Откуда столько персонажей в бессознательном? Откуда выпали в осадок эти Бедованы Качавые, которых еще не придумали, которые тысячу лет на складе пылятся?

Детское состояние до встречи с первой болью в образном пространстве бессознательного действительно выглядит лучезарным. Но первозданная счастливость – половина дела. Легко быть праведным, не повстречав еще соблазна. Еще не пройден путь героя. И состояние любви еще не выбрано осознанно, по доброй воле.

И если Будда вышел из дворцовой роскоши и, встав на путь аскезы, пришел к просветлению, Сиддхартха[30] Гессе, встав на путь аскезы, пришел к грехопадению: прельстившись деньгами, роскошной жизнью и любовью куртизанки, он стал одним из людей-детей лишь потому, что не встречался с соблазном раньше.

Пройдя путем взросления, преодолев соблазны, отказавшись от идеи собственной ничтожности (а значит, и ничтожности любви внутри себя), морально повзрослев, каждый человек должен по-новому открыть сокровищницу первозданных детских состояний.

Это отлично иллюстрирует и путешествие героя Джозефа Кэмпбелла[31], и лестница архетипов Кэрол Пирсон[32], где человеческая жизнь представлена как смена архетипов, парад которых завершает шут – тот мудрец, что снова может относиться к жизни как дитя – к игре. И даже если шут – дитя, то уже райское дитя, с другого этажа. И невозможно подойти к этому этажу в обход «карьерной лестницы» предшествующих архетипов. Такого социального космического лифта еще не изобрели.

Каким бы первозданно лучезарным ни был наш младенец, внутриутробный рай потерян для него, и – как входной билет на этот свет – он получает дозу первой лжи и нелюбви – первые негативные идеи о самом себе, других людях и мире. Всю массу негативной информации, которую мы впитываем неосознанно, перенимая от своих родителей и значимых других, ни одна идентичность не выдержит в одиночку, и первичное Я дробится на все большее число фигур и персонажей, чтобы распределить информационную нагрузку. Как только доза информации – нагрузка на ось – становится предельной, каждая идентичность останавливается в развитии, передает эстафету следующим. Так появляются все ваши внутренние дети разных возрастов, и оттого они так часто связаны с травмирующими событиями прошлого, словно живые моментальные снимки тех мгновений, когда упала последняя капля и им пришлось остановить взросление.

Любой травматический опыт травматичен не самим событием, а именно импринтом, неудачным убеждением, выводом, который мы услышали от кого-то и приняли за истину, или мнением, которое мы сами создали, – о людях, мире, жизни или о самом себе. Сам опыт не так важен. На практике я вижу: если человек не был травмирован в родительской семье, его травмируют вне дома. Но встреча с негативом обязательно произойдет. Опыт – всего лишь декорация для одного на всех события, для старта вашего пути героя. Единственное, что имеет смысл, – это повзрослеть и поменять внутри себя ложную информацию на истинную, чтобы вернуться в рай по праву, а не партизанскими тропами.

«Внутриутробный рай» – теперь это про вас, а не про вашу мать. Сегодня рай – у вас внутри, но вам нужно в него вернуться по пути героя. Как в сказках: обойти весь мир, чтобы понять, что счастье всегда было у вас под боком – в сердце.

Отчего тяжесть травматического опыта у всех разнится? Кто-то провел детство благополучно, а кого-то словно переехал танк. Я думаю, что испытаний не по силам не дается. Кому много дано, с того много и спросится. И если ваш потенциал велик, вы можете в начале путешествия героя встретить много боли, что позволит вам раскрыть свои способности в дальнейшем. Главное – не сломаться, не обозлиться. Работать над собой, трудиться и не выбирать как проще – до тех пор пока вы не тот взрослый, для которого и правда все легко.