Никаких душегубов или призраков я на руднике не нашел. Надо сказать, что не сильно я и искал. Да и вообще, рудник оказался куда меньше и скромнее, чем я предполагал. Несколько толстых, почти полностью заросших травой и бурьяном деревянных опор перекрывались наверху деревянными же трухлявыми балками, образуя нечто вроде навеса или входа в ничем не приметный холм. Если бы не едва виднеющаяся, поросшая по колено травой старая дорога, то я бы этот рудник ни за что не нашел бы. К руднику мы пришли внушительной компанией: я и несметное множество всяких насекомых на мне.

В глубину холма рудник тоже не сильно углублялся. То есть он конечно углублялся, но был основательно завален камнями уже через пару шагов от входа. Таким образом, укрыться от дождя можно было в небольшой пещере под почерневшими от времени и влаги балками. Это было лучше, чем открытое, неприветливо серое небо над головой, с которого часто капал мелкий противный дождик.

Я раздул небольшой костер, устроенный мною в самом защищенном от дождя углу рудника, и присел рядом. Сегодня пошел уже третий день с тех пор, как я сижу тут и жду. И до сих пор из Города никто не пришел. Ожидание изматывало меня больше, чем любое испытание. И с каждым днем ожидание становилось все невыносимее, потому что рано или поздно мне нужно будет отсюда уходить – с человеком от Медведя, или без него.

Я привалился спиной к наименее неудобному камню, вытянул ноги вдоль костра, и постарался задремать. Конечно, у меня не получилось – ни поза, ни мои мысли совсем не способствовали сну. Промучавшись так какое-то время, я встал, поглядел на хмурые тучи, поливающие все вокруг водой, и тут же услышал посторонний звук. Сперва я подумал даже, что мне послышалось, но звук тут же повторился. Через некоторое время я понял, что кто-то пробирается по той же заросшей просеке, по которой к руднику пришел я. Причем пробирается, судя по звукам, на лошади. Поняв это я вдруг сообразил, что это не обязательно может быть человек Медведя. Я кинулся к своим вещам и только успел выхватить меч, как из зарослей перед рудником выбрался человек, ведущий в поводу коня. Человек поднял капюшон большого плаща, и картинно поднял руки вверх:

– О, великий воин! Пощади меня, молю! У меня ничего нет, кроме хороших намерений, плохого настроения, и, скорее всего, серьезной простуды от этой погоды.

– Орвин! – я не верил своим глазам, кинув меч на землю, и бросившись обнимать своего мокрого друга. – Вот это да!

– Воистину, от ненависти до любви всего один шаг. Ну ладно, примерно три шага. – ворчал Орвин, но я видел, что он рад меня видеть. – Только что грозил зарубить всех в этом лесу, и тут же лезет обниматься.

– Мне дать вам немного времени, и потом подойти?

Этот голос принадлежал девушке, которая вслед за Орвиным выбралась из зарослей, и сейчас одной рукой вела за собой другого коня, другой стряхивала с себя самых шустрых пауков. Девушка показалась мне знакомой.

– Эээ… Я тебя знаю? – ляпнул я, выпуская друга из объятий.

– Ты меня спрашиваешь, или себя? – не очень то вежливо ответила девушка, и я тут же ее вспомнил.

– Знаю! Ты – Крапива. Мы с Медведем видели тебя в таверне, ты нас кормила.

– И если честно, то я очень надеялась, что сейчас будет наоборот. Но вижу, что тут на кормежку особо рассчитывать не приходится.

– Ну, у меня есть немного еды. – смутился я. – Думаю, на нас хватит. Я не ждал двоих…

– А сколько ты ждал? Сотню? Можно уже пройти в твой дворец?

– Проходи, конечно! И ты, Орвин. Правда, мой дворец недостаточно велик для нас троих, но это лучше, чем ничего.

– Да уж. – скептически хмыкнула Крапива, накидывая поводья коня на ближайший куст, и заходя под балки. – И это ещё непонятно, действительно лучше ли он чем ничего.

Я глянул на Орвина, он изобразил мученическое лицо, и показал, что падает в обморок без сил. Видимо, Крапива за время в пути успела ему вдоволь понавысказывать свои критические замечания. Мы все втиснулись под навес, и присели у огня. Я дернулся было к своей сумке, в которой оставалась еще моя скудная еда, но Крапива меня остановила.

