Граница наших владений и владений Волков ничем не отличалась от тех бесчисленных лесных опушек, которые мы проезжали на своем пути. Я даже расстроился – все ждал чего-то особенного, заметного и опасного. Мне не сразу удалось понять значение слова "граница", Медведь мне несколько раз объяснял, зачем эта самая граница вообще нужна, потому я с волнением ожидал эту самую границу увидеть вживую. И ничего. Обидно даже. Даже больше – я бы ни за что не догадался, что мы на границе, если бы Медведь мне об этом не сказал.

Сейчас мы двигались настороженной колонной вдоль границы, по "нашей" стороне. Дрема пропала у всех, оружие и щиты были передвинуты поудобнее, так, чтобы их легко и быстро можно было использовать. В головной дозор Медведь послал аж пятерых, и пятеро других всадников были где-то позади нашей колонны, они присматривали за тем, чтобы на нас не напали сзади. Я тщетно всматривался в лес на той стороне солнечной поляны, желая увидеть затаившихся врагов. Никого, только деревья слегка шелестят на ветру.

Длительную тишину прервал негромкий шум копыт – от головного дозора прискакал один из дружинников и, подъехав к сотнику, негромко доложил, что впереди замечен отряд Волков.

– Сколько их? – сразу спросил Медведь.

– Пока непонятно, видели примерно десяток. Идут как мы, вдоль границы, но по своей стороне. Идут не таясь, вооружены.

– Вас заметили?

– Думаю, нет. Ну, или не подали виду, если так. Но я почти уверен, что нас не заметили. У нас была лучшая позиция.

– Ясно. Колонне стоять.

Это Медведь негромко произнес в сторону ехавшего за ним того самого десятника по имени Буря, который подходил ко мне на тренировочной площадке.

– Засада. – Так же негромко то ли спросил, то ли сказал Буря.

– Возможно. Даже очень возможно. Поеду посмотрю, всем ждать меня, приготовиться ко всему.

Буря тихо свистнул по особенному, и колонна задвигалась в непонятном мне перестроении. Медведь махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним, и мы неспешно тронули коней чуть вперед, в сторону головного дозора. Дозор я смог заметить, только когда мы к ним приблизились шагов на двадцать – даже сидя на лошадях дозорные неплохо маскировались в густом кустарнике у опушки. Медведь коротко и совсем тихо поговорил с двумя из них, посмотрел на ту сторону, где уже никого не было, и дал мне знак возвращаться. Добравшись до сотни, он подозвал к себе Бурю и еще несколько десятников. Поскольку меня никто не прогонял, то я остался рядом, слушать.

– …пока непонятно, то ли головной дозор, то ли просто патруль. Других вроде бы не видно.

– Никогда не слышал, чтобы Волки границы патрулировали. – проворчал один десятник. – Им на эти границы наплевать.

– Да, это странно. Потому, скорее всего, это не простой отряд. Дозор сказал, что вооружены они очень неплохо, хотя выглядели расслабленными.

– Что будем делать? – это уже вопрос от Бури.

– Надо показать себя, но не спугнуть Волков. Попробуем познакомиться с ними. – криво усмехнулся сотник.

– Как знаешь. – пожал плечами Буря. – Если нападем сразу c нескольких сторон, то они даже пикнуть не успеют.

– У нас сейчас как бы мир. – вздохнул Медведь. – И они на своей стороне. Нам ничего не делают. Нападать нам вроде как и не с чего…

– Если не оставим свидетелей, то никто и не расскажет, верно? Скажем, что по нашей стороне шли, напали на нас. Делов то. Чего осторожничать?

– Сделаем так, как я сказал. Я с дозором покажусь, подъеду к ним открыто. Буря со своими пройдет чуть вперед, будет готов выдвинуться на перехват. Что у нас с луками?

Маленького роста десятник, имени которого я не знал, подался вперед в седле.

– Мои всегда готовы, когда нужны.

– Хорошо, займите места на опушке. Ваша задача, чтобы никто не ушел в лес, если они побегут.

