться обратно, в сторону замка. Когда мне на это указал Орвин, пришлось ему объяснить, что нас скорее всего будут искать в направлении к границе. И когда мы с Орвиным, уже не способные бежать, а только брести вверх, поднялись повыше, то увидели точное подтверждение моих слов. По дороге в сторону уже виднеющейся с нашего места башни туда-сюда сновали конные двойки. На склонах в просветах зелени мелькали солдаты. Мелькали, к моему счастью, удаляясь от нас.
– А как же мы сами через этих солдат домой вернемся? – задал хороший вопрос Орвин, когда мы с ним оба хрипло дышали, сидя на земле около большого вывороченного из земли дерева.
– Пока не знаю. – ответил я, силясь отдышаться. – Вода у нас есть?
– Нет. – помотал головой мой друг. – Я всю выпил, пока сюда крался. На этом склоне нигде никакого ручья не встретил. А у той реки набрать не догадался, извини. Там все так быстро было.
– Да, и я не догадался. – поздновато спохватился я. – А жаль.
Конечно, после новости, что у нас нет воды, пить захотелось раза в два сильнее. Чтобы отвлечься от этой мысли, я начал думать, как нам теперь пробираться домой. Думать не хотелось, а еще меньше хотелось идти. Наверное, именно поэтому я заставил себя встать на гудящие ноги, и позвал Орвина.
– Нет, я не пойду. – он замотал головой сидя на земле. – Мне даже сидеть сейчас тяжело, куда уж идти.
– Выше нам уже не нужно. – успокоил я его. – Пойдем вдоль склона, медленно. Нам нужно скорее воду найти, и придумать, как нам лучше домой попасть. Пошли.
Сам вставать Орвин явно не собирался, пришлось его поднимать буквально силой, которой у меня и так не много было. Раз уж встали, то надо двигаться.
Совсем плохо стало довольно скоро. Мы только миновали башню, обойдя ее для верности по большому кругу. Пить хотелось постоянно, и эта мысль не пускала в голову никакие другие мысли. Орвин что-то бормотал себе под нос, рыская взглядом по кустам. В другое время я бы поинтересовался, о чем он там бормочет, но не сейчас. Сейчас меня интересовала только жажда. Я безуспешно пытался вспомнить, видели ли мы по дороге сюда где-то ручей, или что-то подобное, и ничего не вспоминал. И вдруг Орвин что-то прохрипел, и резво метнулся на какую-то небольшую поляну. Я поспешил за ним, тем более, что он при этом шумел, как груженая повозка. Когда я выбрался на поляну, то увидел, как мой друг, лежа на животе, ловко собирает с мелких кустиков какую-то темную круглую ягоду, и запихивает себе в рот, причем порой вместе с листиками.
– Ты что делаешь? А вдруг она ядовитая? – попытался я образумить Орвина, памятуя о том, что мне говорила Мария.
– Эту можно. – неразборчиво промычал мне Орвин. – Я ее знаю.
Проверять, так ли это или нет, у меня не было сил. Я рухнул на колени у ближайшего куста, сорвал три легко отделившиеся от веток ягоды, и сунул их в рот. Ягоды были изумительные – слегка кисловатые, но очень сочные. Задыхаясь от жажды, я принялся рвать их с такой же одержимостью, как Орвин, и некоторое время на поляне были слышны только наши приглушенные утробные звуки.
Когда я заметил, что начинаю выбирать, какие ягоды брать, а какие – оставить, и стараюсь при этом не отправлять в рот горькие на вкус листики, то понял, что пора остановиться. Орвин, впрочем, все еще поглощал ягоды, причем все его лицо было перепачкано в темно-красном ягодном соке так, как будто он был испачкан в крови. Я даже хохотнул, глядя на своего друга. Он скосил глаза на меня, не переставая собирать.
– На себя посмотри. Выглядишь так, как будто ты только что загрыз кого-то зубами.
На себя посмотреть возможности не было, но я постарался как мог оттереть лицо и без того уже грязной рубахой. Не смотря ни на что, сейчас мы с Орвиным были счастливы. Как будто и нет ничего вокруг этой полянки – ни Волков, ни Неизвестного, ни Князя, от которого тоже не знаешь, чего ожидать… Насобирав ягод с собой в мешки и собравшись идти дальше, я подумал, что уходить не хочется. Вот лежать бы и дальше на этой замечательной полянке, в спокойствии, да есть эти вкусные ягоды. Хорошая идея. Заманчивая. Жаль, что неисполнимая.
