Дженис казалось, что она сидит в темной комнате целую вечность. Она жалела о том, что разбила лампочку. Хорошо, что у нее теперь есть оружие, но абсолютная тьма была невыносима. Некоторое облегчение приносило прикосновение ковра к ягодицам и ногам и стены – к спине. Дженис радовалась даже боли от ран и голодному бурчанию в желудке, потому что они подтверждали, что ее тело (которое она не видела) реально (в чем она порой сомневалась).

Ее ладони все время гуляли по невидимой голой коже. Иногда она растягивалась в полный рост, просто чтобы всем телом ощутить ковер и надежный пол. В таком положении плавающее, бестелесное ощущение отступало.

Мысли безостановочно блуждали.

Что, если никто не придет? Что, если ее бросили умирать от голода? Раньше голода ее прикончит жажда. У нее ужасно пересохло во рту. Зубы казались гранитными плитами.

Она ничего не ела с прошлого вечера. Свиные отбивные в панировке, белый рис с соусом терияки, чай со льдом. Дженис мечтала, чтобы у нее был галлон чая со льдом. Она стала бы пить прямо из графина, позволяя жидкости проливаться и течь по шее и груди.

Они придут. Рано или поздно. Они не стали бы переносить ее сюда и бинтовать раны, только чтобы позволить ей умереть. Они оставят ее в живых для зверя.

Боже мой, зверь.

Но она всех обманет. Они откроют дверь, и она тут же бросится наружу и порежет их, если придется, им ее не удержать, живой она не сдастся.

А может, когда откроется дверь, за ней будет ее отец и, может, полиция. Они наверняка ее ищут. Но откуда они узнают, где нужно искать?

Лучше бы она осталась прошлой ночью дома. Это наказание. Ей хотелось секса с Брайаном, и теперь ей приходится за это расплачиваться. Что случилось с Брайаном? Он наверняка мертв. Но может, и жив. Может, он где-то в доме. В плену.

Кто-то здесь точно есть. Кто-то с младенцем.

Может, в доме полно пленников.

Потому-то Кач и не сделала в нем ни одного окна. Не для того, чтобы внутрь не проник зверь, как она порой говорит во время экскурсий, а чтобы пленники не вырвались наружу.

Дженис лежала, распластавшись на полу, раскинув руки и ноги и прижавшись лицом к ковру, и ее мысли перескакивали от одной к другой, но тут она услышала шаги. Ее сердце сбилось с ритма. Девушка оттолкнулась от пола и поползла влево, одной рукой нащупывая в темноте стену. Наконец она царапнула по ней кончиками ногтей. Дженис провела рукой вправо и нащупала косяк двери.

Шаги звучали очень близко.

Хлопая руками по ковру, Дженис попыталась отыскать лампочку. Она оставила ее возле края двери стеклом вниз, чтобы не порезаться.

Снаружи металл заскреб по металлу, потом раздался щелчок, когда ключ вошел в замочную скважину.

Где же она?

Наконец Дженис зацепила лампочку ребром правой ладони. Девушка ухватилась за ребристое основание и начала подниматься, когда дверь распахнулась внутрь. Синий свет из коридора обрисовал силуэт девочки. Под подбородком она зажала сумку, в одной руке держала банку, в другой – ключ. Когда Дженис бросилась вперед, она вскрикнула и сделала торопливый шаг назад. Мешок упал к ее ногам.

Дженис, изумленная невысоким ростом и юностью незнакомки, не смогла заставить себя порезать ее лампочкой. Вместо этого она ухватила ее за футболку и дернула на себя. Потом обхватила рукой за спину и ударила о косяк. Девочка крякнула, но взмахнула левой рукой и ударила Дженис банкой по лицу. Удар оглушил Дженис. Она пошатнулась, не выпуская извивающуюся противницу, и они обе упали.

Дженис оказалась внизу, перекатилась, перехватила руки противницы и прижала их к ковру. Не обращая внимания на сопротивление, она стала продвигаться выше, пока не села противнице на грудь, прижав ее руки коленями.

