– Мой отец прожил с этой виной больше тридцати лет, он сказал мне, что больше не может ее выносить. – Капитан Фрэнк поднес к губам банку пива. Глотая, он прикрыл глаза из-за яркого солнца.
Горман достал следующую банку из упаковки, которую привез с собой, чтобы подмаслиться к старику, и открыл ее. Капитан Фрэнк смял пустую и бросил в сторону. Горман проследил, как она падает с высоты автобуса.
– Тогда-то он впервые и рассказал мне о Бобо и о том, что Бобо до сих пор жив и убивает людей.
– Возьмите еще, – сказал Горман.
Капитан Фрэнк принял у него новую банку.
– Премного благодарен. – Он поудобнее устроился в шезлонге и сделал большой глоток. – Я умолял отца взять меня с собой, но он и слышать ничего не желал. Хотел, чтобы я остался дома и приглядывал за матерью. Как будто знал, что не вернется. Он отлично управлялся со своим ружьем. Я так думаю, что Бобо подкараулил его и набросился сзади. – Свободной рукой старик изобразил яростный удар когтистой лапы. – Вот так вот.
– Было ли найдено тело вашего отца? – спросил Горман.
– Не-а. Я так думаю, его где-то там и закопали, скорее всего, в подвале.
– В подвале Дома Зверя?
– Именно.
– Если его и правда убил зверь, как вы говорите, тогда эта Кач сделала бы его восковую фигуру, разве нет?
– Могла, но не стала. Этой старой кошелке приходится тщательно выбирать, кого выставить напоказ. Ведь кто там у нее есть? Взять, например, того парнишку, Бэгли. Его приятель, Мейвуд, спасся и побежал прямиком в полицию. Как бы она смогла скрыть его убийство? Она и не пытается. Она все повернула себе на пользу, сделав эти восковые чучела. То же самое с тем, что случилось в последние три года. Тот же Дэнни Дженсон, коп. Тут уже не притворишься, что ничего не случилось. Но я вот что скажу, – Фрэнк, прищурившись, глянул на Гормана. – Полно народу просто берет и исчезает. И я так подозреваю, что по большей части они достаются Бобо. Но эта карга Мэгги не станет выставлять кого-то напоказ, если сможет просто все скрыть. Иначе у нее был бы полный дом чучел, а это было бы уже странно. – Фрэнк сделал очередной большой глоток пива.
– Четыре человека пропали прошлой ночью, – сказал Горман. – Кроганы, владельцы «Доброго трактира»…
– Ох, Господь всемогущий.
– И мой друг.
Капитан Фрэнк хмуро посмотрел на него поверх банки с пивом.
– Автомобиль Кроганов нашелся этим утром на дороге возле трассы.
– Значит, он и с ними расправился. На твоем месте я бы не особо рассчитывал снова увидеться с этим твоим приятелем. Или с Кроганами. Дочка их тоже пропала?
– Да.
Старик громко вздохнул.
– Она была такой славной. Я видел ее иногда на пляже. У нее всегда находилось для меня доброе слово. Черт побери, они-то могли бы быть и поосторожнее. Никто не должен болтаться возле дома после темноты, если не хочет отправиться на тот свет. Они-то должны были это знать.
– Значит, зверь действительно живет в доме?
– Разумеется. А ты что думаешь, что людей похищают Вик или Мэгги? Да ты на них только посмотри, им такое не по плечу. Наверняка Бобо прячется где-то там. Среди холмов за домом. У пляжа. Лет двенадцать назад у нас даже пропала женщина, прямо из соседнего дома. Рей – это муженек ее – вернулся как-то вечером из бара, а ее и след простыл. Люди говорят, что она просто сбежала из-за того, что он ее поколачивал. Но я думал иначе, так ему и сказал. Он обозвал меня придурошным старикашкой и велел не лезть не в свое дело.
Фрэнк уставился на Гормана и приподнял одну мохнатую седую бровь.
– Ты, небось, тоже думаешь, что я просто придурошный старикашка, да?
– Вовсе нет, – заверил его Горман.
– А вот многие думают. Но они запоют совсем иначе, когда я покажу им труп Бобо.
– Вы хотите его убить?
– Или я прикончу Бобо, или он меня.
– Вы когда-нибудь пробовали его найти?
