Дженис проиграла состязание воли с банкой газировки. Большими глотками она выпила половину ее содержимого, а потом медленно потягивала остальное, наслаждаясь холодной сладкой жидкостью. При этом она чувствовала себя виноватой. Полная банка могла стать отличным оружием. Но она нашла себе оправдания. Она могла сойти с ума от жажды. Газировка придаст ей сил, которые так нужны для побега. И, в конце концов, у нее всего две руки. Одной она держала лампочку, второй собиралась швырнуть штаны Сэнди в лицо тому, кто – или что – откроет дверь.

Конечно, она могла бы швырнуть вместо штанов полную банку. Банкой она могла бы оглушить противника, хорошенько ударив того по голове. Но штаны казались более надежным вариантом. Они дадут ей крохотное преимущество, на секунду ослепив противника и сбив того с толку.

Когда ей в рот упала последняя капля, Дженис усомнилась, что приняла правильное решение. Но жалеть об этом было уже поздно.

Дженис сжала банку посередине. Металл согнулся с громким хлопком, и что-то острое царапнуло ладонь девушки. Она ощупала банку кончиками пальцев и обнаружила, что с одной стороны, там, где банка согнулась, алюминий лопнул так, что получилась острая кромка. Дженис схватила две половинки и стала перегибать банку, морщась от шума, пока куски не отделились друг от друга. Девушка прижала края к голой коже на бедрах. Металл казался очень острым.

Прикидывая, как воспользоваться новым оружием, Дженис услышала негромкий скрип из коридора. У нее заколотилось сердце. Она пожалела, что не успела проверить, как там Сэнди, и убедиться, связана ли та все еще и не выплюнула ли кляп, но нужно было оставаться наготове.

Дженис сунула основание лампочки в рот. Металл был горьким на вкус. Поднявшись на колени, она закинула брюки на плечо штанинами вверх. Потом перехватила половинки банки так, чтобы обломанные края смотрели наружу.

Из коридора донесся звук медленных шагов. Стук ботинок по дереву. Ботинки.

Значит, это человек. Слава богу.

Дженис прижалась к стене. Ее сердце стучало как бешеное. Она сделала два шага в сторону, отодвигаясь подальше от двери.

Шаги в коридоре остановились. Дженис услышала негромкое «Хмм?». Потом шелест бумаги.

Пакет с едой, который уронила Сэнди.

В замке щелкнул ключ. Ручка повернулась. Дверь приоткрылась. В синем свете из коридора Дженис разглядела руку на ручке. Предплечье. Потом в проеме появилась грузная женщина и стала вглядываться в темноту.

– Сэнди? – позвала она. Слово прозвучало как «Тэнди». Ее сиплый голос был незнаком Дженис. Кем бы ни была эта женщина, это точно не Мэгги Кач. Сэнди упоминала некую Агнес.

– Тэнди, че здесь так темно?

Дверь открылась еще шире. Агнес шагнула в комнату и слегка подалась вперед, как будто вглядываясь.

– Че тут случилось? – спросила она. Она казалась удивленной, но не напуганной. Наклонившись еще немного, она уперлась одной рукой в колено. Другую руку с бумажным пакетом она держала перед собой.

Сэнди начала издавать какие-то хрюкающие звуки.

Агнес резко выпрямилась.

Дженис бесшумно бросилась женщине за спину и с двух сторон впечатала половинки банки ей в лицо. Тишину разорвал вопль боли. Агнес схватилась за лицо и обернулась. Дженис взмахнула одной половиной банки и распорола ей руку. Агнес заскулила и протянула другую руку. Она выбила половинку банки и обхватила Дженис. От нее несло чем-то мерзким и кислым. Ее тело было горячим, одежда – будто бы сырой.

Агнес резко выдохнула, когда Дженис ударила ее коленом в живот, и ослабила хватку. Дженис ударила еще раз. Ее противница согнулась пополам. Взвизгнув, Агнес упала на колени.

Дженис отпрянула от нее.

Дверь все еще была открыта.

И девушка бросилась к ней. Выглянув в коридор, она никого не увидела. Дженис захлопнула дверь, вытащила ключ из замка и зажала его в кулаке. Сэнди говорила, что он не открывает входную дверь, но, может быть, она врала.

