Почему внутренние дети не взрослеют сами, чтобы по-новому справляться с взрослыми задачами? Тогда бы в жизни появлялось вожделенное «оно само». Ведь мать-природа даже создала нам подростковый бунт с той гормональной перестройкой, что дает искру энергии для сепарации от мамы-папы и родительской семьи.

Где-то в идеальном мире в период полового созревания у подростков происходит такая сепарация как переосмысление полученной в наследство информации и пересборка собственной системы убеждений путем отбрасывания лишнего и создания недостающего. В реальном мире подростковый бунт становится все больше ритуальным, бутафорским. Недоросль уходит из родительского дома, но канатик пуповины тянется за ним. И к своим 30–40 годам по паспорту подходят люди-дети лет пяти-семи, которых по-прежнему волнует, что скажет мама. Которые пугаются ответственности и всеми силами стремятся избегать труда.

На практике я часто спрашиваю у клиентов, что страшного случится, если, лежа на смертном одре и оглядываясь на прожитую жизнь, они поймут, что не добились своих целей – тех сугубо внешних атрибутов состоятельности (часто ложных и навязанных), к которым они привязали свою успешность. И часто слышу: тогда они поймут, что разочаровали маму с папой! Но – вдумайтесь в абсурдность ситуации – к тому моменту мама с папой могут быть уже полвека как мертвы, в то время как современный человек-ребенок по-прежнему не мыслит мерить себя чем-то большим, чем родительское одобрение «Ты молодец!».

Слова «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:13) не призывают к инфантильности. Однако Недоросль живет, как если бы всего лишь инфантильности уже было достаточно для святости. Детство видится ему тем раем, из которого он изгнан, но куда он может шастать партизаном через розовую изгородь и оставаться нелегалом, пока Бог не видит. Так и живет стареющим ребенком, выращивая у себя в душе не розы, а шипы детских изъянов.

Отчего внутренние дети так убеждены, что взрослость хуже детства? Они не представляют себе взрослость, ведь они там не бывали.

Из взрослости никто не возвращался. У них есть козырь в рукаве – идея «Счастье – это смерть», ведь в сказках «жили они долго и счастливо и умерли в один день» – это один и тот же миг.

Каждый ваш внутренний ребенок держит в себе свет и тьму, любовь и нелюбовь. Когда мы предлагаем внутренним детям повзрослеть, а значит, сделать выбор между детством-темнотой и светом-взрослостью, они убеждены, что выбрать – означает в одночасье стать либо прожженным грешником, либо кристально чистым праведником. Святым без права на ошибку. И, разумеется, не могут взять такую сверхответственность.

Им не сказали, что полярности света и тьмы внутри у них – как точки А и Б на жизненном пути. А путь взросления – дорога прочь от тьмы по направлению к свету. Пользуясь этой логистической неразберихой, полюс нелюбви внутри у них притягивает все негативные убеждения о себе, других, жизни и мире, какие только можно перенять от родителей и значимых других и взять у социума, растет как на дрожжах и затмевает со временем внутренний свет, и тот тускнеет. Так любопытство к жизни, энергичность, радость, креативность, интерес к другим и миру и, конечно же, ваша любовь к себе – меркнет. А темнота растет, и внутренние дети, наблюдая это, понимают: взрослость – это жизнь во тьме, жизнь без любви, и надо задержаться здесь, где свет пусть тускло, но еще горит.

«Если уже сейчас темно, что будет дальше? – справедливо думают они. – Взрослость потемки, будущее тонет во мраке».

Пример из практики. Работали с героиней в состоянии морального истощения. Причиной стало убеждение о собственной ничтожности, сработавшее в жизни как самореализующееся пророчество. Но образ героини не хотел с ним расставаться, потому что без него придется брать ответственность за свою жизнь и взрослеть. Образ считал: взрослеть нельзя, потому что любят только детей. Любовь – это то, что можно получать только извне, только от других людей. Образ считал, что в нем любви (энергии для жизни) быть не может, потому что «Я ничтожество». Ничтожность – и причина, и следствие, и самоцель. Как результат – ощущение героини себя в реальности как полностью несамостоятельной, той, что пропадет, умрет без близких.

Так взрослость (подлинная жизнь) стала казаться вашим виртуальным детям смертью, а детство (экзистенциальная смерть) стало видеться им идеалом жизни. Задача психотерапии – вычистить всю черноту, дать детским идентичностям понять, что настоящее взросление – это, наоборот, приумножение любви и внутреннего света, а не царство тьмы.

Необходимо показать всем виртуальным детям, что:

• можно и нужно развиваться постепенно: планомерное развитие – и есть нормальное взросление; оно не требует сверхспособностей, прыжков из стратосферы, нимба, крыльев, чудотворчества;

• сделать выбор – значит расставить точки А и Б на своем жизненном пути, ответив на вопрос: «Как я хочу идти – из света в тьму или из тьмы на свет?».

Если человек – психологически ребенок, до поры до времени жизнь позволяет ему жить за счет других людей. Но рано или поздно конфронтирует его с проблемой, как правило сталкивая с тяжелым опытом, где человек либо погибнет, либо повзрослеет. И лучше до этого не доводить.