Медведь обратился к остальным:

– Всем максимально тихо приготовиться к бою. Если вдруг кому-то из них удастся уйти в лес, то за ними идет твоя десятка. – он указал пальцем на еще одного дружинника. – И запомни крепко, далеко в лес не заходить. Если не нагнали сразу, то плюнь на них, возвращайтесь сюда. Понятно всем?

Все закивали головой. Хотя Медведь и собирался прежде всего поговорить, похоже никто не сомневался, что будет бой. Пока мы возвращались к дозору, я спросил Медведя, почему так. Он лишь пожал плечами.

– Это Волки. С ними всегда так.

– А зачем мы тогда с ними говорить пытаемся?

– Потому что когда-нибудь все может сложиться по другому. – туманно ответил Медведь.

На опушку мы выехали только после сигнала Медведя, который подождал, пока десятка Бури пройдет вперед нас. До этого мы по своей стороне продвинулись вдоль опушки, и я увидел наконец тех самых Волков, о которых так много слышал. Они выглядели… очень похожими на нас. Десяток всадников в шлемах и с притороченными к седлам щитами. Я даже растерялся – если их сейчас взять, и перемешать с нашими солдатами – смогу ли я разобрать, где наши, а где Волки? Я был совсем в этом не уверен…

На опушку мы выехали впятером – Медведь чуть впереди, я по одну сторону от него, и трое бойцов из головного дозора с другой стороны. Волки нас сразу заметили, быстро развернулись в одну линию на своей границе леса. Щиты уже в руках, но мечи пока в ножнах. К нам на встречу они не собирались, очевидно. Медведь чуть слышно скрипнул зубами, и тронул коня вперед. Когда до Волков оставалось шагов десять, он остановился. Щит Медведя оставался у седла, и мы наши тоже не поднимали. В общем, производили очень мирное впечатление. Когда мы подъехали так близко, то я заметил, как Волки обшаривают глазами нашу опушку – ищут засаду, как и мы. Только, получается, поздновато. Я лишь надеялся, что наши бойцы спрятались хорошо. Наконец, через пару секунд, навстречу Медведю из линии выдвинулись два всадника, подъехав совсем близко к нам. Один, худощавый воин с резкими чертами лица и внимательным взглядом темных глаз, заговорил:

– Тут можно было бы пошутить, что ваш князь прислал к нашим границам своего любимого пса, но он прислал своего любимого медведя.

– Привет, Никола. Жаль, что ты забыл, что я тебе сказал при нашей последней встрече. Тогда ты, кстати, не так смешно шутил.

Медведь сидел в седле с виду расслабленно и спокойно, но я почти физически ощущал вибрацию какой-то злости, идущей от него. Похоже, что тот, кого он назвал Никола, тоже это ощутил, и ироничную улыбку с лица убрал, оставив только сухую злость.

– Я на память не жалуюсь, Медведь. Только вот, в чем незадача – мы на своей земле, выехали прогуляться, воздухом подышать. Никого не трогаем. А ты, кстати, тоже на нашей земле сейчас. Нехорошо.

– Твоя земля – это яма ростом с тебя, и не очень глубокая, потому что никому ради тебя глубоко копать не захочется. Все остальное тебя не касается.

– Неизвестный так не считает.

Медведь привстал в стременах, заглядывая за спину того, с кем он разговаривал.

– Что-то я его тут не вижу… А, я и забыл – он же не вылазит из вашей Волчьей Тверди. Ну извини, будет сложно спросить его мнение, потому обойдемся без него.

– Ну да, говорить ты как всегда мастак, Медведь. – собеседник нашего сотника вовсе не выглядел испуганным или напряженным. Он все чаще смотрел почему-то на меня. – А это и есть тот самый мальчишка? Я надеюсь, ты приехал нам его передать?