Сразу за дверью коридор заканчивался голой стеной. В противоположном направлении было несколько дверей. Большинство было закрыто. В дальнем конце коридора виднелись перила. Дженис вытащила лампочку изо рта и торопливым шагом направилась в ту сторону. Она была почти уверена, что на этом этаже никого нет. Иначе кто-то уже прибежал бы на шум.

Никого, кроме матери Сэнди и младенца, которые наверняка заперты в одной из комнат. Проходя мимо одной из закрытых дверей, Дженис подумала, не стоит ли их выпустить. Слишком опасно. Если она начнет наобум открывать двери, как знать, на что она наткнется. Обо всем этом могут позаботиться копы, как только она выберется из дома.

Дженис подошла к первой открытой двери. Преодолев дверной проем в два торопливых шага, девушка глянула внутрь. В комнате было тихо и темно.

Одна позади, осталось две.

Дженис прошла мимо обеих безо всяких сложностей. Когда она оказалась уже у перил, стук за спиной заставил ее подпрыгнуть. Она ожидала чего-то подобного, но звук все равно ее напугал.

– Памаги-и-и-ите-е-е-е! – прокричала Агнес. Ее голос звучал приглушенно. – Памаги-и-и-ите-е-е-е! Выпустите меня-а-а-а!

Задержав дыхание, Дженис начала спускаться по лестнице. Внизу все освещалось тем же неярким синим светом. Дженис присела на корточки, чтобы заглянуть под потолок. У основания лестницы начиналась прихожая. А дальше – входная дверь!

Открытое пространство слева скрывалось в темноте. Справа арка вела в какую-то комнату. Там горел синий свет. Стену скрывал темный занавес. Дженис разглядела разбросанные подушки, обтянутые поблескивающим материалом вроде сатина, но не увидела никакой мебели. Не отводя глаз от проема, она торопливо спустилась к основанию лестницы.

До входной двери было всего каких-то десять футов. Но рядом с ней Дженис окажется на виду у всякого, кто был в комнате.

Сэнди утверждала, что ключ не подходит к входной двери.

Дженис решила не рисковать. Продолжая смотреть в сторону синей комнаты, она обогнула балясину и прокралась по темному коридору, который шел между лестницей и стеной. По нему она попала в заднюю часть дома и оказалась в помещении с гладким полом. Это, должно быть, кухня. Дженис закрыла качающуюся дверь и стала ощупывать стену в поисках выключателя. Наконец она его нашла. Комнату залил синий свет.

Дженис прошла мимо плиты. Вдоль дальней стены расположились раковина, длинная столешница, шкафы под и над ней, но никаких дверей. Рядом с раковиной стояла подставка для ножей. Дженис отложила лампочку, ключ и оставшуюся половинку банки и выбрала нож для овощей и еще один, длинный, с зазубренным лезвием. Овощной нож она заправила за резинку трусиков, и холодный металл прижался к ее бедру. Длинный нож она крепко сжала в правой руке и шагнула к закрытой двери рядом с холодильником.

Не заперто. Дженис потянула ее на себя. Темная лестница спускалась в освещенный синим светом подвал. Дженис закрыла дверь за собой. В подвале было холодно. Дрожа, девушка уставилась вниз, на синий ковер. На нем тоже было раскидано несколько подушек.

Лишь бы там никого не было.

Лишь бы там и правда начинался туннель.

Сделав глубокий вздох, девушка бросилась вперед.

Подвал не был пуст.

Дженис вскрикнула и резко остановилась. Вцепившись в перила, она уставилась на выстроившуюся у дальней стены троицу незнакомцев. Двое мужчин и женщина. Голые и неподвижные. Все трое стояли, как-то странно свесив головы. Дженис сделала шаг назад, вверх по лестнице, и только тогда заметила, что ноги незнакомцев не касаются пола.

– Боже мой, – пробормотала она.

Она спустилась в подвал и медленно подошла к людям.

Трупы. Это трупы.

На бедре женщины недоставало больших кусков плоти, будто их кто-то откусил.

Из груди каждого трупа торчало металлическое острие.

Они висят на крюках.

Дженис охватила тошнота и онемение. Она подошла еще ближе. У нее дрожали ноги.