– Слезь с меня, – потребовала девочка. – Слезь! – Она взбрыкнула ногами. Колено ударило Дженис по спине.

– Сука!

Дженис замахнулась кулаком. Смутно различимое в синем свете лицо противницы выглядело обозленным. Но очень юным. Ей, вероятно, было лет тринадцать или четырнадцать. Но она была одной из них. С ней нужно было разобраться. Дженис опустила кулак. Тело под ней дернулось. Свет пропал. Через мгновение после того, как ее кулак врезался в искаженное гневом лицо, дверь захлопнулась.

Дженис снова оказалась в темноте.

В ярости она стала бить вслепую, раздирая костяшки пальцев, и каждый удар отдавался болью в запястьях и руках.

Девочка всхлипывала.

– Нет. Хватит. Пожалуйста!

– Заткнись. Даже не шевелись, или я тебя убью. Клянусь, просто убью. – Чтобы доказать это, Дженис сжала пальцами горло девочки.

– Клянусь.

– Ладно. – Дженис ослабила хватку, но не убрала руку. – Как мне отсюда выбраться?

– Никак.

– Это мы еще посмотрим.

– У тебя ничего не выйдет. – Девочка всхлипнула. – Дверь заперта.

– Но ты же ее отперла.

– Только чтобы… войти. Когда я ее закрыла, замок снова защелкнулся. Сама попробуй… Раз мне не веришь.

– Где ключ?

– В коридоре. Я выронила его в коридоре.

– То есть теперь мы обе заперты?

– Да, и если ты мне что-нибудь сделаешь, то сильно пожалеешь.

Дженис отвесила ей пощечину.

– Кто еще в доме?

– Скоро сама узнаешь.

Дженис отвесила ей новую пощечину.

– Не смей тут со мной умничать, засранка. Кто еще в доме?

Девочка всхлипнула.

– Мэгги, – пробормотала она. – И Вик. И Агнес. И моя мама и братик.

– Я слышала младенца.

– Это мой братик, Вес. Ему шесть месяцев.

– А зверь?

Девочка молчала.

– Они держат его здесь?

– Они его не держат. Это его дом.

– Он что, просто ходит, где захочет?

– Конечно.

– Ну здорово…

– Они придут за мной. Когда я не вернусь…

– Вот и отлично. Я их подкараулю.

– Тебе отсюда не выбраться. Это невозможно. Думаешь, моя мама была бы тут, если бы существовал какой-то способ? Она все время пытается сбежать, но мы всегда ее ловим.

– «Мы»? Ты хочешь сказать, что твоя мать здесь в плену, а ты помогаешь остальным?

– Мы не можем позволить ей убежать. Она все испортит.

– Что ты за дочь такая?

Девочка не ответила.

– Как тебя зовут?

– Сэнди. Сэнди Хейз.

– Так вот, Сэнди Хейз, я точно сбегу отсюда и все вам испорчу, помяни мое слово.

– Обломишься.

Дженис сжала ей горло.

– Ладно, лежи тихо. Даже не вздумай шевельнуться. – Она слезла с Сэнди. Опустившись рядом с ней на колени, она в темноте провела рукой вдоль футболки, пока не нащупала пояс штанов. Отыскав ремень, она расстегнула его и вытянула наружу. Потом повесила себе на шею, чтобы не потерять, и стала ощупывать карманы штанов. В них, судя по всему, ничего не было. Дженис расстегнула пуговицу штанов и молнию и потянула штаны с ног Сэнди. Девочка была обута. Дженис стянула с нее ботинки, поставила их рядом и закончила снимать штаны.

Потом она попыталась обуться сама. Ботинки оказались слишком маленькими. После недолгих усилий Дженис сдалась.

Проведя ладонями по ногам Сэнди, она подцепила пальцами резинку ее трусиков.

– Эй!

– Заткнись. – Она стянула с Сэнди трусики и примерила их. Тонкий материал неплохо растягивался и сел плотно. Дженис сжала бедра Сэнди.

– Так, теперь садись и снимай футболку.

Она подождала.

– Вот.

