Когда тебя загоняют – надо бежать. Когда тебя стараются убить – надо любыми средствами предотвратить это, а лучше всего – бить первым, чтобы повысить свои шансы на выживание. Вот, оказывается сколько всего нового я выучил за такое относительно короткое время тут, на Староборе. Ничего подобного на Вильме я выучить не мог. Правда, такие вроде бы очевидные вещи порой внезапно оказываются совсем не очевидными. Если за тобой гонятся, то непременно ли тебе нужно убегать? И как узнать точно, что тебя действительно пытаются убить, если об этом никто не говорит вслух? И если это непонятно, то надо ли все равно, просто на всякий случай, бить первым? На эти вопросы у меня не было ответов, но я не сомневался, что, если я останусь на Староборе подольше, то научусь разбираться в таких вещах. А пока я прокатывал эти мысли у себя в голове, заставляя их подскакивать со мной вместе в такт движению лошади. Мы с Орвиным убегали. Мы делали небольшие передышки, для себя и для лошадей, и скакали дальше, стараясь не упускать дорогу надолго из виду, и не отдаляться от нее слишком. Я вспоминал наш с Орвиным разговор, когда мы прошлым вечером добрались до холмов, и переночевали во вновь окружившем дорогу редком лесу.

– Ты почти убил того мужика. Который искал нас после нашего налета на тот дом, вместе с молодым парнем.

Орвин сидел с мрачным видом. Он вообще за пару последних дней помрачнел, и все реже шутил. Справедливости ради, у нас с ним было не так уж и много времени на шутки – мы либо бежали, либо дрались, либо прятались. Все это не очень способствует юмору, как мне кажется.

– Да. – кивнул головой я, соглашаясь. – Почти убил.

А что тут еще скажешь.

Повисла пауза, которую сразу заполнили звуки леса: осторожные шорохи, стрекот насекомых, еле слышный шум ручья неподалеку. Я еще раз кивнул головой, сам себе, своим мыслям. Орвин высказал вслух то, о чем я думал достаточно долго, пока мы скакали по бесконечному полю.

Еще совсем не так давно мнe и в голову бы не пришло, что я могу кого-то убить. Человека. Даже несмотря на то, собирается ли он на самом деле то же самое проделать со мной. И вот я убил уже не одного и даже не двух, и чувствую себя примерно так же, как если бы сломал чью-то плетенку на Вильме: жаль, но не более того. Что это? Неужели это и есть одно из тех неизвестных мне отличий, о которых мне говорила Мария? Может, я и в самом деле, не человек вовсе? С другой стороны, я попытался себе представить, как поступил бы на моем месте Медведь, и был уверен, что он поступил бы как минимум также. А как максимум: он не оставил бы в живых из пары наших преследователей никого, ведь парень догадался, что мы – те самые. И, кстати, какие мы те самые? Зачем нас ищет этот Неизвестный? Мне понятно, зачем я ищу его: мне нужно у него многое узнать. А вот зачем он ищет меня? И откуда он про меня вообще знает?

– Не знаю… Они вроде и враги, но… Как-то это неправильно, по моему. – продолжил явно терзавшую его мысль мой друг.

– Я тоже не знаю. – ответил я совершенно честно. – Я не знаю, что правильно, а что – нет. В таких ситуациях… Мне кажется, что порой я это не я, а кто-то другой. Просто делаю то, что в данный момент надо делать Может, я и на самом деле не человек…

– А кто? И это… У тебя кровь идет, как у всех. Я видел.

– Я не знаю, Орвин. И очень надеюсь понять хоть что-то, когда я повстречаюсь с Неизвестным.

– Ты так уверен, что ты до него доберешься?

– Да. Теперь да. Теперь, когда я узнал, что он меня ищет. Если ищет, то мне просто достаточно помочь ему меня найти.

– И… Что потом? В смысле… – Орвин тщательно подбирал слова, – Ты уверен, что эта встреча получится дружеской? И что вы просто по приятельски побеседуете?

– И этого я не знаю. – сказал я опять чистую правду. – Но полагаю, что таких, как мы очень мало тут. И ему явно интересно услышать что-то от меня. Иначе я не могу представить, зачем ему меня искать.

– И что потом? После встречи? Вернешься к себе, на твой, как его? Вульм?