Все три трупа были страшно порваны и залиты кровью, которая казалась фиолетовой в синем свете.

Девушка подняла глаза, взглянула в лицо первого трупа и зажала себе рот, чтобы сдержать вопль.

Один глаз покойника был закрыт. Другой пялился прямо на нее. Язык вывалился изо рта. Но, несмотря на искаженные черты, она узнала лицо. Брайан Блейк.

Она взглянула на мужчину, висевшего рядом с Брайаном.

НЕТ!

Потом на женщину.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! НЕТ!!

Дженис замотала головой и отступила, глядя на своих родителей. Упала на колени. Закрыла лицо руками.

У нее за спиной раздался металлический скрежет защелки двери. Дженис извернулась и посмотрела вверх по лестнице. Дверь в кухню распахнулась.

Встав в проеме, Джек сфотографировал ведущую в подвал Дома Зверя лестницу.

– Готово, – прошептал он.

Эйб включил фонарик. Он прошел мимо Джека и начал спускаться, но на полпути остановился. Перегнувшись через перила, он осветил пространство под лестницей. Никого. Он свесился с другой стороны. Большой сундук у стены и больше ничего. Медленно поворачиваясь, он поднял луч фонарика в угол и обвел им весь подвал. Вдоль одной из стен стояли старые садовые инструменты: лопаты, грабли и мотыга. На полках кое-где стояли банки, но по большей части они были пустыми. И больше почти ничего. На земляном полу стояли только несколько стопок корзин.

– Вроде все чисто, – сказал Джек.

Эйб кивнул и спустился с лестницы. Развернувшись, он нацелился фонариком на сундук. Все защелки были закрыты.

– Фотографируй, что тебе нужно, и пойдем отсюда, – сказал он.

Джек сделал три кадра от основания лестницы. Эйб прикрыл глаза от быстрых ослепительных вспышек.

– Пойдем.

– Погоди. Я хочу все осмотреть.

Эйб передал ему фонарик. Джек принялся слоняться по подвалу, а он посмотрел вверх по лестнице на дверь в подвал. И вообразил, как она захлопывается. Если бы кто-то подошел с той стороны и запер ее…

– Погляди-ка на это, – позвал Джек.

– Что там?

– Та самая дыра, о которой говорил Гори.

Эйб поспешно присоединился к Джеку, который стоял рядом с кривой стопкой старых корзин. Дыра у его ног была приблизительно круглой, около ярда в диаметре. Нора не уходила прямо вниз, а круто спускалась под углом в направлении задней стены подвала.

Эйб прикрыл глаза. Джек сделал кадр.

– Все, – сказал Эйб. – Пошли отсюда.

– Подержи его на минутку, – сказал Джек и передал ему фотоаппарат.

– И что мне с ним делать?

– Просто подержи.

Джек присел и посветил фонариком в дыру. Пригнувшись, он заглянул внутрь.

– Девушки нас ждут, – напомнил Эйб.

– Знаю.

– Мы и так уже опаздываем.

– Пара минут погоды не сделает. – Джек лег на живот и головой вперед пополз в нору.

– Да ты издеваешься, – пробормотал Эйб.

– Я недалеко, – донесся до него приглушенный голос Джека.

– Самое веселье, – заметил Эйб, – начнется, когда ты станешь выбираться обратно.

В последнем отсвете фонарика он опустился на колени и ухватился за отворот джинсов Джека. Потом стало темно. Оглянувшись через плечо, Эйб отыскал взглядом смутное пятно двери в подвал.

Кто-то может стоять там прямо сейчас. Кто-то может выходить из дома…

Он подергал Джека за штанину.

– Пойдем уже.

Джек больше не двигался.

– Ты там живой?

– Угу, – раздался приглушенный голос, как будто Джек говорил сквозь прижатую к лицу подушку. – Этот туннель продолжается еще очень далеко.

– Вылезай оттуда.

– Вот блин.

– Что?

– Там что-то впереди. Глядит на меня.

Эйб почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы.

– Что там?

– Дай подползу поближе.

– Что там? Что-то двигается на тебя?

– Не-а, не двигается. Ах-ха. Это… башка совы. Не сова, а только башка. Блин, тут полно всяких костей и прочей дряни.

– Здорово. Пора уходить.

