Представим, вы решили в жизни взять и преуспеть! И начали тренировать в себе навыки человека взрослого: тайм-менеджмент, минимализм, аскезу, силу воли, искусство переговоров, дисциплину, уверенность, высокую самооценку, способность принимать решения, спокойствие, счастливость и т. д.

Но кто вы в тот момент? Вы – облако осколков. Парламент без единства мнений. Корпорация без царя в голове. Положим, что вы даже обучили часть своих «сотрудников». Но масса необученных легко подавит группу просвещенных. В итоге – тонны знаний, даже ряд практических умений, но они не согласованы. Чтобы все заработало само собой, вам нужно самому стать целостным – и центром, и периферией – без частей.

Пока по умолчанию вы Гулливер, в самом себе несущий страну лилипутов. В вашей Лилипутии идут те же процессы, что и в любом государстве. Свои перевороты, политические акции и революции. Периоды либерализма там сменяются реакционными периодами. В реальной жизни эту лилипутскую гражданскую активность вы ощущаете как вечную нехватку силы воли, самосаботаж, разлад с самим собой, «качели».

Историк Эдвард Люттвак[36] в своей книге «Стратегия. Логика войны и мира» описал такое явление из сферы военной стратегии, как трение – среду, в которой разворачивается любое стратегическое действие. Концепцию трения Люттвак проиллюстрировал примером, где сравнивал поездку на автомобиле за город с поездкой за город с компанией друзей на нескольких автомобилях. В случае с компанией из-за непреднамеренных задержек и мелких поломок путешествие затягивалось и длилось, разумеется, гораздо дольше одиночного вояжа.

Теперь вообразим, что вы намерены поехать в путешествие к идеальной жизни даже не компанией друзей, а целой страной своих внутренних лилипутов. Неудивительно, что время путешествия будет стремиться к бесконечности. Как череда марш-бросков по пересеченной местности регулярно-нерегулярной армии плохо обученных детей-солдат и детей-партизан. Где ваше сознательное «я» в командном пункте только постоянно получает донесения о поражениях и потерях и дает распоряжения, которые еще не факт, что доставляются.

Даже когда вам не с кем воевать, а нужно только перебросить армию – элементарно жить и двигаться в пространстве и времени, – вообразите силу трения, с которой вы столкнетесь.

Вашему бессознательному нужно как-то согласовывать всех ваших внутренних детей и двигать все биваки, обозы, разрозненные части регулярной армии и летучие партизанские отряды в общем направлении. Еще странно, что мы не разваливаемся по пути к своим целям. Хотя нет, мы именно разваливаемся: руки опускаются, туман перед глазами, мысли путаются, чувства рвут и мечут, желания противоречат друг другу, голова тяжелая, спина сутулая. Детский садик и толпа подростков на прогулке под присмотром воспитателей – одни копаются в песочнице, другие курят за углом, а третьи падают без ног.

Растет облако осколков, трение увеличивается. Счастливость, легкость, удовлетворенность жизнью улетучиваются. Вы каждый день живете в этом трении, просто привыкли, адаптировались и не замечаете. Прочувствовать, каким оно было чудовищным, можно, лишь сбросив его бремя.

Чтобы заставить легион ваших детей двигаться дальше, пусть и «дятлом», но по своему пути, ваше бессознательное использует, как государь Макиавелли[37], кнут и пряник. И поначалу больше кнут, чем пряник.

Так в жизни Недоросля появляется великое оно – страдание! – как инструмент заставить двигаться по своему пути все внутреннее государство. И если Недоросль игнорирует легкую форму страданий – эмоции, – бессознательное подключает тяжелую артиллерию: угнетенные состояния, болезни, несчастные случаи.

Пример из практики. Работали с клиенткой, которая жаловалась на депрессивный эпизод и саморазрушающее поведение. В роли хозяина проблемы появилось черное грозовое облако. Мотив облака был благой: увести героиню от ложных целей, заставить ее уйти с проторенной дорожки общественных стереотипов «успешного успеха», то есть отказаться от лжи самой себе. Из облака вышла ее фигура в роли валькирии[38]с мечом, уничтожающей ложь. Фигура зародилась в детстве как подавленный протест ребенка против лицемерного поведения матери, которая прощала пьющего отца, делая вид, что все в порядке, что ничего не происходит. Теперь валькирия боролась против другой идентичности героини – конформистской, которая из страха шла на поводу у социума не своим путем, лгала самой себе.

Другой аналогичный случай. Помню, работали с паническими атаками клиентки и обнаружили, что их мотивом было заставить героиню выйти в собственное дело из роли только лишь жены и матери, в которой та засиделась, потому что боялась проявлять себя. Бессознательное, как ему и свойственно, выбивало клин клином: заставляло героиню избавиться от социальных страхов с помощью… более сильных страхов. «Я ее пугаю, чтобы она не боялась».

Самое лучшее, что можно сделать, если жизнь не идет как по маслу, это ответить себе честно на вопросы:

• Где я застрял?

• В чем я себя обманываю?

• Чего я боюсь? И точно ли есть чего бояться?

• Куда я не туда иду, если меня потребовалось понукать при помощи страдания?

Большая мудрость – замечать сигналы собственного бессознательного о том, что вы идете не туда, еще на ранних стадиях. Чтобы Микеланджело, который смотрит на вас как на глыбу мрамора, меньше пришлось бы вас потом долбить, сверлить, рубить, обтесывать, чтобы отсечь все лишнее.