Я даже не успел удивиться в ответ, как вдруг Никола странно коротко хрипнул, и скосил глаза вниз, на меч Медведя, торчащий из его горла. Следующим движением Медведь выдернул меч из шеи Волка, чтобы тут же отразить удар находящегося рядом бойца. Из рваной раны на нагрудник и на лошадь Николы хлынула темная кровь, и он медленно стал заваливаться с седла. Я не сразу включился в так быстро происходящие события, заторможено глядя на то, как медленно падает с седла тело убитого Медведем человека. Я почти не почувствовал, как Медведь схватил меня второй рукой, и буквально выдернул из седла. В падении я с удивлением рассмотрел чей-то меч; рассекающий воздух там, где только что была моя голова. И лишь в тот момент, когда я упал спиной на траву, я очнулся, и все вокруг ускорилось до привычного темпа.

Я успел увидеть, как шарахнулся в сторону мой конь, когда чей-то меч, снова стараясь задеть меня, полоснул его по холке. В следующую секунду уже мне пришлось откатиться в сторону, чтобы меня не забил копытами конь под другим Волком. Я слышал крик "мальчишку брать живым!" уже когда вскакивал на ноги. Медведь рубился с двумя Волками, троих наших дружинников теснили пятеро Волков. Еще двое Волков лежали рядом с упавшим на землю Николой. Я выхватил свой меч, и тут же понял, что понятия не имею, как нужно сражаться против конного воина. Все, на что меня хватило, это опять отпрыгнуть в сторону, когда один из пяти бойцов Волков направил своего коня на меня. Я успел уйти с линии атаки, но боец уже разворачивался. Я перехватил меч покрепче, как тут же в шею моего противника вонзилась стрела. Повернув голову, я увидел десятку Бури, мчащуюся к нам из леса, и чуть в стороне еще десяток наших дружинников, спешащих из другого укрытия на поле боя. Волки быстро оценили новый расклад сил, и резво повернули к своему лесу, до которого было всего несколько шагов. Одного из них достал мечом наш дружинник, и сбросил его на траву, второй сам слетел с коня, утыканный стрелами, но двое уже скрывались среди деревьев, и их догонял третий, который выжил после схватки с Медведем. С отставанием шагов в тридцать за беглецами в лес влетела наша десятка.

– Далеко не преследовать! – зарычал Медведь, и подвел коня ко мне. – Цел?

– Да, вроде да. – Ответил я, мысленно проверив свое тело на предмет повреждений. Болела только спина, на которую я свалился. – Спасибо. Я не ожидал…

– Зря не ожидал. – Зло прервал меня Медведь. – Тут граница, тут всегда всего надо ожидать. Ничего, научишься еще.

Он привстал на стременах, и неожиданно для меня оглушительно свистнул. Из леса показалась вся оставшаяся сотня. К Медведю подскакал тот самый маленький десятник, командир лучников.

– Почему они ушли? – зарычал на него Медведь.

Я Медведей пока вживую не видел, но если они так страшно выглядят, как выглядел сотник сейчас, то это воистину животные из кошмаров. Десятник спрыгнул с седла на землю, и склонился над одним из убитых. Он взял его за ворот, и бесцеремонно перевернул лежащее на траве тело лицом вверх.

– А ты сам посмотри! От них наши каленые стрелы отскакивают! Да и мечи, как я видел, тоже не сильно нагрудник пробивают.

– Это правда. – произнес один из дружинников, которые были с нами при разговоре. Он пытался унять кровь из рваной раны на голове. – Я вроде на слабость никогда не жаловался, но тут как по камню лупишь…

– Нагрудник не защищает все тело! – взревел Медведь, своим окровавленным мечом указывая на троих мертвых Волков, которых он убил. – Чему вы только учитесь!

– Виноват. – Выпрямился десятник-лучник. – Не ожидали мы такого. Почти все стрелы попали в Волков, некоторые даже в их доспехе застряли. Если в шею попадали, или в другое открытое место, то…

Медведь произнес что-то мне непонятное, что-то про чью-то мать, как вдруг из леса, куда сбежали уцелевшие Волки, донесся крик. Все повернули головы туда, и тут же на поляну, где только что был бой, выскочил наш дружинник на коне, чуть не снеся сотника своим конем.