Дженис повела в воздухе рукой и нащупала ткань. Приложив футболку к себе, она уже на ощупь определила, что та слишком мала. Слишком туго облегающая ткань будет давить на раны. Дженис растянула горловину и дергала, пока ткань не начала рваться. Распоров ее по всей длине, она легко надела футболку так, чтобы разрыв был у нее на спине.

Ремнем она связала Сэнди ноги.

Ее руки все еще оставались свободными. Тут как раз пригодился бы лифчик. Дженис провела рукой по животу девочки и замерла, нащупав повязку.

– Почему на тебе повязка?

– Я поранилась.

Дженис провела рукой по коже Сэнди и нащупала еще две повязки, одну на боку, другую на груди. Лифчика на ней не было.

В темноте Сэнди неожиданно вцепилась в запястья Дженис.

– Скоро ты будешь ждать, чтобы он поскорее к тебе пришел.

Дженис рывком высвободила руки.

– Ты совсем сбрендила.

– Вот увидишь. Даже маме нравится. Она этого не признает, но ей нравится.

– И поэтому она пытается сбежать.

– Это все только из-за ребенка. Она боится, что они его убьют, но они ему ничего не сделают. Они думают, что она попытается покончить с собой, если они что-то сделают с Весом, понимаешь? А они этого не хотят. Она нужна им живой.

– Зачем?

– Затем же, зачем им нужна живой ты. Ты им нужна. Для него. Чтобы рожать детей.

У Дженис все похолодело внутри.

– Детей? – пробормотала она. – От кого? От Вика?

– Дурочка. Вику нельзя нас даже трогать. Он как-то попытался меня облапать, и Мэгги так его отделала! Никому нельзя нас трогать, только Сету и Джейсону.

– Кто это?

– Сыновья Мэгги и Занаду.

– Занаду? – Дженис похолодела, узнав имя из дневника Лили Торн.

– Его убили в прошлом году. Мамин приятель убил его, Зарта и Ахиллеса, но и сам поплатился. Мэгги его прикончила.

– Боже мой, – пробормотала Дженис. – И они все… родились от зверя?

– Зарта родила Мэгги, а Ахиллеса Агнес. Обоих от Занаду. Ракер убил их троих, но Мэгги прикончила его прежде, чем он добрался до Сета или Джейсона.

– Значит, в доме два зверя? Раньше ты говорила, что он всего один.

– Это ты говорила, что он всего один.

– Но ты меня не поправила.

– А зачем?

– Засранка.

– Лучше слезь с меня. Мы можем подружиться. Ты здесь надолго, и тебе будет житься куда лучше, если я стану хорошо к тебе относиться. Я могу приносить тебе что-нибудь эдакое.

– Как мне отсюда выбраться?

– Я же уже сказала, это невозможно.

– Почему?

– Они тебя поймают.

– Мы на верхнем этаже?

– Да, но…

– В какой стороне лестница?

– Это уж ты как-нибудь сама узнавай.

Дженис снова оседлала девочку и прижала ее руки к полу.

– Ты сказала, что скоро тебя хватятся. Они найдут твой труп, если ты не начнешь отвечать, как следует. Так в какой стороне лестница?

– А какая разница? Тебе все равно не попасть наружу.

– Отвечай, черт тебя подери.

– Дверь запирается изнутри. Даже если ты…

– Где ключ?

– Не скажу.

Дженис со всей силы отвесила ей пощечину. Сэнди вскрикнула от боли и начала извиваться.

– Давай, – сказала она, всхлипывая. – Делай, что хочешь. Я ничего не скажу.

Дженис попыталась вспомнить, куда делась разбитая лампочка. Наверное, лежит где-то неподалеку. Но она сомневалась, что сможет заставить себя порезать ребенка. Дженис подумала, что могла бы сорвать с Сэнди повязки и расковырять раны. От этой мысли ее замутило.

– Ключ, которым ты открыла эту дверь, – спросила она, – подходит для входной двери?

– Нет, – пробормотала Сэнди.

– Значит, Мэгги носит его с собой.