Эйб схватил Джека за лодыжки и потянул.

Через несколько секунд в норе показался свет – сияющий нимб вокруг плеч Джека. Показалась голова. Эйб все тянул. Джек полз назад, отталкиваясь локтями от земли.

Наконец он оказался снаружи.

– Охренеть просто, – сказал он. – Я разглядел только футов двадцать, но ты бы видел, что там творится. Все просто покрыто костями.

– Человеческими?

– Слишком мелкие. Скорее собаки, кошки, белки да еноты. И совсем мелкие тоже, мышиные или крысиные. Не хочешь сам поглядеть?

– Нет, спасибо.

– Интересно, получится у меня все это сфотографировать? Стоит попробовать, как думаешь?

Торопливо сбегающие по лестнице мягкие шаги наводили на мысль скорее о животном, а не о человеке.

Дженис прижалась к сырой стене туннеля и уставилась в сторону синего света. Ей казалось, что ее сердце вот-вот вырвется из груди. Вздохи походили скорее на короткие всхлипы. Она обеими руками сжала нож, нацелив его на вход в туннель, и задержала дыхание.

Она увидела зверя лишь мельком, когда он прошел мимо входа. У нее подкосились колени. Девушка надежнее прижалась к стене, чтобы не упасть. Дженис почувствовала подступающую рвоту и сглотнула горячую, горькую слюну.

Этот – или другой такой же – зверь ее изнасиловал. Его когти вонзались в ее тело, уродливая пасть сосала и жевала ее груди, член проникал глубоко в ее тело, и она до сих пор ощущала причиненную им боль.

Он – или его брат – убил ее родителей и…

До Дженис донесся какой-то странный влажный звук.

Оттолкнувшись от стены, она шагнула ко входу в туннель, прижалась плечом к стене и выглянула наружу.

Зверь стоял к ней спиной, слегка ссутулившись, и когтями отдирал куски плоти с бедра ее матери. На глазах у девушки, слишком ошарашенной, чтобы сдвинуться с места, он отправил очередной кусок в пасть.

Какая-то часть сознания нашептывала Дженис о том, что надо бежать, воспользоваться тем, что тварь слишком занята едой.

Нет уж. Она не может просто сбежать.

От чавканья зверя Дженис замутило. Она прикрыла рот рукой и нырнула обратно в туннель, но все еще слышала отвратительные звуки.

Боже мой. Это моя мама. Мою мать эта тварь…

А потом она бросилась вперед.

Дженис даже не пыталась двигаться тихо. Осознавая, что следовало бы действовать скрытно, она пронеслась по ковру, и из ее горла вырвался рык. Существо услышало ее, повернулось, не выпуская из пасти куски плоти, глянуло безразличными светлыми глазами, будто ему не было до нее никакого дела, и ударило когтистой лапой ей в лицо. Дженис увернулась и ткнула ножом зверя в живот. Он взревел, заплевав своей едой ее волосы и спину. Пошатнувшись, он врезался в труп ее матери. От удара ноги трупа раздвинулись. Руки взметнулись вверх. Голова замоталась из стороны в сторону. Крюк пропал из вида, как будто его всосало в дыру в груди, и труп женщины рухнул на зверя, заставив того упасть на колени.

Дженис отступила, глядя на перепутанные тела, и на мгновение ей почудилось, что ее мать невероятным образом все еще жива. Потом зверь, которого прижало к стене, все еще с ножом в животе, схватил тело за горло и промежность и отшвырнул от себя. Труп полетел в сторону Дженис, ударился о ковер и покатился к ней, беспорядочно шлепая руками и ногами.

Девушка отскочила в сторону, развернулась и побежала обратно в туннель.

Черт побери, ей следовало бы снова напасть.

Она вскрикнула от боли, врезавшись плечом в стену туннеля. Ее отбросило на противоположную сторону. Дженис упала и всхлипнула, но тут же торопливо поднялась на ноги. Она неуверенно пошла дальше, вытянув одну руку перед собой. Из-за того, что в туннеле оказались повороты, теперь она двигалась медленнее. Правое бедро жгло. Дженис почувствовала, как по ноге течет что-то теплое. Видимо, заправленный в трусики нож порезал ее, когда она упала. Дженис взяла его в руку.