– Если ты за едой, то ненужно. Ненужно мне показывать, чем ты тут питаешься, я хочу еще нормально спать по ночам, а не вскрикивать в кошмарах.

Она сняла с плеча тяжелую сумку, и начала доставать оттуда тщательно завернутые в материал, но все равно оглушительно вкусно пахнущие свертки. У меня сразу потекли слюни – питался я и вправду не так чтобы роскошно. Орвин смешно хэкнул, и потер руки:

– Сначала ужин, потом дело! Вот это мой подход! И никак иначе!

– А кто тебе сказал, что ты тоже будешь ужинать? – удивленно подняла бровь Крапива, разворачивая большой круг хлеба, доставая из другого свертка кусок жареного мяса, а из третьего – картошку.

– Я даже не буду спрашивать, шутка ли это. – гордо ответил Орвин.

– И не спрашивай. – согласилась Крапива. – Сюрприз будет, получается.

Я ничего не говорил, чтобы не забрызгать всех слюной. Крапива закинула картошку в еле тлеющий костер, ловко палкой подпихнула ее под угли, и отломила несколько кусков хлеба, протянув сперва мне, потом, выдержав многозначительную паузу, Орвину, и отложив кусок себе. Мясо было водружено на материю, в которую оно было завернуто. В руке у Крапивы сам по себе возник маленький, но явно острый нож, которым она ловко отрезала несколько ломтей от куска, терзающего меня своим запахом.

– На обслуживание не надейтесь, тут вам не трактир! – авторитетно заявила девушка, взяла себе один кусок, и впилась в него зубами.

Мы с Орвином не стали долго ждать, и рванулись к мясу с ужасающей скоростью. На некоторое время в руднике звучало только потрескивание огня, постоянно заглушаемое нашим голодным торопливым чавканьем. Я старался не стонать от того удовольствия, которое доставлял мне сочный прожаренный кусок еще теплого мяса, с запеченной корочкой на нем. Кусок мяса сильно уменьшился в размерах когда мы, один за одним, слегка отодвинулись от костра, и старались рыгать по возможности неслышно. Вот сейчас я бы точно смог уснуть.

– Спасибо. – я, как хозяин "дворца", начал разговор первым. – Я на самом деле ужасно рад вас видеть. Обеих.

– Еще бы. – фыркнула Крапива, но как-то вяло, сыто. – До нас небось лягушками питался. Да пауками.

– А они не так и плохи на вкус. Пауки, в смысле. Особенно те, что потолще. Поджаренные так вообще, только похрустывают. Сладковатые такие… – задумчиво сказал я.

Орвин посмотрел на меня недоверчиво, а глаза Крапивы стали круглыми.

– Ты что! Их же есть нельзя! Среди них же есть и ядовитые…

– Можно, если вымочить сутки в воде. Тогда яд выходит совсем. – невозмутимо ответил я.

Я несколько секунд наслаждался эффектом, и лишь потом рассмеялся. Крапива тут же фыркнула.

– Дурак!

– Это факт! – поднял палец вверх Орвин. – Но не просто дурак, а дурак с чувством юмора! Пусть примитивным, но не все же сразу.

– Ладно, ладно. Рассказывайте! Что в Городе, что с Медведем? Почему вы вместе, и как вы вообще здесь оказались?

Улыбки сразу пропали с лиц, и Крапива с Орвиным переглянулись.

– Дамам надо уступать, поэтому расскажу я. – пожал плечами Орвин. – Да тут и рассказывать-то…

Медведя Орвин увидел в первый раз сегодня рано утром, да и то случайно. Слухи о том, что сотник не умер, и вот-вот вернется в Город, ходили повсюду, но обозы прибывали и разгружались, за всеми было не уследить, да и слуг гоняли в казармах сейчас знатно: все вокруг, от Князя до простого дружинника, были злыми, и вымещали злобу на всех, на ком могли.

– Тебе бы не понравилось. Сейчас и через тренировочную площадку нужно бегом или ползком передвигаться – каждый норовит пнуть, да работой наградить. И никому не интересно, что ты уже занят другим заданием – попробуй откажи. Поколотит и тот, кому откажешь, и тот, на кого уже работаешь. Вот и приходится буквально по щелям прятаться.