– Вильм. – поправил я. – И этого тоже я не знаю.

Я не стал говорить вслух то, о чем боялся даже подумать. Что мне очень хочется вернуться на Вильм, но не хочется возвращаться насовсем. Особенно, если я буду знать, что это путь в один конец. Особенно после того, что я узнал, увидел и пережил тут, на Староборе. Сейчас жизнь на Вильме мне казалась невозможной, нереальной. А ведь когда-то я не воспринимал своего отца всерьез…

– Немного же ты знаешь. – подвел грустный итог Орвин. – Зачем тогда все это? Все эти поиски, наш поход?

– Затем, что по другому все бессмысленно. Бессмысленна была смерть моего деда и отца. Бессмысленна эта война с Волками – для меня так точно бессмысленна. Бессмысленна даже моя жизнь тут, на Староборе.

– Разве жизнь бывает бессмысленна?

– Я не знаю. – сказал я, и замолчал.

В самом деле, о чем ни зайдет речь, я ничего не знаю, получается. Глупо как-то…

Из раздумий и воспоминаний произошедших разговоров меня вывел голос Орвина:

– Нам нужна остановка. Лошади и так уже еле еле двигаются.

В этом он был прав – мы уже давно не скакали, а плелись шагом. Погода стояла ясная, местность просматривалась далеко вперед. Очевидный минус для нас состоял в том, что и нас можно было увидеть на большом расстоянии. Пусть равнину сменили небольшие холмы, но серьезной растительности на них не было, а на их пологие вершины нам то и дело приходилось заезжать, чтобы не потеряться окончательно. Единственным нашим ориентиром была дорога, но и она тут норовила спрятаться, причудливыми петлями обегая возвышенности. Я осмотрелся, чуть привстав на стременах.

– Лошадей придется оставить тут. Они сделали для нас все, что могли.

– А как дальше? Пешком?

– Пешком. Но я думаю, что нам недалеко осталось. Мы уже вроде бы пришли.

Я указал рукой на видневшуюся впереди около дороги башню из светло-серого камня. Крапива рассказывала нам, что в той башне что-то вроде сторожевого поста, прямо перед въездом в Твердь. Орвин пристально смотрел в ту сторону, куда я показывал.

– Думаешь, это та самая башня, про которую говорила Крапива? Какая-то она небольшая… Я себе иначе ее представлял.

– Надеюсь, что она. Я не так и много башен видел в своей жизни. Ей вроде и не полагается быть большой. Крапива говорила, там просто пост, несколько солдат, которые проверяют тех, кто хочет попасть в Твердь.

– Может ты и прав. И что, есть план, как мы пройдем мимо?

– Плана нет. Но мне кажется, что прятаться пора перестать.

Башня стояла почти у самой дороги, и была действительно невзрачной. Добротная такая башня, небольшая, высотой с высокое дерево. Светло-серые камни, из которых была эта башня сложена, стали еще светлее со временем, а в щелях между ними местами проросла трава. Башня подошла бы какой-то ферме, лишь конструкцией, да формой нечастых бойниц в стенах напоминая свое изначальное предназначение. Дорога за башней круто поворачивала направо, огибая очередной, достаточно высокий холм, и теряясь за ним из виду. Деревянная дверь, ведущая в эту нестрашную башню, была открыта настежь, и около нее скучал молодой боец Волков. Все это я рассматривал, неспешно подходя ближе, шагая прямо по дороге, по ее краю, и стараясь не поднимать много пыли. Волк пару раз глянул на меня с любопытством, но никуда дальше это любопытство его не привело. То, что человек идет пешком и в одиночестве – странно и необычно. Но угрозу во мне усмотреть было сложно, все оружие я оставил Орвину, и сейчас шагал налегке, с почти пустым дорожным мешком на плече. После долгой тряски в седле идти было несказанно приятно, и я даже улыбнулся этому ощущению. Мой сумбурный поход подходил к своей кульминации, к развязке, и это меня вдохновляло.