Она не слышала ничего, кроме ее собственных всхлипов и вздохов и шлепанья босых ног по спрессованной земле. Если зверь и бросился вдогонку, он все еще был далеко.

Может, он слишком ранен, чтобы за ней погнаться.

Из дневника Дженис точно знала, что он видит в темноте.

Она пожалела, что не сожгла этот проклятый дневник.

Ничего этого не случилось бы. Она спокойно спала бы в своей постели в трактире, и ее родители были бы живы. Как он до них вообще добрался? Наверное, они отправились ее искать. Господи, ей следовало сидеть дома. Все это ее вина. Лучше бы она вообще никогда ничего не слышала о Брайане Блейке и Гормане Харди! Они втянули ее в эту историю.

Нет, это она сама себя втянула.

Из-за нее погибли ее родители.

Но по крайней мере она может спастись сама. Она может спасти ту женщину, мать Сэнди, и ее ребенка – но только если сумеет выбраться. Позвать на помощь.

Добраться до Дома Зверя, оттуда – на улицу. Потом в полицию.

Стена под ее пальцами пропала. Дженис вслепую начала шарить обеими руками, сообразила, что туннель повернул влево, и торопливо направилась дальше в темноту.

А что, если с той стороны будет запертая дверь?

Не будет. Не может быть.

А что, если впереди ждет еще один зверь?

Нет.

Что, если Вик или Мэгги, или Агнес с Сэнди первыми доберутся до Дома Зверя и отрежут ей путь?

Дженис напомнила себе, что у нее есть нож. Она их всех порежет.

А потом все ее мысли замерли, когда сзади раздалось хриплое, всхлипывающее рычание. В ужасе Дженис бросилась вперед, не думая о скрывающихся в темноте поворотах. Но как она ни бежала, звук становился все ближе. Она что есть сил работала руками и перебирала ногами так быстро, как могла. Ее легкие горели от каждого вздоха. Все раны на теле болели, раскрываясь от усилий. Зацепив правой рукой стену, Дженис поморщилась. И, не останавливаясь, постаралась вернуться на середину туннеля.

Зверь был уже очень близко. Судя по раскатистому рычанию, до него было всего один-два ярда.

Дженис врезалась левым боком в стену. От удара ее развернуло. Она врезалась в сырую стенку, отскочила и упала. В конце концов она приземлилась на спину.

Уставившись в темноту, она не могла разглядеть зверя. Но она слышала сухой шипящий звук, чем-то напоминавший смех.

Что-то влажное и осклизлое раздвинуло ей ноги. Футболка потянула ее вверх, так что ее спина на мгновение оторвалась от земли, потом ткань соскользнула у нее с плеч. Дженис почувствовала, как рукава сползают по ее ослабевшим рукам. Когти скользнули по ее животу и сорвали с нее трусики. Что-то теплое плеснуло ей на живот и грудь. Кровь зверя.

Дженис почувствовала на лице его горячее дыхание.

– Подонок! – вскрикнула она и ударила ножом снизу вверх. Клинок вонзился в тело зверя. Девушка выдернула его и ударила снова. Зверь взвыл от боли. Потом он ударил ее по руке. Нож вылетел из онемевших пальцев.

Где-то рядом раздался звук, будто бы скользящего по земле дерева.

Зверь вцепился ей в плечи, и его когти вонзились в ее плоть. Извернувшись, Дженис ударила тварь коленом. Не ослабив хватку, зверь оттолкнул ее ногу в сторону. Его член уперся ей в бедро.

Его морда прямо над ней была мертвенно белой и блестящей, как тело слизня. Прямо ей на лицо из широкой пасти капала слюна. Дженис удивилась было тому, что внезапно так хорошо видит зверя, и тут, прежде чем она смогла ее как следует разглядеть, морда резко дернулась вверх.

Рев в ее барабанных перепонках был таким громким, что ей показалось, будто взорвался весь мир.

Один глаз зверя превратился в блестящее отверстие.

Половина морды оторвалась.

Челюсть разлетелась в клочья.

Дженис отвернулась, когда на нее упало то, что осталось от головы зверя.

В тишине она слышала только звон в собственных ушах.

Потом мужской голос произнес:

– Твою ж мать!