На Медведя Орвин наткнулся, когда нес ворох грязной, давно нуждающейся в стирке одежды в казарменный подвал. Его кто-то позвал из одной каморки, в которой обычно держали нарушивших дисциплину дружинников. Орвин шарахнулся оттуда сперва, да голос показался смутно знакомым. Заставил себя подойти посмотреть, и нашел сотника.

– Только никакой он сейчас не сотник, конечно. Держат его там, как крысу. Били явно, все лицо заплывшее. Но он все равно каким-то беспечным мне показался. Как будто не его в клетке заперли, а наоборот. Он и поручил мне сперва найти ее, – Орвин кивнул головой на внимательно слушающую Крапиву. – а потом рассказал, как отыскать тебя.

Медведь поручил Орвину взять у трактирщика еды побольше, и трех лошадей. Да вот незадача, лошадей у того осталось всего две, и он их не колеблясь отдал Орвину.

– А как он сам-то без лошадей будет? – поразился я такой щедрости.

– Так это не насовсем, это только до границы. Потом Крапива с лошадьми вернется обратно, а мы уже дальше пешком пойдем.

– Постой-постой… Обратно? Одна?

– Вы уж лучше о себе беспокойтесь, как вы до Тверди доберетесь. – усмехнулась Крапива. – Я уж как-нибудь в пяти деревьях не заблужусь. А вот про вас – не уверена!

– Твердь? Она все знает? – я совсем ничего не понимал.

– Нууу… – явно смутился Орвин. – Я что-то рассказал. А что, это тайна, что ли? Все равно она никому не скажет, она слово дала.

Тут мы оба уставились на Орвина с таким выражением лиц, что он смутился еще больше, неловко усмехнулся, и не нашел, что сказать. Так себе из моего друга хранитель тайн. Впрочем, как и из меня.

– И еще – ты сказал "мы"? – у меня вопросы не заканчивались. – Ты что, со мной собрался?

– Да. И сразу скажу, что Медведь был не против. Правда, счастлив он от этого не был, но согласился.

– Ты что, сам об этом еще и попросил?? – теперь я был уверен, что я сошел с ума. – Ты же знаешь, куда я иду?! Ты понимаешь, какие шансы найти того, кто мне нужен? Да и вообще шансы найти саму Твердь!

– Его бы на войну забрали, рано или поздно. – вдруг негромко сказала Крапива. – Даром, что дурак. Сейчас всех мальчишек забирают. И вот сам подумай, какие где шансы…

– Да. Забрали бы. – как-то совсем поник головой мой друг. – А я в бою, прямо скажем, не мастак. Меня никто ничему не учил, дa и не люблю я все это. Может, и свои бы того… А с тобой, это другое дело.

Я открыл рот, потом закрыл рот. Возразить было нечего. В любом бою Орвину точно крышка. Ему и со мной скорее всего может быть крышка, но тут мы еще посмотрим.

– Медведь просил тебе передать, что надо спешить. Князь везде отправляет десятки, прочесывают все вокруг, ищут тех, кто от войны бежит. Потому и лошадей не хватает. Как до границы доберемся, дальше пойдем уже пешком, так надежнее и спокойнее. А пока, получается, своих нужно сильнее остерегаться, чем врагов.

– Ну… Да, понятно. – я переваривал наступившую так внезапно неприятную реальность. – Только где там еще Твердь, после границы. Сколько дней ее искать…

– Дня четыре пешком, если спать поменьше собираетесь. – тряхнула головой Крапива.

– Откуда ты знаешь? – я сегодня уже устал удивляться.

– Она там была, представляешь? – кивнул мне Орвин. – С отцом ездили.

– А что такого? Мы торговцы, и до всего этого спокойно можно было туда и обратно ездить. Там не все прям мечтают нас убить. Ну, то есть, до недавнего времени ещё так было.

Что-то подобное говорил мне и Медведь, но я о таком даже не думал. Скататься в Твердь, торговать. С Волками. И все это спокойно так. Я понял, как мало я знаю об этом мире. Ничтожно мало. Зато теперь понятно стало, почему Медведь послал Орвина за Крапивой. Знал же, наверняка, что она была там, куда мне надо.

– Ладно. – я потер забитую новой информацией голову. – Понятно. Расскажешь, как нам лучше добраться до Волчьей Тверди?

