Рокуэлл Кент стал художником-профессионалом. Картины его продавались, и искусство кормило его и семью — правда, не очень сытно, но потребности шести Кентов были более чем скромными. Оставалась лишь одна неистовая страсть, которая сжигала душу художника: стремление к путешествиям.

Его не влекли ни дальние страны, где встающее из моря солнце опаляет вершины пальм, ни окаймленные белым кружевом прибоя коралловые острова, ни шумные и причудливые заморские города. Его мечтой, страстью и любовью был Север!

Конечно, поездка на Аляску, которую он предпринял вместе со своим восьмилетним сыном Рокуэллом, была чистым безумием: время ее измерялось подобием песочных часов, в которых вместо песка каждый день утекали доллары. Но каким это было великим испытанием и счастьем!

Поезд мчался по безлюдным и величественным прериям, где когда-то бродили неисчислимые стада бизонов. потом ворвался в горную страну. Сидя на открытой платформе, прицепленной к поезду, отец и сын, овеваемые облаками паровозной копоти, с благоговением и изумлением взирали на окружающее их великолепие. Через Ванкувер и Викторию они на пароходе добрались до Сиэтла, где сели на корабль «Адмирал Слай», отправляющийся на Аляску.

В порте Якутат они воспользовались гостеприимством одной экспортной компании и поселились в общежитии рабочих рыбоконсервного завода. Отец и сын получили верхнюю деревянную койку без матраса и бесплатное питание. Их соседями были четыре огромных волосатых норвежца.

Ни сам Кент, ни его сын никогда не видели такой чудесной пищи. Рабочие рыбозавода поглощали ее в гомерическом количестве, так как разрешалось есть сколько хотелось. Норвежцы во время завтрака съедали по огромной миске овсяной каши со сгущенным молоком и шестью столовыми ложками сахара, затем по две горки больших оладий со сливочным маслом и патокой, заедали это яичницей из четырех яиц с ветчиной и запивали квартой кофе. Соответственными были обед и ужин. И тем не менее основной темой разговоров за столом была брань по адресу компании, которая морит голодом рабочих!..

Окрестности Якутата считались самыми красивыми и дикими на всем побережье Аляски. Но жизнь здесь была для Кента слишком дорогой, и он решил перебраться еще дальше на север. В ожидании парохода он работал в порту грузчиком. За одиннадцать с половиной часов на погрузке семги он получил почти шесть долларов. Для него это были неплохие деньги. Потом он грузил пустые консервные банки. Работа была легкой, но платили меньше.

Наконец земной рай Рокуэлла Кента был найден. Это был Лисий остров, расположенный в глубине залива. За темной синевой воды поднимались высокие берега, поросшие темным еловым лесом. Дальше виднелись горы с вершинами, покрытыми снегом. Каждое дерево, каждая скала, даже каждый камень четко рисовались в кристально чистом воздухе, и казалось, что до каждого предмета можно дотронуться рукой...

Конечно, представление Кента о земном рае было несколько своеобразным: он был расположен неподалеку от Полярного круга, окружен суровыми горами и темным лесом. Зимой все было покрыто тяжким покровом снега, темные ночи неимоверно растягивались, а в короткие дни низко стоящее солнце было скрыто горами и все тонуло в глубоком сумраке. Но отец и сын были счастливы!

Они жили в маленькой бревенчатой избушке, отремонтированной собственными руками. Вставали они в темноте, растапливали походную печку-юконку, сделанную из листового железа, ставили на нее кастрюлю с овсяной кашей и чайник с замерзшей водой и, раздевшись догола, выбегали на улицу, где валялись в снегу. Через две минуты верхняя плита печки-юконки раскалялась докрасна, каша согревалась и чайник закипал. Отец и сын наслаждались завтраком: овсянка, какао и хлеб, который они обмакивали в арахисовое масло. После этого начинался трудовой день.

Рокуэлл-старший целый день писал картины, вечерами рисовал и писал письма. Это означало — работать. Валить гигантские ели, распиливать их на поленья, а потом колоть, готовить пищу, печь хлеб, мыть посуду, иногда стирать белье — означало предаваться отдыху. Долгими вечерами он пел, играл на флейте, рассказывал Рокуэллу-младшему сказки и читал «Робинзона Крузо». Когда с «Робинзоном» было покончено, он стал читать сыну «Сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого стола».

