Дорога до Волчьей Тверди оказалась недолгой, но не очень приятной. Недолгой, потому что главное поселение Волков я увидел, как только наша повозка, влекомая двумя флегматичными лошадьми, завернула за холм. Город Волков расположился в узком ущелье между массивными невысокими горами, пытаясь с двух сторон забраться на их зеленеющие склоны. Замок выделялся на правом склоне, он казался высеченным в горе над городом. А может, так оно и было. Я не отводил взгляда от медленно приближающегося города и замка, во-первых потому, что это было красиво, ну а во-вторых, чтобы не смотреть на выражения лиц тех трех солдат, которые ехали со мной. Меня не трогали, но я ясно видел, что жизнь моя в их глазах не стоит ничего, и они совсем не прочь ее забрать сами, не передавая меня никому. Видимо, только страх перед этим самым Неизвестным их и останавливал.

Я никогда не был полностью уверен в собственных идеях. Даже на Вильме, когда мы с Эреном прыгали с "нашего" камня. Святой Круг, как недавно это было! И как давно… Как будто в другой жизни. Сейчас я тоже не был уверен в том, что правильно сделал, отправившись в Твердь и разыскивая этого Неизвестного. Остался бы с Медведем, глядишь, все и образумилось бы. Я тряхнул головой. Не образумилось бы. Сомневаться я не перестану, но раз уж выбрал свою дорогу, так будь любезен, иди по ней, и не скули. Эх, как хорошо было бы поговорить сейчас в Орвиным. Отделить Орвина от себя тоже было моей идеей, и он с ней был категорически не согласен. Но тогда, еще этим утром, мне это показалось очень правильной мыслью. Я был уверен, что Орвину в Тверди со мной грозит опасность, ведь он для Неизвестного вряд ли представлял интерес. А сейчас, приближаясь к замку, я уже совсем не был уверен в верности принятого мною решения.

Чем ближе мы подъезжали к Тверди, тем заметнее становилось сходство Тверди с Городом. Те же камни, из которых сложены невысокие крепкие дома. Тот же цвет крыш. Вон здание чуть выше и чуть массивнее окружающих его домов – очень напоминает казарму Князя. Только горы, которые стали выше при нашем приближении к ним, меняли все. Еще никогда в жизни я не видел гор, хотя, конечно, слышал о них и от солдат в сотне, и от той же Крапивы. Все описывали горы по разному, и сейчас я точно понимал, как они все не правы. Горы были… потрясающие. Я долго копался в голове, чтобы подобрать нужные слова, и не смог. Они нависали над всем, и своим неподвижным величием, своей неизмеряемой величиной показывали, как же малы все те, кто копошится у их подножий. Замок Тверди, несомненно грозный и большой, совершенно терялся на фоне гор.

Пока мы проезжали по улицам Тверди, ощущение ее схожести с Городом только усилилось. Убрать горы, нависающие уже, казалось, со всех сторон над нами, и я бы с легкостью мог предположить, что мы едем в казарму сотни Медведя. Точнее, бывшей сотни Медведя. На улицах столько же людей, люди выглядят так же, и никто из них не обращает внимание на нашу повозку. Несколько солдат попались нам по пути. Группа мелких детишек пробежала мимо, брызнув врассыпную перед повозкой. Не так я себе представлял логово врага, не так.

Мои мысли прервало наше прибытие. Мы подъехали к замку явно не со стороны главных ворот, но и тут, у небольшой, но крепкой с виду двери, дежурили два солдата. Один из моих сопровождающих слез с повозки, подошел к солдатам, и о чем-то с ними поговорил, косясь на меня. После беседы один из караульных зашел в замок, и скоро вернулся с парой других солдат, которые и повели меня за собой, безо всяких разговоров. Мы прошли короткими низкими коридорами, несколько раз повернули, и зашли в тупик. Даже тупик напомнил мне о нашей казарме: примерно в таком же я занимался уборкой в свои первые дни в Городе. Тут меня убраться не попросили, грубовато втолкнув в маленькую комнату, отделенную от коридора решетчатой дверью, которую за мной заперли. В комнатке шириной в несколько шагов стояла деревянная скамья, в углу в полу было сделана дыра, вонь из которой снимала все вопросы о ее предназначении, да ещё имелось крохотное окошко под потолком, перекрещенное двумя железными прутьями. Ну вот, я пока приехал. Осмотревшись, я присел на скамью. Теперь только ждать.