– Нет конечно, я ведь приехала только для того, чтобы посмотреть в твои глаза!

Крапива выпалила это своим ехидным тоном, и вдруг густо покраснела. А я глянул на нее, и понял, что меня ее насмешки совсем не обижают. Даже как-то наоборот, весело от них. И вообще, она очень даже ничего. На Вильме я бы с такой девчонкой точно дружил – пришла мне в голову странная мысль. "И еще, на Вильме никто не носит одежду" – выплыло откуда-то из подсознания, и тут я уже почувствовал, что теперь краснею уже я. Орвин, поглядев на нас обеих, вкрадчиво спросил:

– Мне может пойти погулять часик, а?

– Вы оба еще нагуляетесь! – накинулась на него девушка. – Собирайтесь лучше.

– А рассказать о дороге на Твердь? – рискнул спросить я.

– По пути и расскажу. Я и так тут с вами кучу времени теряю!

Тут она была права: раз Медведь говорил, что нам нужно спешить, значит, так оно и есть. Мы поднялись на ноги, и стали собирать наш маленький лагерь.

На первый патруль мы чуть было не наткнулись сами. Мы пробирались через негустой лесок, сидя с Орвинам на одной лошади, а Крапива ехала рядом на другой. Не очень справедливое распределение веса, как по мне, но Крапива наотрез отказалась ехать с кем-то из нас вместе. По дороге она рассказывала то, что знала и помнила про дорогу в Твердь. По ее словам, на лошадях мы добрались бы на второй день, а вот пешком будет подольше, несмотря на то, что где-то мы сможем срезать путь. Крапива говорила, что нам нужно только найти дорогу, начинающуюся почти от самой границы по той стороне, и держаться той дороги. Она должна нас вывести на Твердь. По словам Крапивы получалось, что Твердь очень похожа на Город, только построена на склоне холма. Я себе почему-то представлял каменную мрачную и неприступную крепость, но Крапива только смеялась над моими представлениями. И вот, слушая ее рассказы, и стараясь не пропустить ничего, я чуть не проворонил патруль.

Нам просто повезло. Повезло потому, что десятник, находясь в явном раздражении, что-то громко крикнул своим людям. Слов мы не разобрали, но нам было и ненужно – не сговариваясь, мы застыли на месте, потом осторожно повернули своих коняг, и двинулись в противоположную от голосов сторону. Звук копыт по мягкой земле на таком расстоянии услышать было невозможно, но мы все трое невольно пригнулись, словно это нас спасло бы нас от обнаружения. В этот раз обошлось, никто за нами не погнался. Но этого опыта хватило мне, чтобы стараться оглядываться и прислушиваться в любой ситуации. Как-то неправильно получается: на своей территории страшнее, чем на вражеской. Впрочем, на вражеской я еще не был, но завтра к наступлению сумерек, если все пойдет по плану, этот опыт я смогу получить.

Еще в мою бытность оруженосцем Медведя (эх, это было так недавно, и так давно…) я уяснил, что границы владений Князя и владений Волков как таковой не существует. То есть она есть, наверное, но есть она только в головах солдат, их командиров, да разве что еще на немногих картах, вроде тех, которые лежат у меня в седельной сумке сейчас. При моем первом знакомстве с Волками границей служила опушка. Сейчас же границу представлял ручей. Мы сидели на "нашем" берегу, прикрытые довольно-таки густым кустарником, и сквозь зелень смотрели на "их" берег, раскинувшийся на расстоянии нескольких метров от нас, и решительно ничем не отличавшийся от нашего.

Посидев в кустах некоторое время, и устав от постоянной борьбы с полчищами насекомых, которых взбодрило сегодняшнее отсутствие дождя и присутствие тепла, мы вернулись к лошадям, привязанным в небольшой рощице в паре сотен шагов от границы. Тут, по идее, наши пути расходились – Крапива возвращалась домой с нашими лошадьми, а нам с Орвиным предстояло идти дальше, уже по территории Волков.