— Папа, — спросил однажды мальчик, — а чем короли зарабатывают себе на жизнь?

Кент не знал точно, как именно они это делают, но ответил, что, по его мнению, они никак не зарабатывают, а пользуются тем, что дает им народ.

Мальчик подумал немного, потом сказал:

— Да, но это прямо-таки жульничество!..

На рождество неожиданно пошел теплый дождь. Кент срубил огромную елку и украсил ее множеством свечей. От их света хижина снаружи казалась объятой пламенем. Когда наступили сильные холода, поверхность воды в бухте покрылась паром, который ветер гнал вверх, где он превращался в облака, застилавшие подножия гор. Тогда ослепительно яркие вершины казались висящими в ослепительно чистом небе. Рокуэлл Кент работал с лихорадочной быстротой, стараясь запечатлеть эти мгновения навеки...

Когда художник и его сын снова оказались в узких и дымных каньонах Нью-Йорка, им показалось, что они возвратились из страны Утопии. Но возвращение было неизбежным, а Кетлин, на руках которой были младшие дети, даже задолжала тысячу долларов.

Выставка рисунков Рокуэлла Кента, устроенная после его возвращения, имела большой успех. Особенно нравились посетителям полотна, созданные на Аляске. Выставка рассказывала зрителю то, что художник хотел рассказать о жизни на Лисьем острове и об окружающем мире. Он хотел противопоставить красоту и счастье мира отравленной горечи войны!

Картины Кента теперь ценились очень высоко, и ему удалось не только расплатиться с долгами, но и накопить больше двух тысяч долларов. Это давало семье возможность покинуть Нью-Йорк навсегда.

Для постоянного жительства они выбрали гористый и малонаселенный штат Вермонт. С двумя тысячами долларов вся семья села в поезд и поехала искать счастья. Они сошли на станции Арлингтон — только потому, что им понравилась местность. На склоне горы Равноденствия они нашли запущенную и очень уединенную ферму. Дом, из которого открывался чудесный вид на долину, давно нуждался в ремонте. Участок в сто акров был чудесным. Но ферма обладала одним огромным недостатком: за нее просили три тысячи долларов!

Видя, что ферма пришлась по душе всем Кентам, хозяйка спросила:

— Так почему же вы не хотите ее купить?

Когда художник объяснил причину, она засмеялась.

— С вас, — сказала она, — мы возьмем на тысячу меньше. Теперь — покупайте!

Так семья бродячих Кентов стала обладателями участка земли.

В пятый раз Кент принялся за привычную работу: приводить в порядок дом. Он менял покосившиеся бревна, настилал полы, делал новые рамы. Последним делом была постройка новой, более комфортабельной уборной.

Когда все было кончено, Кент собрал весь строительный хлам и поднес к нему спичку. Ветра не было. В наступивших сумерках к небу с ревом поднялся столб пламени.

Пока семья наслаждалась этим чудесным зрелищем, раздалось громкое тарахтенье. Во двор фермы ворвались две автомашины, откуда выскочила толпа людей с лопатами, топорами и ведрами. Это доброжелательные соседи, увидев на холме огонь, примчались спасать горящий дом.

— Что вы предпочитаете, джентльмены? — спросил Кент. — Хотите я подожгу дом, и мы все вместе будем гасить пожар, либо я достаю из подвала бочку сидра и мы утоляем жажду?

Все соседи единогласно захотели утолить жажду...

Рокуэлл Кент, уже признанный художник, решил в эти годы стать также и писателем. Его одолевала гордая мечта: издать дневник жизни на Аляске отдельной книгой. Назвал он ее «Дикий край». Подзаголовок был несколько неожиданным: «Дневник спокойных приключений». Несмотря на то что приключения автора и его сына были «спокойными», книга имела огромный успех. В ней читатели нашли то, чего так часто недоставало американской литературе того времени: правду. «Это безусловно самая замечательная книга из всех, которые появились после выхода в свет «Листьев травы», — говорилось в одной рецензии.

Почти одновременно открылась выставка картин, написанных Кентом на Аляске. Галерея была наполнена толпой шепчущихся, благоговеющих любителей сенсаций. Людей привлекала не только сияющая красота Севера. Они видели в этих картинах счастье, которое обрел там художник.