В этот раз ждать пришлось долго. У меня начало болеть все тело: скамья оказалась одинаково неудобной как для лежания на ней, так и для сидения. Комната, где меня закрыли, была слишком мала, чтобы по ней гулять, но я все равно время от времени вставал, почти задевая головой каменный потолок, и разминал затекшие ноги, Пару раз я подходил к двери, силясь рассмотреть, что еще есть в коридоре, но увидел немногое. Напротив моей двери была еще точно такая же, и я решил, что за ней скорее всего такая же каморка. В ней тоже явно был кто-то, я слышал его постанывания и порой глухой кашель, и еще до меня доносился сильнейший запах перегара. Дальше много увидеть было невозможно, да и света в этот тупиковый коридор попадало ровно столько, чтобы не споткнуться и не наткнуться на стены. Один жалкий факел на закопченной стене не сильно помогал.

За мной пришли как раз тогда, когда мне удалось хоть как-то устроиться на скамье, сняв куртку и подложив ее под себя, и обняв себя двумя руками чтобы согреться, и просто потому, что руки больше некуда было деть. В замке заскрежетал ключ, дверь с противным скрипом открылась, и двое молчаливых солдат жестами показали мне выходить. Я, еще ничего не соображающий от только что накрывшего меня сна, успел подхватить свою куртку, и вышел в холодный и темный коридор, освещавшийся тем самым жалким факелом. В этот раз мы шли дольше. Поднялись по нескольким лестницам, как по прямым, так и по изогнутым, явно построенным внутри башни. Прошли длинным коридором, в котором скучали несколько охранников. Поднялись еще выше, и наконец остановились у низкой деревянной двери, ничем не примечательной снаружи. Один из сопровождавших меня солдат осторожно постучал, подождал несколько секунд, и вошел, прикрыв за собой дверь. Очень скоро он вышел, кивком головы показал мне зайти, и так же осторожно закрыл за мной дверь.

Войдя вовнутрь, я оказался как будто в совершенно другом месте. Большая просторная комната, с высоченным, теряющимся в темноте потолком, была ярко освещена множеством факелов на стенах, и двумя стоящими на ножках железными жаровнями, в которых что-то жарко горело. Кроме того, в комнате был зажжен большой камин, щедро набитый деревом. Если в коридорах было ощутимо холодно, то тут было просто очень жарко. С одной стороны комнаты, слева от меня, стояли массивные деревянные шкафы, причем стояли они причудливо: не спиной к каменной стене, а боком к ней. Таких шкафов было несколько в ряд, между каждым из них оставался достаточный проход, чтобы туда мог зайти человек. Насколько я видел отсюда, все шкафы были заполнены свитками – большими и малыми, толстыми и тонкими. Несколько свитков то ли не поместились, то ли просто были сброшены кем-то в кучу на полу.

Прямо напротив меня посередине стены комнату украшала дверь. Именно украшала, потому что таких дверей я еще не видел. Огромная, в два или три человеческих роста. Обе створки были явно выточены из какого-то дерева, а потом раскрашены яркими красками и даже украшены какими-то блестящими камнями. Дверь приковывала к себе взгляд, поражая своей роскошью, которую я совсем не ожидал тут увидеть. Вдруг справа от меня послышался кашель, и я сумел оторвать свой взгляд от двери. Кашлял человек, сидящий боком ко мне за большим и широким столом, полностью заваленным свитками. За спиной человека стену почти полностью закрывали картины, нарисованные на огромных, от пола до потолка, полотнах. На некоторых были люди в горделивых и воинственных позах. На других я увидел животных, как известных мне, так и совсем незнакомых. Тут человек наконец откашлялся, и проговорил хриплым голосом:

– Как я ненавижу этот холод, эту сырость! А ведь это еще теплый сезон! – дальше человек произнес фразу, которую я не понял. Однако, судя по тону и выражению его лица, это вряд ли было приветствие. – Понравилась моя парадная дверь? Надо сказать, что и мне она тоже нравится. Одна из немногих хороших вещей тут. Одна из первых, я надеюсь.