Дальше мы шли уже намного медленнее. Во-первых, мы начали замечать то тут, то там солдат, обыскивающих редкие дома вдоль дороги. Ну а во-вторых, наши желудки оказались категорически против принятия ягод в таком количестве, и довольно часто то один из нас, то другой, а то и оба вместе с извиняющимся видом скрывались где-то за кустами. Вскоре мы совсем выдохлись, и большой привал с ночлегом организовался сам собой. В наших, очень быстро ставших кровавыми от ягодного сока мешках еще оставалось небольшое количество ягод, которую мы без аппетита затолкали в себя. Пить хотелось снова. Мы сидели рядом, спиной к большому стволу дерева, и оба молчали, стараясь приглушить особенно мученические урчания наших бедных желудков. Я, воспользовавшись паузой, рассказал Орвину обо всем, что случилось в замке Волков, и о своем впечатлении о Неизвестном.
– Выходит, вы все же правы. – не сразу отозвался после моего рассказа Орвин. – И Мария, и Медведь, и ты. Все это правда, про другие… места, где живут люди. Обалдеть. Как это можно представить?
– Да никак. – пожал плечами я, представив Вильм. – Ничего особенного.
– Это у тебя на твоем Вильме ничего особенного. – резонно возразил мне Орвин. – А про тот мир, откуда сюда попал Неизвестный, ты ничего не знаешь. Сам сказал, что он много непонятного говорил.
– Да, это верно. Но все равно… Мне просто не хочется, чтобы… Быть каким-то особенным.
– А ты и есть особенный. – спокойно сказал мой друг. – Хочешь ты этого, или не хочешь.
– И что мне с этим делать? – совсем глупо спросил я.
– Ничего. Я бы постарался это просто принять. Просто согласиться с этим. И узнать, что я еще умею, кроме как здорово драться на мечах. А вдруг еще чего-то?
– Не знаю… Но – спасибо за совет. Так просто звучит, но… Я попробую в себе разобраться. В других почему-то разбираться проще, чем в себе.
– Мы оба помолчали, и тишину на сей раз нарушил Орвин.
– И что теперь? Назад, в Город?
– Нет, в Город так просто нам нельзя. Я думаю, что нас там уже обыскались, и прийти с таким видом, что мы просто погуляли, у нас не получится. Я бы постарался пробраться к Марии. Она всегда что-то знает. Скорее всего, у нее есть новости и о Медведе.
– Там тебя будут ждать.
– Значит, надо подбираться очень осторожно.
– Хорошо, ну допустим, к Марии. Допустим, осторожно. А потом что? Тут нас ищут. Там нас ищут. Самое время на твой Вильм сбежать, там нас не ищут. Но способа, как ты говоришь, нет.
– Я не знаю, что потом. Хотя одна мысль не дает мне покоя. Этот поход Волков на Князя, он, как я тебе и сказал, совсем не на Князя. Они куда-то в сторону Края идут, так еще Медведь предположил. Что-то им там надо. И Неизвестный сказал, что это как-то связано с возможностью путешествовать в другие места, вроде Вильма. Нам нужно это как-то узнать.
– Собираешься записаться на повторный визит к Неизвестному? – сострил Орвин.
– Нет. Собираюсь догнать ту армию Волков, и пробраться к ним.
Вроде как эта мысль пришла мне в голову только что, но такое ощущение, что она была в моей голове уже давно, сразу после разговора с Неизвестным. Орвин только покачал головой:
– У тебя что не идея, так вечно самоубийство. Но! – он поднял руку, когда я собирался ему возразить. – Лучше идеи у меня нет. Потому я с тобой. В конце концов, может мы у Марии что-то выясним. Или может война уже закончилась. Может Князь разгромил твоих Волков уже. Да мало ли…
– Может, может. – сказал я, не веря в такие новости. – Надо поспать сейчас. Завтра пойдем дальше. И воду постараемся найти.
– Поспишь тут, с твоими идеями. Одна другой страшнее. У вас на Вильме у всех такие идеи?
Орвин поворчал, поворочался, и уже через несколько мгновений захрапел. Негромко, так что я решил его не будить. В голове мелькнула идея, что одному из нас неплохо бы сторожить, пока второй спит, но мелькнула она, по моему, уже в моем сне.