– Ясное дело. Я устраивал на него засады уже бог знает сколько раз. Но он так и не объявился.
– И вы его никогда не видели?
– Ни разу.
– А в дом вы когда-нибудь ходили?
– Нет, это было бы против закона.
Горман подавил желание улыбнуться. Старик явно боялся зайти в Дом Зверя.
– Мне кажется, – сказал он, – что как раз в доме-то его было бы найти проще всего.
Капитан Фрэнк смял пивную банку и скинул ее вниз с крыши автобуса. Она ударилась о низкую ветку дерева и упала на землю.
– Вот что, паренек, а не хочешь взглянуть на мою книгу?
– Какую книгу?
– Я все записывал. Все как есть. Ты просто не представляешь.
– Я с удовольствием на нее посмотрел бы.
Старик подмигнул.
– Я так и подумал. Ты полюбопытнее других будешь. – Старик выбрался из шезлонга и неуверенно прошел по крыше автобуса. – И пиво с собой захвати, – сказал он.
Горман поднялся на колени и проследил, как капитан Фрэнк спускается по деревянной стремянке. Как только старик скрылся из вида, Горман вытащил из кармана диктофон. Пленка все еще крутилась, но кассета уже почти наверняка подходила к концу. Старикашка болтал почти час – и что за историю он рассказал! Горман не мог нарадоваться на свою удачу. Все оборачивалось ему на руку. Все! Дрожащими от возбуждения пальцами он извлек крохотную кассету, перевернул ее и установил на место. Потом убрал диктофон обратно в карман и подцепил упаковку пива за пустое пластиковое кольцо. Пока он осторожно шел к лестнице, последние две банки побрякивали рядом с его ногой.
Горман приближался к шаткой конструкции с растущим беспокойством. И подъем-то дался ему нелегко, но он подозревал, что спуск будет еще хуже. Стремянка была просто прислонена к задней части автобуса, и ее верхняя перекладина находилась на уровне пояса Гормана. А что, если она опрокинется, когда он попытается на нее забраться?
Горман Харди, прославленный автор «Ужаса водопада на Черной реке», погиб, рухнув…
Капитан Фрэнк стоял внизу и смотрел на него.
– Не придержите для меня лестницу?
Старик покачал головой, будто жалея Гормана, потом зашел под лестницу и ухватился за ее вертикальные перекладины.
«Раз ты весь из себя такой отважный парень, что же ты так боишься отправиться за зверем?» – подумал Горман. Придурошный старикашка, это уж точно. И трусливый. Но его байка была чистым золотом, и страх Гормана унялся, когда он подумал о книге старика. Он осторожно забрался на стремянку. Она слегка покачивалась. Перекладины поскрипывали под его весом. Ослабевший и трясущийся Горман ступил наконец на твердую землю.
– Смотри-ка, и жив остался, – сказал капитан Фрэнк.
Горман заставил себя улыбнуться. Следом за стариком он стал пробираться сквозь россыпь пивных банок вдоль раскрашенного бока автобуса.
– Это вы нарисовали?
– Я, кто же еще.
– Никогда ничего подобного не видел. Можно сфотографировать?
– Конечно. Я просто зайду внутрь и…
– Нет-нет, останьтесь здесь. Я хочу, чтобы вы тоже были в кадре. Картина и художник.
Капитан Фрэнк кивнул. Он подошел к открытой двери автобуса, а Горман поставил на землю оставшиеся банки пива и отошел подальше. В видоискателе старик выглядел сумасбродным туристом: соломенная шляпа, которая подошла бы Гекльберри Финну, развевающаяся на ветру алая гавайская рубашка, свободные клетчатые шорты, костлявые ноги, собранные в гармошку зеленые носки и потрепанные синие кеды. Он поднял руку и ткнул пальцем в сторону росписи на автобусе.
Горман отступил еще на несколько шагов, так, чтобы в кадр вошел весь автобус, и нажал спуск.
– Замечательно! А теперь отойдите немного в эту сторону. – Он помахал влево. – Вот так. Отлично. Старый мореход и альбатрос.
– Ты знаешь эту поэму?
– Разумеется. Одна из моих любимых. – Горман подошел поближе и сделал еще один кадр. – Прекрасно. Спасибо.
– Надеюсь, хорошо получится.
– Ну что, посмотрим на вашу книгу?
– Сюда, сюда.