Незадолго до этого, спускаясь с холмов на дорогу, я специально выбирал момент, когда на дороге никого не было. Лишнее внимание мне точно было бы ни к чему, а ближе к Тверди количество передвигающихся в обе стороны по дороге людей возросло. Вот и сейчас, я дошел до башни без лишних свидетелей. Солдат у двери смотрел на меня, с неким любопытством, но безо всякой враждебности. Я улыбнулся как можно более искренне, и обратился к нему:

– Привет. Передай, пожалуйста, своему командиру, что пришел тот, кого ждет и поручил найти Неизвестный.

Я ожидал какой угодно реакции на свои заранее заготовленные слова, но не такой, какая последовала. Солдат оглядел меня с ног до головы, и нехотя проговорил:

– Проваливай отсюда. Иди, куда шел.

– Но… – я действительно растерялся. – Меня ищут. Ты скажи командиру…

– Ты что, плохо слышишь? – солдат взялся за рукоятку меча. – Тебе по другому объяснить?

Я почувствовал, как в глубине меня начинает подниматься волна злости, и испугался. Нет, сейчас мне совсем ненужно ни с кем драться. Этот путь меня вряд ли приведет к Неизвестному. Я сделал шаг назад, не зная, что сказать.

– Проваливай отсюда! Быстро! – рявкнул солдат.

– Кто это, Солли? – в проеме дверей башни показался другой боец Волков, постарше, повальяжнее, и заметно потолще первого.

– Никто. Бродяга какой-то. Шутки шутит.

– Для бродяги он неплохо одет, ты не находишь? – второй осмотрел меня цепким взглядом. – Куда идешь, шутник?

– Я уже сказал, меня ищет Неизвестный. Вот я и пришел.

И опять, никакого эффекта, никакой суеты. Как-то не так я себе все это представлял. Упал в собственных глазах, получается.

– Я же говорю, шутник. – сплюнул в дорожную пыль молодой солдат. – Пшел отсюда!

– Погоди. – перебил его толстый.

– Что – погоди? Ты ему веришь?

– Верю или нет, это дело десятое. А ты многих шутников знаешь, кто добровольно в гости к Неизвестному напрашивается?

– Ну…

– Вот тебе и ну. Может, он и шутник, но проверить его мы должны. Иди сюда, малый. Заходи, не бойся.

"Малый" относилось явно ко мне, хотя я выше их обeих примерно на голову. Ну ладно, малый так малый. Я зашел в башню за толстым солдатом, молодой остался дежурить у дверей, глядя мне в спину.

Далеко идти не пришлось – небольшие сторожевые башни те так уж и сильно предназначены для прогулок внутри себя. Я завернул за своим провожатым за плавный угол, отделяющий внутреннее помещение от узкого прохода вдоль стены, и оказался в небольшой круглой комнате с закопченным потолком и стенами, посередине которой стоял не очень чистый стол и несколько стульев. Толстый сел на один из них, попутно плеснув себе в кружку чего-то из большого кувшина. Мне он сесть не предложил, и я остался стоять.

– Так ты говоришь, значит, что тебя ждет Неизвестный.

– Да. Насколько я знаю, он ищет меня.

– Тогда вообще непонятно. – картинно развел руками боец. – Если тебя так ждут, то почему ты идешь пешком? А если тебя ищут… А кстати, откуда ты знаешь, что тебя ищут?

– Люди подсказали. – пожал плечами я.

– Люди? Какие люди?

– Не знаю. По пути зашел в один дом, воды попросил. Они мне сказали, что меня ищут.

– Вот так вот просто? И что, ты поверил?

– Я думаю, что они правы. Я уже слышал, что Неизвестный мной интересуется.

– Даже так? Ты, оказывается, очень популярен. А я вот тебя совсем не знаю. И от кого же ты ещё слышал, что ты такой интересный?

– От других людей.

Разговор нравился мне все меньше. Я прикидывал, сколько людей в башне. Драться голыми руками против вооруженных солдат я не собирался, я не сумасшедший, а вот свои шансы убежать надо было оценить трезво. Если солдат тут только двое, то шансы неплохие. Если наверху еще несколько человек, то все хуже. Идея прийти самому и сдаться местной власти мне уже совсем не казалась такой разумной и привлекательной, как раньше. Да и мой собеседник явно мне не верил.

– Вот как печально все получается. – сокрушенно и сильно наигранно покачал головой толстый. – Пока с людьми говоришь по доброму, в ответ слышишь какую-то белиберду, вот как я сейчас. Но как только я становлюсь злым и жестким, то сразу мне рассказывают понятные и правдивые вещи. А потом все удивляются, чего это я такой злой.