Удача, так невероятно долго и упорно сопровождавшая нас в этом безумном походе, отвернулась от нас тогда, когда нам оставалось всего лишь перейти границу. Мы с Орвином вывалились из очередных кустов на ту самую дорогу, на которой нас чуть не арестовал патруль в самом нашем начале пути, осмотрелись в поисках лучшего перехода на другую сторону, как вдруг Орвин споткнулся, и упал в пыль. Я бы списал все на его врожденную неловкость, если бы не стрела, торчащая из его плеча. Та стрела, которая предназначалась мне, прошла совсем рядом, когда я дернулся к Орвину. Я даже почувствовал тугое очень быстрое колебание воздуха, когда она пролетела мимо. Тут же из-за поворота дороги в сотне шагов от нас выскочили трое, бегом направившись в нашу сторону. Орвин застонал, и повернулся на бок в дорожной пыли – его недавно такое красное от жары и нашего перехода через лес лицо стремительно бледнело. Не знаю, то ли эта бледность дала необходимый толчок, то ли я уже внутренне был готов к тому, что драться нам все же придется, но злость захватила меня целиком и полностью, накрыв волной еще до того, как троица нападающих пробежала полпути.
Воздух стал как будто плотнее, и вдыхать его стало сложнее. Бегущие замедлились, сами не зная об этом. Бум – гулко стукнуло сердце. Где-то в кустах слева и сзади нас два лучника, которые успеют выстрелить каждый по разу, прежде чем их пособники добегут до нас, и тогда стрелять станет невозможно. Значит, это опасность номер один. Те трое, которые бегут, вообще странные – явно не солдаты, одеты кто во что горазд, и выглядят не менее потрепанными, чем мы. У двоих мечи, у одного топор, который он держит одной рукой. Бум. Я сместился вправо, и тут же еще раз вправо, на шаг. Одна стрела быстро, но как-то лениво пролетела там, где я только что стоял. Я проследил ее полет, и кувыркнулся в дорожную пыль влево, почти налетев на Орвина. Встал, качнулся еще раз влево, пропуская вторую стрелу. Вот теперь лучником можно временно не опасаться. Лучников, конечно, может быть и трое, но бегущие по дороге уже почти тут, и в своих никто в здравом уме стрелять не будет.
Первым до меня добежал высокий парень, занесший меч для удара далеко себе за плечо. Я в два прыжка сократил дистанцию между нами и просто врезался в него со всей дури. Я все же был выше его, поэтому удар его головой пришелся мне в скулу, отчего в моей голове звякнуло, а рот наполнился вкусом крови из прокушенной губы. Зато я поймал его руку с мечом, которой он никак не мог меня ударить, поскольку уже падал на спину, а я давил на него сверху. Мы рухнули, он на спину, я на него, и нетрудно догадаться, что мне падение понравилось куда больше, чем ему. Я вырвал меч из его ослабевшей руки, и тотчас перекатился в сторону, уходя от удара топором, который прошел мимо меня, но не мимо руки того, которого я столкнул на землю. Топор глухо воткнулся в предплечье, чуть не перерубив руку незадачливого нападавшего. Когда лежащий пострадавший заорал, я уже вскочил на ноги, и встретился глазами с третьим атакующим, который, в отличие от двух первых, бросаться на меня не спешил, а пошел крадучись в сторону, обходя меня по кругу.
Я не оценил его маневра, а зря. Только я кинулся на него, не желая ждать, пока он меня умотает кругами, как меня сзади что-то сильно и больно ударило в правую руку. С мгновенным запозданием я понял, что это была стрела, а значит, и лучников я тоже недооценил. Или им было плевать на этих троих, на дороге. Мою правую руку обдало уже к сожалению знакомым мне огнем боли, и мне пришлось перехватить меч в левую, меняя позицию. Мой соперник, ободренный моим ранением, ринулся ко мне, и тут же получил стрелу в горло. Я только успел подумать, что тут какие-то весьма странные лучники в засаде, как мне уже пришлось парировать немного неуклюжий, но очень сильный удар того самого топора, который уже почувствовал сегодня вкус крови. Нападающий с топором был сильно ниже меня ростом, зато шире раза в два, и вкладывался в каждый удар, как в последний. Это я понял, когда он чуть не оторвал мне руку вместе с мечом при моей попытке блокировать его следующую атаку. По счастью, меч я не выпустил из совершенно непривычной к драке левой руки, и от следующих двух атак просто уклонился, пропуская топор мимо и с удивлением замечая, как открывается после каждого удара нападающий. Поднырнув под третий могучий удар, я полоснул мечом крепыша по животу, скользнул вбок, воспользовавшись его замешательством, и рубанул его по плечу. К несчастью, левая рука у меня была еще слабее правой, поэтому мои атаки его не убили, но достали не слабо. И теперь крепыш оказался между мной и засадой лучников.