Девочка хлюпнула носом, но ничего не ответила. Дженис поняла, что, должно быть, угадала правильно. В таком случае, чтобы добыть ключ, ей придется одолеть Мэгги – может, даже сражаться со всеми в доме. Довольно безнадежная затея.

– Звери, – сказала Дженис. – Они сейчас в доме?

– Может быть.

– Если они не в доме, то где?

– Иногда… – Сэнди всхлипнула. – Иногда они в Доме Зверя.

– Они что, просто болтаются туда-сюда?

Сэнди не ответила.

– Как они попадают отсюда туда? Не могут же они просто перейти дорогу.

– А вот и могут. – Она выпалила это слишком быстро.

И Дженис внезапно все поняла.

Это казалось каким-то безумием, но так выглядела вся ситуация в целом, и другого варианта как будто бы не было. Первый зверь, Занаду, прокопал туннель в холме и вылез в подвале Лилли Торн. Почему бы не быть еще одному туннелю – между двумя домами? Он должен быть футов двести длиной, но почему бы и нет? Туннель из одного подвала в другой. Как еще звери могли свободно перемещаться между двумя домами? Они точно не могли разгуливать в открытую, просто перейти Переднюю улицу и зайти в ворота – рано или поздно их кто-нибудь заметил бы. Наверняка где-то тут есть туннель.

И она его отыщет.

Дженис не хотела, чтобы Сэнди догадалась о ее находке.

– Значит, мне придется как-то отобрать этот ключ у Мэгги, – сказала она.

– На это можешь даже не надеяться.

– Посмотрим.

Дженис слезла с Сэнди, перевернула ее и села ей на поясницу. Стянув с себя футболку, она нащупала три полоски пластыря, которые удерживали марлевую повязку у нее на плече и груди. Со стороны груди они отклеились и висели как маленькие клапаны. Схватившись за них, Дженис отклеила повязку от разорванной кожи. Потом потянула, чтобы отклеить пластырь от спины. После того, как она оторвала марлю, у нее в руках оказалось три полоски пластыря, каждый почти в фут длиной. Дженис потянула за концы. Пластыри показались ей достаточно прочными.

Она свела запястья Сэнди вместе, крепко обмотала их всеми тремя пластырями вместе и хорошенько затянула узлы. Потом она перевернула Сэнди на спину.

– Открой рот.

В темноте она нащупала губы девочки. Они были плотно сжаты. Дженис зажала Сэнди нос. Девочка извивалась и кряхтела, но в конце концов открыла рот. Дженис сунула в него марлевую повязку. Потом она оторвала пластырь с середины повязки у себя на животе, растянула его поперек открытого рта Сэнди и прижала к щекам.

– Ни звука, – предупредила она. – Если услышу хоть писк, подойду и вышибу тебе мозги.

Стенания прекратились. Теперь Сэнди только с присвистом втягивала воздух носом.

Дженис снова натянула футболку. Она забросила штаны девочки себе на плечо и осторожно отползла в сторону, одной рукой ощупывая ковер в поисках лампочки. Наконец она ее нашла. Зазубренный край уколол ей ладонь. Дженис осторожно подняла свое оружие. Возле двери она наткнулась на оброненную Сэнди банку.

Оставив штаны, лампочку и банку у стены, где их легко было отыскать, Дженис подергала ручку двери. Та не шелохнулась. Как и говорила Сэнди, замок защелкнулся, как только захлопнулась дверь. И хотя она была уверена в том, что ключ остался в коридоре, Дженис еще долгое время пыталась его найти.

В конце концов она сдалась. Она села возле двери, спиной к стене. Расстелив брюки у себя на коленях, она положила на них лампочку основанием вверх. Потом подобрала банку. Она была холодной и тяжелой. Когда Дженис ее встряхнула, внутри что-то забулькало.

Какая-то газировка.

Ее язык проскреб по небу, коснулся сухих плит зубов.

Сэнди пользовалась банкой как оружием, ударив ее по голове. Дженис следовало поступить точно так же, когда откроется дверь.

Но если она выпьет содержимое, ничего не выйдет.

Дженис слизнула испарину со стенок и стала ждать.