Очевидность и неотвратимость нашего расставания не делали его радостным ни для кого из нас. И как бы не издевалась над нами Крапива, довольной не выглядела сейчас даже она. Я и вовсе не знал, что говорить. Почему-то у меня было ощущение, что мы с Орвиным бросаем Крапиву тут, одну. Учитывая патрули, не видевшие нас, но видимые нами по дороге сюда, это было недалеко от правды. И даже уверения Крапивы что "девушек не трогают, их на войну не забирают" меня не сильно успокаивали. Не верил я в какие-то либо правила сейчас, когда все думают лишь о собственном спасении.

– Так, это вы берете с собой. – Крапива перекладывала небольшие свертки с остатками еды из седельных сумок в два больших холщовых мешка, которые нам предстояло тащить на себе. – А вот оружие отдайте мне. Как договаривались.

Мы действительно договаривались, и после долгих споров решили, что мы с Орвиным пойдем в Твердь как некие беспечные ученики, которые жаждут знаний, и которые ничего не знают про войну. Такая идея пришла в голову Орвину, когда он на нашей последней ночевке увидел мои карты. Идея привела его в восторг, и к моему разочарованию, Крапива была с этой идеей полностью согласна. С такой легендой мечей у нас быть не могло. У Орвина меча так и так не было, а вот я гордился найденным в тайном убежище Медведя вполне добротным клинком. И вот теперь его придется отдать. По словам Крапивы, в глубине земель Волков люди не так свирепы, и нас вряд ли будут сразу пытаться убить, даже если мы привлечем чье-то внимание. Главное, чтобы все верили в нашу легенду. А как не поверить, если у нас на руках еще и карты с пометками на них. Правда, листы карт с Городом и с местом битвы с Волками придется спрятать, потому как выбрасывать я их отказался наотрез, а показывать кому-то из Волков такие интересные места, да ещё и с собственными пометками было бы глупо и опасно.

– Вот так, теперь лучше.

Крапива забрала себе с величайшим сожалением отданный мною меч, и удовлетворенно кивнула головой. Я же почувствовал себя голым. К счастью, у меня с собой был припрятан нож, и сейчас я в сотый раз благодарил себя за то, что не сказал об этом никому из своих спутников.

– Ну все, вам туда. – Крапива для верности показала на другой берег ручья, как дурачкам.

– Как далеко отсюда до дороги, ты сказала? – как можно небрежнее спросил Орвин.

– А я не говорила. Откуда я знаю, я два раза по той дороге сама ездила, и то, просто смотрела по сторонам, а не шаги считала. Недалеко, как я думаю. Правда, если вы собираетесь ещё пару дней тут проторчать, то…

– Пошли. – решил я не откладывать неизбежное. – Пока. Надеюсь, ты спокойно доберешься до дома.

– За меня не беспокойтесь. – фыркнула Крапива, и неожиданно стала серьезной. – Вы осторожнее там. Побываете, узнаете, что нужно, и давайте обратно. Война войной, а…

Крапива осеклась – то ли передумала нам что-то сказать, то ли потратила свой лимит на серьезность сегодня. Она махнула рукой, запрыгнула на лошадь, взяла поводья второй, и неспешно тронула их через лес, в сторону Города. Мы с Орвиным посмотрели ей вслед, подавили в себе тоску, и стали осторожно перебираться через очень холодный ручей.

Путешествовать с Орвиным оказалось непросто. Во-первых, он много говорил. Даже не так – он почти всегда говорил, давая себе перерыв только на дыхание, на сон и на еду. Первые несколько сотен шагов после пересечения нами границы мы шли медленно, в тишине, и мне даже начало нравиться наше путешествие, но тут Орвина, видимо, отпустило чувство опасности, и он заговорил – сперва тихо, потом все громче и громче. И вот он уже чуть не орет, и размахивает руками, вышагивая вокруг меня. На мою просьбу вести себя потише мой друг незамедлительно ответил, что если кто-то увидит, что мы крадемся тихо через лес, то это сразу вызовет подозрения. А если мы будем вести себя естественно и разговаривать, не скрываясь, то так даже лучше. На это я не придумал ничего возразить, и покорился словесному потоку своего друга. К счастью, мое участие в "разговоре" сводилось к почетной роли слушателя, и вообще-то было совсем необязательным, иначе я бы уже пожалел, что я отправился в это путешествие не один.

На дорогу мы вышли совсем неожиданно, когда уже порядком устали, и даже Орвин стал брать паузы в своих бесконечных рассказах. Вот только что продирались через кусты, постоянно вытряхивая из волос разноразмерных насекомых, и тут же вывалились на пыльную неширокую дорогу, изгибающуюся змеей в обе стороны от нас.