– Это засада! Сейчас будут тут!

– Сколько? – схватил его за руку Медведь.

– Не знаю. Больше сотни. Может, несколько сотен.

Медведь бросил взгляд на "нашу" опушку леса, потом на свою сотню, ожидающую его команд, и развернул коня лицом к территории Волков.

– Не успеем уйти. Они уже тут. Если побежим, то перебьют всех как зайчат. Сотня, в две линии стройся! Буря справа, Даромер слева.

Сотня пришла в движение, я добежал до своего коня, влез в седло. Рана на шее коня была неглубокая, меч Волка достал его по касательной, но животное подо мной нервничало. Ничего, я нервничал еще больше, потому что понял, что врага больше, чем нас. Я подъехал к Медведю, и тут же услышал – топот множества лошадей, приближающийся к нам. От этого звука я непроизвольно вздрогнул.

– Лучники. – негромко сказал Медведь, но кажется, что его услышали все. – Как только покажутся – стреляйте. Без команды. В лицо или в шею на этот раз.

Медведь поднял меч, где-то справа от меня заскрипели натягиваемые луки, и почти сразу первый строй Волков показался среди деревьев. Наши лучники, похоже, усвоили урок первой стычки, и после первого залпа, почти в упор, несколько Волков упали со своих коней. Остальные тут же вступили в бой. Скорость в лесу среди деревьев Волки набрать не могли никак, а выходя на опушку они сразу оказывались перед нашим строем, потому со стороны выглядело так, что одна группа воинов неспешно подходила ко второй, и тут же начинала ожесточенно рубиться.

Я никогда раньше не участвовал в настоящем бою, и больше всего боялся просто струсить. Вот сразу двое всадников оказались перед Медведем, он отбил удар одного из них, своим выпадом заставил второго дернуть коня в сторону, а я все не мог понять, с какой стороны мне подступиться к сражению. На опушку из леса выкатывались все новые конные Волки, и теплый воздух густо наполнился лязгом железа, криками, да топотом бесчисленных копыт.

Медведь отбил очередной выпад одного из соперников, и тут же достал его своим мечом, вытянувшись далеко вперед и воткнув лезвие своего оружия куда-то выше нагрудника. Правда, из-за этого он открыл себя атаке другого всадника, который сразу этим воспользовался. Сотник успел частично парировать удар щитом, но меч атакующего соскользнул дальше, и порезал плечо сотника. Тот взревел, и крутанул своего коня на месте, заставив коня соперника отступить. Этот маневр открыл место для меня, и я бросился вперед, не очень задумываясь о том, что делаю.

Мой бросок отвлек Волка, который теперь всецело сосредоточился на мне. Беда для меня заключалась в том, что никакой атаки я не готовил – я пока не мог понять, как можно управлять конем, да еще и атаковать одновременно. Отвлекшийся на меня воин быстро оценил ситуацию, легко отбил мой слабый выпад, и рубанул своим мечом по мне. К той секунде я успел вытащить свою неудобную обувь из стремени, и свалился с седла в сторону. Второй раз за такое короткое время – я, наверное, не лучший конный воин в сотне.

Однако, в этот раз я был к падению готов, и быстро вскочил на ноги, оказавшись сразу таким маленьким среди топчущихся вокруг меня лошадей и всадников. Я пригнулся, избежав удара от другого Волка, двумя прыжками оббежал своего коня, и сходу рубанул мечом в сторону, целясь под нагрудник одного из вражеских всадников. Я попал, и тот слабо охнул, схватившись рукой за пораженный мною бок. Этой заминки оказалось достаточно для кого-то из моей сотни, чтобы обрушить на шлем Волка решающий удар. Я опять пригнулся, метнулся в сторону, и рубанул со всей силы по ноге другого воина врага рядом со мной. Тот отмахнулся от меня мечом, но я уже двигался дальше, не собираясь останавливаться не на секунду. "Это как на тренировке, только их больше. Намного больше." – внушал я себе, стараясь все время вертеться вокруг своего коня, и не упускать из вида Медведя. Иногда я пытался атаковать, но Волки рядом сообразили, что кто-то решил повоевать против них пешком, и мне сразу стало не до атак. Медведь срубил еще одного соперника, проломив ему шлем могучим ударом, и встретился со мной взглядом.