Человек неспеша поднялся со стула, и прошел в центр комнаты, мимо меня, глядя на дверь. Я присмотрелся к нему внимательнее. Высокий, примерно моего поста, если даже не выше. Человек был запахнут в черный длинный плащ с плеч до пола, запахнут так плотно, что непонятно было, во что ещё он одет. Короткие черные волосы, никакой бороды или усов. Не очень запоминающееся лицо, если честно. Рассеянный взгляд серых глаз был устремлен на поразившую меня дверь.

– Если они что-то и умеют делать на совесть, так это обрабатывать дерево. Породу мне предложили, но цвета я выбирал сам. И стоит обратить внимание, что частично краска нанесена непосредственно на дерево, а частично это гобелены. Мне показалось это очень интересным сочетанием.

– Это очень красивая дверь. – сказал я совершенно честно, хотя понял не все, что было сказано. – Наверное, самая красивая, что я видел.

– Ну, ну! Я видел и куда красивее. Конечно же, не здесь. – с этими словами человек повернулся ко мне, и посмотрел мне в глаза. – Как тебя зовут?

– Крис. – я кивнул головой.

– Крис… И все? – мой собеседник смотрел на меня.

– И все.

Я был немного сбит с толку. А что еще должно быть? Может, тут всем нужны прозвища? У меня его не было.

– Странно. Ну ладно, Крис-и-Все. Зови меня тогда Неизвестный. Я уже привык даже. Уже даже начало нравиться.

Неизвестный обошел меня вокруг, осмотрел всего, и вернулся к себе за стол, усевшись в то кресло, откуда он только что поднялся.

– Я… Я слышал, что вы меня искали. – начал я не очень уверенно.

– Искал. – кивнул мне Неизвестный. – Слышал много разного. С самого начала, как ты в Город попал, нужные люди мне про тебя рассказали. Думаю, что как минимум половину они врут, еще половину придумывают. Решил разобраться сам. Так надежнее всего, как всегда.

Тут он опять вдруг закашлялся, долгим, мучительным кашлем, от которого его лицо приобрело совсем уже малиновый оттенок.

– Да что за…! – наконец мой собеседник вытер слезящиеся глаза. – Если я помру от этого кашля, то это будет самая тупая шутка в этом мире.

– В смерти вообще мало смешного. – пробормотал я, чтобы что-то сказать.

– Да уж. – покосился на меня Неизвестный. – Ну, что там с вашей стороны говорят? Ты же от Князя идешь? Как настроение у твоего владыки?

– Да ничего особо. – осторожно ответил я, подбирая слова. – Воюют, армии собирают.

– Ну да, в этом они мастаки, конечно. Собрать армии, и воевать. Что мои идиоты, что твои придурки. А этот Князь ваш мне раньше казался поумнее. Попрогрессивнее, что ли.

– Я с ним редко общался.

– А зря. Их как детей, нужно все время контролировать. Задолбался уже, конечно, ну за такое время. А что делать? Ты недавно сюда попал?

– Недавно… Совсем недавно.

– Оно и видно. Молодой ты еще, к тому же. Ничего, если мы уж тут застряли, то нужно как-то работать. Работать с тем, что у нас есть. Вдвоем будет полегче этим балаганом управлять. Ты – оттуда, я – отсюда. Естественно, поначалу надо тебе меня внимательно слушать, я-то тут уже давно. А то наворотишь дел, от непонятливости. Тут уже успели сложиться свои обычаи, правила… И с некоторыми, скажу тебе прямо, очень непросто справиться. Еще, чего доброго, эти воины тебя прикончат. Они такие, впечатлительные сильно.