Когда старик стал подниматься по ступенькам в автобус, Горман включил диктофон. Потом он подобрал оставшиеся пивные банки и пошел следом. Внутри капитан Фрэнк уже сидел на водительском месте.
– Ну-ка, глянь сюда, – сказал он, хитро подмигнув, и хлопнул по солнцезащитному козырьку. Тот опустился. С обратной стороны к нему изолентой был примотан нож в ножнах. Фрэнк постучал ногтем по рукоятке из оленьего рога.
– Я всегда наготове. Пусть только Бобо попытается на меня напасть. – Он вернул козырек на место, согнулся так, что его подбородок коснулся руля, и сунул руку под сиденье. Оттуда он достал киношного вида револьвер и объявил: – Моя пушка. – Взведя курок, он уставился на оружие, будто оно было поразительно красивой женщиной. – Эта красота – «Ивер Джонсон» под сорок четвертый «Магнум». Вышибет из Бобо дух только так.
– Он заряжен? – спросил Горман.
– А какой мне толк от пустого револьвера?
Горман задержал дыхание, когда капитан Фрэнк опустил курок. Вернув револьвер на положенное место, старик встал и шагнул в разрез в выцветшем одеяле, которое висело поперек прохода между сиденьями. Горман пошел следом.
Ряды окон по обеим сторонам были закрашены, так что у просачивающегося внутрь слабого света были оттенки красного, зеленого и желтого. К счастью, несколько окон были открыты и внутрь проникали прямые солнечные лучи и свежий воздух. Все сиденья были убраны, уступив место самой разной мебели: койке с помятым покрывалом, плетеному креслу с прямой спинкой, одинокой лампе и нескольким разномастным сундукам. Некоторые стояли вертикально, и все были набиты всяким барахлом, которое сглаживало одинокую жизнь капитана Фрэнка. На сундуке рядом с кроватью Горман увидел экземпляр «Книги семи морей» Питера Фройхена, керосиновую лампу, смятую банку из-под пива и еще один револьвер. Пока старик устраивался на кровати, гость разглядел и другое оружие: двустволку, свисающую с багажной полки над головой на двух изуродованных проволочных вешалках, саблю, прислоненную к металлической перегородке у заднего выхода, и рукоятку пистолета, торчащую из открытой лицевой панели глубоководного шлема, который стоял на одном из сундуков.
– Знатный у вас тут арсенал, – заметил Горман.
– Это уж точно. Пусть Бобо только явится. Не важно, где я буду. Здесь? – Фрэнк схватил револьвер с сундука и принялся тыкать им по сторонам, будто целился в толпу врагов. – В камбузе? – Он повел револьвером в направлении еще одного одеяла, которое перегораживало проход сразу за задней дверью. – Там, рядом с плитой, у меня есть «Смит и Вессон». И еще «Люгер» в сортире. Где бы я ни был, я готов. Пусть Бобо только сунется. – Он положил револьвер на пол у своих ног. – Да ты садись, садись.
Горман снял пластиковые кольца с последних двух банок пива, передал одну капитану Фрэнку и сел рядом. Пока старик снимал все с сундука, Горман открыл свое пиво. Оно уже успело согреться. Горман сделал глоток и пожалел, что ему не хватило сообразительности прихватить для себя бутылку джина.
Капитан открыл сундук и достал потрепанную книгу в кожаном переплете, больше всего похожую на старый семейный альбом. Закрыв крышку, он положил на нее книгу между собой и Горманом. Потом старик подался вперед и открыл первый разворот.
– Невероятно, – сказал Горман.
– Это мой отец нарисовал. Он был не таким художником, как я, но старался, как мог.
На карандашном наброске, помятом и смазанном, будто он долго пролежал сложенным в чьем-то кармане, была изображена голова с оскаленной вытянутой пастью.
– Это Бобо, – сказал капитан Фрэнк. – Мой отец нарисовал его на «Мэри-Джейн» на обратном пути.
Горман стал разглядывать набросок. Он изображал существо в анфас, хотя и представлял из себя всего лишь овал с раскосыми глазами, полукружьем, которое обозначало морду и разинутую пасть с рядами заостренных зубов.
– И нигде ни волоска, – сказал капитан, – даже бровей и ресниц нет. Кожа белая, как рыбье брюхо. Как у альбиноса. Вообще никакого цвета, нигде кроме глаз. Отец говорил, что они у Бобо голубые как небо.