– Нам куда? – спросил Орвин, меланхолично снимая с уха зеленого паука.

– Это не та дорога, эта маловата для главной. Крапива вроде говорила, что большой тракт должен быть правее.

Мой ответ прозвучал неуверенно, каким он, собственно, и был. Странно – только что я точно был уверен, что Крапива показывала в ту сторону, а сейчас моя уверенность куда-то подевалась. Дорога в обе стороны казалась мне одинаково недоверчивой.

– Ну так и пошли туда, чего стоять? – пожал плечами Орвин, и зашагал в указанную мною сторону. – Так вот, наш Священник, как я тебе уже рассказывал, совершенно не любит рыбу. Ну то есть – совсем. А тут как-то раз…

Я отключил слух, и пошел вперед. Действительно, почему бы и не относиться ко всему просто?

Первых людей мы встретили уже после нашего привала, когда мы присели на поваленное у края дороги дерево, и с аппетитом уменьшили наши запасы еды. Телегу мы услышали задолго до ее появления, а увидев – успокоились. Нормальная такая телега, совсем как у нас, влекомая вперед полузаснувшей лошадью. Телегой управлял совсем маленький старик в соломенной шапке, полулежа прямо на холщовых мешках, которыми была заполнена телега. Проезжая мимо он глянул на нас мельком, и равнодушно отвернулся. Опасности мы для него явно не представляли. Когда телега скрылась за поворотом, Орвин торжествующе глянул на меня:

– Ну вот! Я же говорил! Надо быть открытым, люди это ценят.

– Угу. То-то же ты в казармах по углам прятался.

– Так там не люди, там дружинники. – не растерялся Орвин. – А тут все сработало, видел?

– Видел. Это был всего лишь какой-то местный житель. Которому до нас дела нет. Вот если мы встретим патруль – вот тогда нужно, чтобы сработало.

– То же самое будет. Мы с тобой пыльные, усталые ученики. Ну посмотри на нас, какие мы вражеские шпионы?

– А ты много видел вражеских шпионов?

– Много. – очень уверенно ответил Орвин. – Уж точно больше, чем ты.

– Я вообще ни одного не видел. Я даже точно не знаю, зачем они нужны, шпионы эти. – честно сознался я. – Ты говоришь, что мы не похожи на них… А как они выглядят?

– Нууу… Знаешь, такие… Коварные. Опасные. Злые. Короче, я тебе как-нибудь покажу шпиона, если мы его встретим. Ты сразу поймешь, о чем я.

Мне оставалось только положиться на опыт Орвина. Что-то мне подсказывало, что он, как обычно, приукрашивает свои воспоминания, но даже если он и видел совсем немного шпионов, то все равно это больше, чем видел я. Да и устал я уже, если честно. Я неохотно поднялся на ноги.

– Пошли, еще вперед немного пройдем, а там уже ночлег искать будем.

Ночь мы провели в лесу. Тут я наотрез отказался следовать заветам Орвина, и "быть открытым", что в его понимании означало спать прямо у дороги. К такой открытости я был не готов. Мы углубились в лес, и после непродолжительных поисков нашли подходящую небольшую полянку. На ней мы и расположились, перекусили, с тоской глядя на быстро уменьшающиеся запасы еды, и улеглись спать. Прогулки по свежему воздуху способствуют сну. Я успел подумать, что наше путешествие пока складывается совсем неплохо, и сразу уснул.

Проснувшись утром, я с трудом растолкал Орвина. Есть не хотелось, как и идти куда-то, но тут уж ничего не поделать. Мы быстро собрались, вышли на дорогу, и потопали в ту же сторону, куда шли вчера. Через какое-то время я услышал звук копыт за нашими спинами. Это точно не телега, скакало несколько лошадей, причем они приближались быстро. Мы с Орвиным переглянулись, и продолжили идти по дороге. Если это патруль, то вот и случай проверить нашу легенду. Да и все равно прятаться уже было поздно – лошади нас быстро догоняли, и вот уже трое всадников показались из-за поворота. Всадники были в нагрудниках, щиты приторочены к седлам – это точно патруль. Все трое остановили лошадей около нас, щедро обдав нас дорожной пылью.