Сказать, что я был растерян, означало бы попасть в точку. Я ожидал многого, но не такого. Человек, называющий себя Неизвестным, пока что явно плевать хотел на мое мнение. Насколько я его понимал, он был уверен в том, что я стану ему помогать каким-то образом управлять жизнью здесь, на Староборе. В мои планы это, правда, совсем не входило.

– А вы знаете, можно ли нам отсюда вернуться обратно? К себе?

Своим вопросом я оборвал речь Неизвестного о том, как мы будем вместе, а точнее, под его руководством, править Старобором, и он недобро глянул на меня. Правда, ответил:

– А как? Ничего летающего у них нет. Даже птиц нет. Ты, кстати, заметил это?

– Я не знал, что такое "птиц", потому промолчал.

– Техника, сам понимаешь, в зачаточном состоянии. Инженерного дела нет как такового. Образования по сути тоже нет. Это, на самом деле, для нас даже лучше. Так что… – он развел руками. – Да и зачем тебе? Ты что, там каким-то большим человеком был? Не думаю. А тут интересно. Тут – возможности! Вот только если бы отопление придумать толковое… Чертовы сквозняки.

– Ну, я бы все же хотел найти способ вернуться… А лучше всего – способ перемещаться. Туда и обратно.

– Угу. – мой собеседник взгрустнул. – Мечтать не вредно. Я вот тоже поначалу мечтал. Эх, сюда бы немножко техники… совсем немного… И все, можно жить. Климат отличный, на самом деле. Люди послушные. Пара чудес им бы не помешала, конечно. И все, потом можно править без забот. Но нет, нет такого способа.

У меня на душа стало совсем тоскливо. Сколько я не убеждал себя, что я скорее всего и не вернулся бы, а вот, оказывается, очень ждал я, что такая возможность есть, и я о ней узнаю. Я совсем не был уверен, что Неизвестный откровенен со мной полностью, но все равно его слова меня огорошили. Если бы была возможность вернуться к себе домой, разве сидел бы он сам здесь?

– Да ты не грусти, "Крис-просто-Крис". Тут совсем не так плохо. И, к тому же, некоторые работы в этом направлении ведутся… Мною. Я веду, так сказать. Скоро должны быть первые результаты. Кстати, раз ты уж так в этом проекте заинтересован, то придержи своего Князя, дай моим спокойно пройти по вашим землям. Я своих потом верну обратно, пусть не боится. Нам просто нужен именно этот ваш край, если я прав в своих расчетах… Слушай, а ведь это идея!

– Какая идея?

– Ну смотри…

Oн опять встал с кресла, и принялся расхаживать по комнате. Я стянул с себя куртку, почувствовав, что совсем вспотел под ней.

– Смотри, мы тебя подкинем до границы, с ветерком. И лошадей дадим, с собой. Оттуда ты быстро скачешь в этот ваш Город, и срочно тормозишь Князя. Придумаешь что-нибудь. Мы придумаем, вместе. Бла-бла, остановим войну, прекратим кровопролитие, все такое. Ты – герой. Я – герой. Даже твой дурковатый Князь – герой. Мои отряды быстро доходят до края, там буквально за пару дней управятся, и идут обратно. Беспрепятственно идут, понял? Ты проследишь. И все, война закончилась. Пока что. И если результаты хорошие, то… В общем, об этом пока рано, но может что-то и придумаем, насчет транспорта. О как, классно все складывается!

– Ну… – я со все нарастающим во мне отчаянием понимал, что мы как будто говорим на разных языках. – Я не думаю, что Князь меня послушается.

– Да ну! Послушается, куда он денется. Он же сам тебя сюда отправил на переговоры, вот ты его и убеди в правильности такой идеи.