Фрэнк перевернул страницу. На следующем наброске в профиль было видно короткое рыло зверя. Если бы не оно, голова выглядела бы почти человеческой. Там, где должны были находиться уши, был только круг размером с монету в десять центов.
– А уши? – спросил Горман.
– А это они и есть. Просто дырка, закрытая небольшой складкой кожи. Чтобы ничего внутрь не попадало. Отец говорил, что Бобо мог поднять эту складку, как веко, и слышал не хуже собаки.
– Невероятно.
На следующей странице был вклеен рисунок зверя в полный рост. От пояса до коленей изображение выглядело так, будто кто-то взял карандаш и в ярости закрасил рисунок. Грифель даже порвал в одном месте бумагу, оставив смятый клинышек вырванной бумаги, который потом был расправлен.
– А тут что случилось?
Капитан Фрэнк покачал головой и вздохнул.
– Это моя мать сделала. Она была ужасно щепетильной, упокой Господь ее душу. Я даже не видел рисунка, как он выглядел до того, как она над ним поработала.
– Очень жаль, – сказал Горман. Он изучил оставшийся рисунок. Если не обращать внимания на когти на руках и ногах, существо поразительно походило на человека с широкими плечами и грудью и мускулистыми конечностями. Одна рука казалась короче другой, но Горман решил, что дело лишь в неумелости художника.
– А какого он роста?
Капитан Фрэнк выпил пива и потер губы.
– Меньше метра. Такого роста он был, когда отец от него избавился. Понятно, что тогда ему не было и года. Отец говорил, что существа, которых они убили на острове, были выше метра восьмидесяти.
Горман кивнул, и капитан Фрэнк перевернул страницу. Писатель ожидал увидеть еще один набросок, но обнаружил газетную вырезку. От руки наверху страницы было нацарапано: ««Горн», 21 июля 1902 года, Лорин». Заголовок статьи был набран жирным шрифтом:
В МАЛЬКАСЕ РЕБЕНКА ЗАГРЫЗ КОЙОТ
Дикое животное накинулось на Лорин Ньютон, трехлетнюю дочь Фрэнка и Мэри, во дворе их дома на Передней улице и загрызло ее. Привлеченные криками ребенка…
Горман покачал головой, будто сочувствуя, и перевернул страницу, не дочитав статью. В центре разворота было приклеено уведомление о похоронах ребенка. Горман не стал тратить на него время. Он перелистнул, и перед ним развернулась целая страница «Горна» за 3 августа 1903 года. Текст венчал кричащий заголовок:
– Просто замечательно, – сказал Горман.
– Эти ранние вырезки сохранил еще мой отец. Я стал добавлять новые после того, как его не стало, и собрал их все вместе здесь, в книге.
Проглядев четыре столбца убористого текста, Горман снова сложил страницу. Следующие статьи описывали поимку, суд и линчевание Гаса Гаучера. Потом Горман наткнулся на еще одну сложенную страницу «Горна», напечатанную почти тридцатью годами позже, на этот раз с описанием убийства мужа и детей Мэгги Кач. Потом шло несколько последующих статей об этом деле и наконец заметка о пропаже отца капитана Фрэнка.
– Тут уже я сам начал их собирать, – сказал старик.
Горман быстро пробежал глазами заметку о том, что Дом Зверя открывается для посетителей. Потом он одну за другой начал перелистывать страницы с описаниями пропажи местных жителей и туристов, по два-три в год.
– Многовато пропаж, – заметил он.
– Это только те, о ком стало известно полиции. Я так думаю, что пропадало еще больше, но других никто не хватился.
– И вы подозреваете, что все это работа зверя?
– Может, не все, – признал капитан Фрэнк. – Кто-то, может, просто сбежал, или заблудился среди холмов, или утоп. Так сходу и не поймешь, сколько таких. Но готов поспорить, что часть прикончил Бобо.
– Почему никто ничего не предпринимает? За последние двадцать лет пропало уже человек пятьдесят-шестьдесят.
– Ну что тут скажешь, полиции это не кажется таким уж странным. Видит Господь, я уж столько раз им говорил, что этих людей забирает зверь. Они меня слушают? Вот уж нет. По их мнению, в том, что у нас тут пропадает пара человек в год, нет ничего удивительного.
