Если в работе вы встречаетесь с сильным сопротивлением, значит, ваше внутреннее народонаселение пока еще не доверяет вам как человеку взрослому и оттого придерживает старые программы. Внутренние дети, как и обычные дети, великолепно чувствуют вашу уверенность и вашу неуверенность. Пока вы еще не бывали в состоянии истинно взрослого, все «разговоры о высоком» будут справедливо вызывать у них, по Станиславскому, реакцию «не верю!». Задача переубедить их – не вопрос ораторского мастерства, это вопрос вашей глубинной убежденности, которая, будучи даже размером с горчичное зерно, двигает горы.

Дорогу осилит идущий – меняетесь вы, растет ваша внутренняя взрослость, крепнет ваша уверенность, ослабевает сопротивление.

Помимо внутренних детей, в землях бессознательного вы обязательно встретите образы частей и субличностей – фигуры незнакомых вам людей, сказочных персонажей, животных или живых объектов неопределенного качества. Все они – вспомогательные программы, которые нужны, только пока не повзрослел еще тот внутренний ребенок, которого они воспитывают, как звери – человеческого детеныша Маугли, и которого, разумеется, не могут бросить, пока тот еще ребенок. Как только человеческий детеныш повзрослел, все части и субличности уходят сами, добровольно, навсегда.

Части и субличности-сопротивленцы убеждены, что базовые страхи вам необходимы. Что в малых дозах базовые страхи защитят вас как ребенка от столкновения с летальной дозой понимания «Я не в порядке». Что подкритическая масса страха обездвижит вас в достаточной степени, чтобы вы не высовывались, не посягали на большее, не шли туда, где можно встретить надкритическую массу. Поэтому они придерживают малую часть страховой «радиации» – как боль того же страха, разве что растянутую во времени и оттого чуть менее интенсивную, но по факту – ровно ту же самую. Главный аргумент сопротивления частей и субличностей: «Раньше мы жили так – и выжили. Как жить иначе – мы не знаем, потому оставим все как есть».

Типичный пример встречи с сопротивлением «Раньше мы жили так – и выжили» из практики. Работали с проблемой ревности. Проявили идентичность героини в остром приступе ревности. Спросили:

– Что с тобой не так?

– Боюсь, что меня предадут и бросят.

– Что в этом будет страшного?

– Останусь одна, буду никому не нужна.

– Что в этом будет страшного?

– Смерть.

– Что для тебя страшного в смерти?

– Небытие.

Налицо «стопка» сразу из трех спаявшихся базовых страхов – «Я одинок», «Я никому не нужен», «Меня не существует», – что объясняет остроту состояния. Конгломерат базовых страхов обнаружился в солнечном сплетении фигуры как темное грязевое пятно. Я предложила идентичности поразмышлять о том, что единственный подлинный источник ее страдания – это пятно, а не другие люди, которые еще не предавали ее, а может, никогда не предадут.

Фигура наотрез отказывалась избавляться от пятна, аргументируя это тем, что «так привычнее». Привычка – это выгода. В чем выгода? Можно жалеть себя, могут жалеть другие. Жалость – эрзац любви.

Фигура не знала, что такое настоящая любовь, изотоп любви как жалости виделся ей единственным источником существования.

Здесь героиня без моих подсказок заметила, что идентичность ведет себя упрямо и капризно, как ребенок. Психологический возраст фигуры – шесть лет.

Откатились по линии времени туда, где еще не произошла встреча с «грязевым пятном». Нашли светлый миг только в момент рождения. Но при попытке пообщаться с младенцем героиня ощутила сопротивление.

Спросили, кто сопротивляется. Вышла темная фигура и сказала, что она – смерть. Спросили:

– Почему ты против того, чтобы мы пообщались с младенцем?

– Тогда ты узнаешь, какой ты могла бы быть, – сказала смерть героине.

– Что в этом будет страшного?

– Ты никогда так не жила, а вдруг там – смерть?

Классическая логика частей-защитников: а вдруг счастье – это смерть? «Раньше мы жили так – и выжили, а как жить по-другому – мы не знаем, потому оставим все как есть на всякий случай». Я даже не стала говорить темной фигуре, что единственная смерть здесь – это она сама. И что грязевое пятно – это, на минуточку, тоже прижизненная смерть, растянутая во времени. И что, именно пугая героиню смертью, эти персонажи сами создали ей проблему ревности, которую мы собрались решать.

Так как темная фигура была доброжелательной, чтобы не тратить время, я объяснила ей, что здесь все изменения обратимы и, если героине что-то не понравится в итоге, мы все вернем как было. Смерть согласилась посидеть «в зрительном зале». А как только из благополучного младенца мы вырастили новую истинно взрослую фигуру героини, смерть сама сказала: «Мне тут делать больше нечего», – и ушла в небытие.

Вообразите состояние младенца, который решил быть как можно более удобным для своих родителей, чтобы его не «выбросили». И вы получите мышление и самоощущение всех сил сопротивления. Их можно понять. Их даже можно пожалеть. И точно стоит выразить им благодарность. Одна беда – они так долго обеспечивали ваше выживание, что не заметили, что вы давно уже взрослый по паспорту и вас теперь не так-то просто «выбросить». Вам не удастся сотворить что-то ужасное настолько, чтобы вас отвергло человечество. А во всех прочих случаях вполне достаточно банального благоразумия. На практике мы видим, что, как только смоделировано состояние взрослой любви, мудрость является сама, автоматически. А вместе с ней является благоразумие.

Вы можете сказать вашим сопротивленцам, что в реальности тихонько пересидеть эту жизнь у вас не выйдет, вам все равно придется рано или поздно высунуться, раскрывать потенциал, расти, иначе вы сожрете самого себя. Или придет великий жареный петух – экзистенциальный кризис. Также вы можете сказать, что вам, в отличие от них, никуда не деться с подводной лодки – не получится жить детской жизнью. По паспорту вы взрослый, и с вас взрослый спрос. Поэтому у вас всего лишь два пути – либо живете взрослой жизнью на ресурсах взрослого и радуетесь, либо живете взрослой жизнью на ресурсах ребенка и страдаете.

И раз сознательно вы все-таки хотите, я надеюсь, жить и радоваться, ваша задача – не избегать встречи с большим чудовищем, плодя вместо него чудовища поменьше, а расколдовать чудовище в себе. Избавиться от страха встретиться со страхом.

Своевременное избавление от легиона внутренних чудовищ позволит вам не оказаться в кризисе в реальности – в той «темной ночи души» по Юнгу, которая поставит перед выбором: либо действительно погибнуть, либо взрослеть экстерном – через боль.

Части появились у вас очень рано и нередко видят вас еще младенцем или совсем маленьким ребенком. Их забота очень трогательна. Но и им необходимо увидеть, что вы уже повзрослели, чтобы они могли сложить с себя обязанности и уйти с миром на заслуженный отдых. Можно и стоит избавляться от толпы частей и субличностей, как только смысл их существования будет понят и исчерпан.

Ничего и никого важного вы потерять физические не сможете, бессознательное просто не даст вам избавиться от вредных «программ», если смысл их подлинной полезности еще не понят вами до конца. И уж точно оно не даст вам избавиться от полезных «программ», даже если сейчас они вам кажутся вредными.