– Я говорю правду. Неизвестный ищет меня, и…

– Молчать! – криком прервал меня толстый, вскочив со стула, и ударив по столу кулаком. – Ты будешь открывать рот только тогда, когда я скажу! И только затем, чтобы выплюнуть свои зубы, гаденыш!

Дело приняло совсем плохой оборот. Я кинул взгляд на дверь. Уверен, что молодой солдат снаружи так и так подслушивал нас, а сейчас, после таких криков, точно всполошился. Бежать? И попытаться пройти в Твердь незамеченным? Я в отчаянии оглянулся, и вдруг сказал:

– Я знаю, кто такой Неизвестный, и откуда он.

Я сам не понял, почему я это сказал. Но мои слова на сей раз попали в точку: толстый оборвал себя на полуслове, закрыл рот, и сразу как будто успокоился. Это успокоение было, впрочем, очень обманчиво.

– Ну-ка, повтори?

– Я знаю, кто такой Неизвестный, и откуда он. Нам с ним нужно поговорить. Поэтому он меня и ищет.

– Вот так, значит? – толстый сел обратно за стол, и отхлебнул из кружки. – Ты, оказывается, не только популярный человек, но ещё и знающий человек. Неизвестный сам решает, с кем ему нужно поговорить, смею я думать.

– Он и решил. – опять пожал плечами я. – Потому и ищет меня.

– Но ищет он двоих, а не одного. – проявил свою осведомленность в новостях толстый. – А ты – один.

– Мы были вдвоем. Но мой спутник, он просто сопровождал меня, он никак в эту историю не впутан. Он ушел, обратно.

– Не впутан? А у меня информация, что те двое, которых ищет Неизвестный, убили несколько патрульных.

– Ничего об этом не знаю. Я никого не убивал. – сказал я так твердо, как только мог. Я предполагал, что этот вопрос поднимется.

– Ну да, ну да. Никто никого не убивает, все сами умирают.

Толстый мне не верил, но я видел, что он в раздумьях. Самое худшее для меня, что могло бы сейчас случиться, это если меня оставят тут, в башне, до выяснения обстоятельств. Во-первых, меня могут просто убить, если точно поверят, что я это тот, кого ищут. Убить из мести, за убитых патрульных. Во-вторых, может подоспеть та компания, которая нас преследовала от дома неизвестного нам князя Шема. И тогда все может обернуться еще хуже. Может, все же бежать?

– Горго! – вдруг заорал толстый так громко, что я аж вздрогнул. – Сюда иди.

Наверху кто-то завозился, и скоро по лестнице за стеной зашуршали шаги. В комнату ввалился заспанный боец Волков, и уставился на меня.

– Этого берете с собой, в Твердь. Говорит, что он тот, кого ищет Неизвестный.

– Что-то не выглядит он так, чтобы им кто-то, кроме его мамы интересовался. – хрипло ответил Горго, оглядывая меня. – И их же вроде двое было, нет?

– Не твое дело думать, Горго. Для этого у тебя есть я. И я говорю, что ты привезешь его в Твердь, сдашь в замок, и дело с концом. Там разберутся. Тебе понятно?

– Понятно, чего же непонятного. – проворчал заспанный солдат.

– Вот и хорошо. И присматривай за ним, чтоб не убежал. Не доверяю я ему.

– Уж присмотрю.

А вот этот его взгляд на меня мне совсем не понравился.

– Ты это… – толстый чуть понизил голос. – Не старайся особо. Понимаешь, о чем я? Нужно, чтобы он целый доехал. Пусть я не верю, что вот его ищет Неизвестный, но исключать такую возможность совсем я бы не стал. И если это так… В общем, Неизвестного мы сердить не хотим.

– Нет, не хотим. – с некоторым сожалением в голосе ответил заспанный, и его глаза недовольно потухли.

– А ты пока посиди тут, подожди. – это уже мне. – Вы отправитесь скоро. И знаешь, без разницы, тот ли ты, кого ищет Неизвестный, или не тот… Я тебе все равно не завидую. Даже, пожалуй, лучше для тебя будет, если ты не тот. Тогда тебя просто убьют.