– Да несовсем. Вернее, совсем нет. Это я сам. Узнал, что вы… что ты тоже не отсюда, и решил… Если честно, то я думал, что есть способ вернуться. Что кто-то, кто тут уже подольше живет, и наделен определенной властью, может знать намного больше, чем я.

– Так, постой, постой. – улыбка сползла с лица Неизвестного. – То есть, ты не от Князя тут? Я ничего не понимаю.

– Ну, так-то я у Князя в дружине был, в сотне… – проговорил я, чувствуя, что говорю все не то, что нужно.

– В сотне? В какой ещё сотне? Слушай, а ты вообще откуда?

– Из Города.

Ощущение, что на самом деле разговор уже закончен, меня не покидало. Наоборот, оно во мне прочно обосновалось.

– Не умничай. Я имею ввиду, откуда изначально?

– С Вильма.

– С Вильма? Вильм… Не слышал… Не помню… Надо посмотреть, проверить. У меня, знаешь ли, почти все крупные куски записаны…

Неизвестный отошел к столу, и начал ворошить лежащие на нем свитки. По его лицу легко читалось, что он в замешательстве. Я собрался было что-то сказать, как он крикнул, не поднимая лицо от стола:

– Эй, там!

Тут же та дверь, через которую я вошел, открылась, и в комнату вошли два солдата Волков.

– Отведите его обратно… Где он был. Мне нужно подумать… Мы… еще поговорим. Идите.

Меня взяли под руку, не грубо, но уверенно. И повели обратно, в коридор, в котором я сразу замерз после жары в комнате у Неизвестного. я так и нес в руке свою куртку, думая о том, что почему-то что-то в нашей встрече пошло определенно не так.

Орвин сидел в особенно густом и особенно колючем кусту, смотрел на завораживающий его взгляд город, который как будто стекал со склонов гор на дно ущелья между ними, и ему хотелось плакать. Не то, чтобы совсем разрыдаться, но положение его было как минимум непонятным и непростым. Ближайшие перспективы определенно все как есть негативные: костер зажечь он не рискует, чтобы не быть замеченным, насекомые тут, около Волчьей Тверди, определенно на порядок злее наших насекомых, а еды осталось совсем мало. Перспективы же далекие очень туманны и совершенно непонятны. Прежде всего непонятно, что ему, Орвину, сейчас делать. Идти обратно, в Город, как посоветовал Крис? Орвин даже немного вздрогнул, представив себе, как он проделывает весь этот обратный путь один. Идти в Твердь, и как-то пытаться найти там Криса? Глупо, хотя и кажется более выполнимо. Выполнимо потому, что никакой подозрительной активности Орвин на входе в город не заметил – люди входили и выходили, люди разные, от нищих до вояк. А глупо потому, что Крис строго-настрого запретил Орвину идти за ним. По его мнению выходило, что это очень опасно. Как будто тот путь, который они вместе проделали до этого, был совершенно не опасен. Вот такие мысли ворочались в голове Орвина, а он все примерял на эти мысли разные решения, и ни одно из них ему не нравилось…

Глядя на вражеский оплот перед собой, Орвин в который раз удивился, как Твердь похожа на Город. Если бы не горы на заднем плане, то можно было бы сказать, что Орвин смотрит на то место, где он провел столько лет своей жизни. Горы Орвина не то чтобы пугали… Скорее давили на него своей величиной, своей несоизмеримой, невообразимой массой. На их фоне все казалось ненастоящим, игрушечным. Все, кроме проблем и перспектив. Орвин стряхнул с себя очередного торопливого паука, и понял, что дальнейшее сидение в кустах ему ничего хорошего не принесет. Орвин подумал, как легко Крису, который, как Орвину казалось, принимал решения моментально, и никогда в своих решениях не сомневался.

Если все решения выглядят мягко говоря не очень, то нужно принять такое, которое воняет меньше других.

Собственный шепот в тишине показался Орвину жалким и тонким, но что делать – какой уж есть. Он выполз на четвереньках из кустов, отряхнул одежду, и осторожно зашагал вниз по склону.