– Допустимые потери, – пробормотал Горман.
– И они уже давным-давно решили, что я просто псих. Больше не желают меня даже слушать.
– А эту книгу вы им показывали? – спросил Горман, постучав пальцем по странице альбома.
– Конечно. Но я же говорю, они думают, что я псих.
Горман наткнулся на еще одну целую страницу газеты. На этот раз в статье описывалось нападение на Тома Бэгли и Ларри Мейвуда в 1951 году. После нескольких последующих статей на ту же тему шли новые вырезки с пропажами. Наконец почти в самом конце Горман нашел статьи о прошлогоднем убийстве Зиглеров и патрульного Дэна Дженсона.
После этого шли только пустые страницы.
Капитан Фрэнк выпил еще пива.
– Вот и все. До завтрашнего «Горна». Я добавлю сюда что уж они там напечатают о новом деле, о том, что ты говорил, о Кроганах и твоем приятеле. Им уж точно сюда.
– И вы уверены, что их загрыз Бобо?
– Зуб даю.
Горман кивнул. Осторожно закрыв альбом, он уставился на обложку.
– Это замечательный документ, Фрэнк.
– Мне всегда казалось, что это вроде как мой долг – записывать все, что тут происходит.
– Не хотели бы вы его опубликовать?
– Опубликовать? – Старик поднял кустистые седые брови.
– Мне бы хотелось написать об этом. Вы слышали о журнале «Пипл»?
– Ясное дело.
– Я один из штатных авторов журнала. Может, вы читали мою статью о Джерри Брауне? – Наверняка недавно кто-нибудь что-нибудь писал о Джерри Брауне.
– Нет, я…
– Ну, не важно. Суть в чем: все, что вы мне сегодня рассказали, все, что вы собрали в своей книге, само существование такого уродливого явления, как Дом Зверя, явное безразличие местных властей к череде убийств и исчезновений, которая длится добрых семьдесят пять лет, – все это просто поразительно и возмутительно. С вашей помощью я мог бы создать целую статью, в которой была бы подробно изложена вся правда. Если привлечь достаточно внимания в проблеме, властям просто придется что-то предпринять. В центре истории, разумеется, будете вы.
Капитан Фрэнк нахмурился, размышляя.
– Ну так что?
Капитан Фрэнк вздохнул.
– Я всегда хотел расправиться с Бобо самостоятельно.
– Так только лучше. Вы можете отправиться за ним до того, как статья уйдет в печать, и мы напечатаем ваш рассказ и фотографии с трупом зверя.
– Даже не знаю, мистер…
– Уилкокс. Харолд Уилкокс.
– Даже не знаю, Харолд. Звучит как замечательная идея. Просто замечательная. Что мне нужно будет сделать?
– Практически ничего. Предоставьте все мне. Вы и так уже дали мне достаточно информации. Мне, разумеется, придется одолжить вашу книгу, хотя бы ненадолго, чтобы снять копии со всех страниц. Я с радостью выдам вам за нее расписку. В городе наверняка есть копировальный аппарат…
– В «Канцелярских товарах Линкольна».
– Отлично. Я мог бы все скопировать сегодня вечером и вернуть ее вам… – Горман сделал паузу. – Завтра утром вас устроит?
– Не хочется мне ее отдавать…
– Если вы мне не доверяете, давайте поедем вместе.
– Нет-нет, не то чтобы я тебе не доверял, Харолд…
– Я, вероятно, мог бы вернуть книгу даже сегодня вечером, если так вам будет спокойнее.
Капитан Фрэнк пожевал нижнюю губу.
– Вот что. Хотите, я оставлю вам залог? Скажем, сто долларов. Они останутся у вас до тех пор, пока я не верну книгу.
– Ну, наверное, так было бы честно.
Горман достал из бумажника две купюры по пятьдесят долларов.
– У вас найдется листок бумаги, чтобы я мог написать расписку?
– Да не обязательно, – сказал капитан Фрэнк, забирая деньги. – Ты, главное, будь поосторожнее с моей книгой, а я уж позабочусь о твоих деньгах.
Они пожали друг другу руки.
Горман вышел из автобуса с книгой под мышкой.
Проезжая через город, он заметил «Канцелярские товары Линкольна». И, ухмыльнувшись, проехал мимо.