Пока здоровяк, тяжело дыша, переваривал свои ранения и перехватывал топор поудобнее, я убедился, что самый первый нападающий так и лежит на земле, истекая кровью из почти отрубленной руки, и орет на весь лес. Он не опасен, хотя шум издает изрядный. Орвин силился сесть в пыли, одной рукой держась за свое плечо и постанывая.
– Орвин, уходи с дороги, быстро! Там лучники! – заорал я, махнув рукой в сторону границы, в сторону "нашей" территории, которая должна быть совсем тут, рядом. – Туда, быстрее! Я догоню!
Я не был уверен, услышал и понял ли меня мой друг, но тут рядом с ним вжикнула стрела, не задев его совсем чуть чуть, и он, наконец, сумел подняться на ноги и двинуться в нужную сторону. Орвина по пути так качало из стороны в сторону, что по нему и мечом было бы сложно попасть, потому я решил, что он пока в безопасности. В отличии от меня, кстати. Крепыш чуть передохнул, и снова бросился в атаку. Думаю, что ему нечасто приходилось долго драться, иначе он попытался бы сберечь силы, особенно учитывая тот факт, что кровью истекал больше он, чем я. Впрочем, и по моей руке сбегала теплая дорожка крови, срываясь в пыль под ногами. Но боли я не ощущал. Пока. Только злость. Злость на них всех.
Бум. Отшатнулся от медленной, но все еще могучей атаки справа, отскочил от второго удара снизу, вдогонку. Ого, а Крепыш, походу, пытается меня просчитать, и не дать опять подойти к себе вплотную. Прогресс! Правда, запоздалый, как я думаю. Еще две атаки, уже медленнее и сильно слабее предыдущих. Я отшатнулся назад, в сторону уходить не хочу, там лучники где-то сидят еще. Блин, стреляйте лучше в него, чем в меня, он гораздо крупнее, и попасть в него проще. Еще одна атака крепыша, уже со стоном боли, и вот после нее он меня чуть не застал врасплох: повернувшись почти боком ко мне и дав мне подойти, он выхватил левой рукой нож откуда-то из-за пояса, и рванулся из последних, целясь мне в живот. Подвело его то, что он ослаб от ран. Это же и спасло мою самонадеянную персону. Удар просто не дошел до цели, лишь царапнув меня где-то в районе живота. Холодок страха прокатился по спине, показывая мне, как близок я сейчас был к смерти.
Крепыш вложил в этот удар видимо все, что у него оставалось, и после него аж опустился на одно колено. Я перехватил меч в горящую, но пока слушающуюся меня правую руку, и воткнул его крепышу сверху в шею, тут же выдернув клинок вверх, выбросив из его шеи фонтанчик брызг крови. Как медленно упало на дорогу тело врага я уже не видел, потому что несся вперед, зигзагами, в сторону кустов, где должны были быть лучники. Они успели выстрелить оба, пока я бежал. Первый сильно промазал, видимо от страха. Второй своей стрелой разорвал ворот рубахи на мне, оцарапав мне шею. Я буквально влетел в кусты, и сразу увидел обеих. Первого, пожилого, совсем тощего старика я рубанул наотмашь, от шеи через грудь, убив его на месте. Второй каким-то чудом отпрыгнул, отбил мой удар своим ставшим враз бесполезным луком, и я успел заметить, что это совсем еще мальчишка, точно младше меня. Я успел это заметить, и тут же воткнул ему меч в живот, на половину лезвия. Он как-то плаксиво охнул, схватился руками за скользкое от крови лезвие, и осел на землю. На земле он еще несколько мгновений шевелился, лежа на боку, и как будто устраиваясь поудобнее, а потом затих насовсем.
Бум… Нет времени думать. Нет времени думать. Думать буду потом. Я пошел назад на дорогу, подобрал свой лежащий на земле мешок, и добил ударом меча все еще кричащего раненого. Бум… Бум… Сердце билось так, как будто рвалось из меня туда, к границе, само. В глазах потемнело, поле зрения сузилось до какого-то узкого прохода ровно передо мной, но я не мог себе позволить свалиться сейчас. Сперва найти Орвина, потом… Потом будет видно. Не знаю. Я обернулся на забрызганную кровью дорогу с тремя трупами на ней, и пошел в лес. Туда, куда ушел недавно Орвин.