– На коня! – проревел он, и я в несколько мгновений оказался в седле своего коня, сразу получив возможность намного лучше разглядеть то, что происходило вокруг.

Ничего хорошего для нас я не увидел. Наша группа из нескольких десяток воинов еще держалась, а вот группа Даромира дралась уже почти в нашем лесу – Волки теснили их медленно, но уверенно. Я увидел нашего десятника лучников – он метался с несколькими солдатами позади, все ещё выцеливая врага. Довольно много коней лишились своих всадников, и теперь лишь мешали бою, делая схватку еще более безумной. Медведь диким взглядом оглядел ставшую враз такой тесной поляну, и крикнул:

– Отступаем! Отступаем!

Мне показалось, что я услышал довольный нестройный крик Волков в ответ на эту команду. Сотник рубанул еще одного соперника, но не достал его, лишь выиграл для нас несколько мгновений.

– Назад, в лес! – заорал он уже мне. – Держись рядом, не теряйся!

Я развернул коня, и погнал его к вроде такой близкой, но ставшей вдруг такой далекой опушке. Мне казалось, что я спасен, как только мне удастся достигнуть деревьев. Что будет в лесу, и кого мне следует держаться, я пока не думал. Я быстро обернулся через плечо, и увидел, что Медведь скачет почти сразу за мной. Повернул голову обратно я как раз вовремя, чтобы не врезаться в дерево,на которое несся мой конь. Пришлось притормозить, слегка повернуть, и в этот момент меня что-то сильно ударило в спину, правая лопатка взорвалась болью, и я чуть не вывалился с седла, припав к шее своего коня.

"Стрела, в меня попали!". "Как больно!". "И что теперь, я умру?". Эти три мысли промелькнули в моей голове одновременно, я вцепился в гриву своего коня, прижавшись лицом к его окровавленной шее, и сконцентрировался на том, чтобы не упасть. Я слышал крики позади себя, звон железа, какие-то команды. Мой конь продирался через лес полностью самостоятельно, а я только ощущал, как ветки хлещут по нашим телам. Я приподнял голову, силясь рассмотреть, куда мы скачем, но вдруг зрение стало сужаться, как в темном коридоре. Коридор становился все уже, пока не превратился в щелку. Меня резко затошнило, и наконец-то я потерял сознание.

В первый раз я не то, чтобы очнулся, а скорее понял, что со мной что-то делают. Спина, и особенно плечо болели нестерпимо. Я не сразу сообразил, что лежу на животе, на чем-то твердом, вроде стола. Знакомый голос, похожий на голос Марии. доносящийся не то издалека, не то близко, произнес:

– Он шевелится! Ты вообще влил в него настойку? Он приходит в себя.

– Не может быть. – Ответил кто-то так же издалека, одолжив голос у Медведя. – Я влил в него столько, что сам бы спал три дня.

– Ты и без настойки можешь спать три дня.

– Влить еще?

– Не надо. Это много для него. Придется потерпеть…

Потерпеть чего? Что вообще происходит? Я вдруг вспомнил наш бой, и наше бегство, и стрелу, вонзившуюся мне в спину, и горячего коня с его и моей кровью на шее… Значит, мы все же выбрались? Тут голос Марии заговорил снова:

– Потерпи, Крис. Наконечник застрял в кости, его нужно достать. Будет очень больно. Зря ты очнулся…

Я хотел что-то сказать, но не смог, губы и язык меня не слушались. Вдруг спину уколом пронзила такая боль, что мне показалось, что в меня еще раз выстрелили. Я хотел закричать, но опять не смог. Пришлось кричать где-то внутри себя. Боль стала огромной, и завладела всем мной, не давая думать ни о чем другом. Может, это продолжалось только миг, может – несколько дней, я никак определить не мог. Да и все равно мне было, если честно.