Командира патруля можно было отличить сразу. Я даже не знаю, как именно, но сомнений тут не было. Он ощупывал нас серыми внимательными глазами, на пропуская ни одной детали. Со щемящей тоской я вдруг подумал, как смешно на самом деле звучит наша "легенда"… Орвин, напротив – был само спокойствие. Он деловито отряхнул пыль с одежды, и даже слегка поклонился всадникам.

– Кто такие? – негромко спросил командир.

Он был единственный из троих, кто не держал руки поближе к оружию. И от него единственного веяло настоящей угрозой.

– Мы ученики, нам дали задание изучать эти края, Вот ходим, пытаемся даже составить карту, хотели…

– Понятно.

Командир нетерпеливо прервал Орвина, еще раз оглядел нас, и поднял глаза выше, что-то прикидывая. Через пару мгновений он чуть повернулся к одному всаднику.

– Давай к остальным, скажи, что задание выполнено. Пусть все собираются там, где разделились. Быстро.

Орвин еще улыбался, ничего не понимая, а мне стало страшно. По настоящему страшно. И вместе со страхом во мне стала подниматься волна, знакомая мне волна. Я был рад почувствовать ее больше всего на свете.

Бум – стукнуло мое сердце. Тот из троицы, кого отправил прочь командир, скрылся за поворотом дороги. Бум – командир посмотрел на второго, и слегка кивнул ему головой. На нас он не смотрел, расслабленно сидя в седле. Бум – оставшийся всадник таким спокойным не был. Он рванул свой меч, рукоятку которого стискивал с момента нашей встречи, но я уже прыгал к нему, с тоской думая, что нож в руке сейчас бы точно не помешал. Но нож был в мешке, а мешок – в пыли у дороги. А неопытный с виду боец так медленно доставал свой меч…

Я буквально прокатился на боку под лошадью атакующего Волка, и вскочил на ноги уже с другой стороны. Боец, надо отдать ему должное, среагировал на мое движение, и попытался развернуть лошадь в мою сторону, но все происходило так медленно… Я был без оружия, и защищаться нападающий боец даже и не думал. А зря. Я успел выхватить его же нож из ножен с другой стороны седла, и вонзить ему клинок в ничем не прикрытый живот, пока он замахивался на меня своим мечом. Потом мне пришлось падать на спину, уходя от удара, который уже по инерции полетел в мою сторону, и тут же откатиться в сторону по дороге, когда Волк свалился с седла почти на меня. Я едва успел вскочить, как снова мне пришлось прыгать в пыль – командир уже рубил меня, подскочив к нам, и промахнувшись всего лишь на длину ладони. Какой он быстрый! Страх всколыхнулся во мне, и тут же был погашен горячей волной злости. Пользуясь тем, что командир разворачивал коня после неудачной атаки, я подскочил к раненому мною Волку, и поднял его клинок, выпавший из его рук при падении. Только я повернулся, как мне тут же пришлось отразить новообретенным мечом удар командира. Удар потряс меня своей силой, кисть вспыхнула отголоском боли той раны, про которую я уже и забыл. Командир двигался быстро, очень быстро. Не настолько быстро, как я, только в бою он был куда как опытнее. Мне снова стало страшно, и снова злость подавила страх. У меня аж уши заложило, и я непроизвольно заскрипел зубами.

Я отразил еще удар, ушел от другого, и перевел дух, пока боец опять разворачивал коня. Тут быстро разобраться не получится. Командир опять атаковал, я отбил его меч, и тут же получил сапогом в зубы. Удар опрокинул меня на дорогу, и я еле успел откатиться в сторону, чтобы не попасть под копыта коня. В голове стоял звон, и мое лицо в момент онемело. Я на успел встать, как командир патруля спрыгнул на землю, и опять атаковал меня. Я толкнулся ногами так, что проскользил на спине, ощущая кожей все самые острые камни на дороге, и подняв тучу пыли. Удар Волка пришелся мимо, и я наконец смог подняться на ноги, и перехватить свой клинок поудобнее. Мой соперник только глянул на меня, и снова ринулся в атаку. Ну что же, теперь мы повоюем.

Пусть пыль под ногами и не совсем была похожа на песок нашей тренировочной арены, а кусты вокруг еще меньше напоминали стены Города, но я перенесся в мой тренировочный поединок против Горина. Тот тоже пытался меня если не убить, то точно покалечить. Я отбил еще удар, и тут же еще один, подлез под широкий ложный замах, и опять получил ногой, уже не так больно, но неожиданно, и обидно. Командир бросился меня добить, но я махнул мечом лежа, и он еле успел отбить мой слабый удар, отпрыгнув назад. "Куддда?" – взревел мой внутренний голос, и я вскочил на ноги.

Я не знаю, сколько продолжался наш поединок, но мой соперник начал уставать, как и Горин тогда, на арене. Удары стали сыпаться на меня все реже, и сила их уже не так потрясала. Моя рука болела, но это можно было терпеть. Я ушел вниз под очередную атаку Волка, и сейчас уже ждал его пинок ногой, и был к нему готов. Всего лишь довернуть корпус слегка вбок, пропуская ногу мимо себя, и тут же несильно рубануть соперника по его бедру – сильно не получилось, дистанция между нами уж больно маленькая. Но и так неплохо, враг отшатнулся назад, и непроизвольно схватился рукой за порез, из которого потекла кровь. А что у нас в глазах появилось? Неужели страх? Ну так это только начало!

Я подобрался поближе, имитировал атаку справа, которую мой соперник легко отбил бы, если бы я на нее действительно рассчитывал. Вместо этого я развернул взвывшую болью кисть, описал мечом полукруг, и атаковал слева. Волк каким-то чудом успел развернуть корпус, уходя от этого удара, и вдруг оказался лицом ко мне. Я продолжил движение меча снизу вверх, наискосок, и лезвие моего меча разрезало горло человека напротив. Командир сделал еще шаг назад, заливая свою одежду и дорогу своей же кровью, и рухнул на бок. Я опустил меч, и огляделся. Орвин, как мне показалось, даже не сдвинулся с места. Он так и стоял у обочины, глядя на меня дикими глазами. Боец с ножом в животе все еще шевелился в пыли. Я подскочил к нему:

– Кого вы искали? Что за задание? – я рванул бойца на себя так, что он застонал

– Я не знаю! Не убивай! Искали вас. Тебя. Кого-то, кто не отсюда.

– Откуда вы знали, что мы тут? – я ничего не понимал.

– Крестьянин… рассказал. Он вас видел, мимо проехал. Он сказал, что вы не отсюда. Тут вообще почти никто не живет… Помоги, не убивай.

Крестьянин? Я вспомнил проезжавшую мимо телегу, и равнодушный взгляд на нас… Да уж, мы для него выглядели безопасно. Как и он для нас. Я глянул на раненого. Наверное, мне нужно его убить. Потому что… Потому что он – враг, и хотел убить меня. Только вот убивать его я не буду, я сразу это понял. Просто не смогу. Я глядел, как он истекает кровью на этой пыльной дороге и думал, что скорее всего уже так и так его убил. Только он еще этого не знает. Я поднялся, и подошел к Орвину. Каждый шаг давался мне с трудом, в ушах звенело так, что я не мог сконцентрироваться.

– Пошли. Нам надо уходить.

– Что это было? – мой друг вышел из ступора. – Ты убил его. И этого… Он не выживет. Оставим его? Возьмем лошадь?

– Нет, лошадь ненадо, мы на ней вдвоем не ускачем. – каждое слово давалось мне тяжелее предыдущего. Вдобавок, меня начало мутить. – Нужно уходить так.

– Что с тобой? Ты ранен? Дай глянуть? Вроде нет…

Орвин мельтешил вокруг, а мне стало так плохо, что я сел прямо в пыль. Я видел все вокруг, но уже почти ничего не соображал. Вот Орвин зачем-то взял под уздцы стоявшую тут же лошадь. Другая во время боя убежала. Орвин наклонился к обеим Волкам, что-то поднял с дороги. Повел лошадь куда-то. Я закрыл глаза, пытаясь остановить завертевшуюся перед глазами картинку. Не помогло. Кто-то взял меня за руку, потянул вверх. Я вроде бы даже встал на ноги. Святой Круг, как мне плохо… Мы куда-то пошли, причем мне показалось, что мы идем по отвесной стене вверх, или вниз – все стало одинаковым. И тут я вырубился.