– Нет, нет и еще раз нет! – Вадим почти кричал и противно стучал ногой по барному стулу.

Каждый вечер Марк выделял час для разработки нового концепта кафе: выписывал все приходившие в голову идеи, листал сайты других заведений, в том числе столичных и иностранных. И, кажется, нашел абсолютно новую для их города нишу: кофейные вечеринки. Их можно было проводить и днем, и вечером, совмещать с выступлениями местных бэндов и диджеев. Может быть, даже с показами одежды или мини-выставками искусств. Площадь «Мокко и эклера» легко позволяла это провернуть, но там, где должна была быть сцена, сейчас располагалась игровая для детей. А значит, для проведения вечеринок нужно однозначно уходить от семейного концепта и привлекать больше молодых и активных гостей. Это требовало пересмотра интерьера, меню и…

– Это ж сколько бабок еще нужно вложить! – снова крикнул Вадим.

– Я пока просто предлагаю.

– Да я даже слушать не хочу. Изначально была речь о маленькой кофейне, но в итоге мы открыли большое кафе с супом и фрикадельками. Окей. Теперь ты говоришь, что надо делать какие-то зумерские тусовки. Кстати, когда я предлагал спешелти-тему, ты сказал, что это не вариант.

– В том помещении – однозначно. Но на этой площади и локации можно развернуться. Можно сделать что-то действительно крутое, понимаешь?

– Нет. – Вадим остановил свой дикий перестук и встал со стула. – Нет, не понимаю. Я не хочу крутого. Я не хочу быть лучшим. Я просто хочу зарабатывать.

– Хорошо. – Марк почувствовал, что тоже начинает закипать. – Хорошо. Ты пробовал кофе, который готовит твой новый бариста? Его же пить невозможно. А знаешь почему? Потому что это не бариста, а черт знает кто. Он нигде не учился и ничего не умеет. Он рожок сроду в руках не держал.

– Мы не можем себе позволить нанять профи. Даже просто нормального чувака, знакомого с рожком. Ты же видишь, что у нас на счетах. – Вадим показал «ноль» сначала пальцами, а потом двумя руками, сцепив их у себя над головой.

– Но позволить себе готовить дерьмовый кофе мы тоже не можем. К нам же никто не будет ходить.

– А то у нас толпы. Слушай, ты еще тогда сказал правильную вещь: людям нужен просто кофе и просто еда. У нас не пафосный город, а мы с тобой – обычные мужики, а не эти, в джинсах с мотней до колен.

– Да, но даже «просто кофе» должен быть качественным…

– У меня две новости, плохая и хорошая, – прервала их Вера, вышедшая из кухни.

Вадим и Марк откликнулись одновременно, только Вадим запросил хорошую новость, а Марк – плохую.

– Я нашла нового поставщика, поэтому сможем заказывать молочку подешевле. Хорошую, местную. И надо уволить нового повара.

– Да это еще почему? – взвинтился Вадим. – У нас ни одной жалобы на блюда!

– Это пока, – спокойно ответила Вера, – но стоит ждать жалоб с медзаключением из инфекционки. Девушка про санрежим вообще не слышала.

– Вадя, ну ты же эйчар, в конце концов, где ты их берешь? – спросил Марк. Вместо ответа Вадим стукнул по стулу и вышел из зала.

– Мне кажется, в этом и есть вся проблема, – проговорила Вера, – в том, что он когда-то работал эйчаром в большой компании. Нанимать людей кому-то, чтобы получать зарплату, – это одно. Нанимать людей себе – совсем другое.

Марк потер виски. Марина была уверена, что он справится и сам. Он бы точно справился, будь у него неограниченный запас средств. Хотя бы ограниченный, но большой. Но возможности для финансовых маневров у него больше не было. Кроме…

– Обнови, пожалуйста, объявление о вакансии. Я поговорю с Вадимом.

– Он не согласился что-то менять, да?

Марк отрицательно покачал головой. Вера подошла к нему и положила руку на грудь, но в кафе зашли посетители.

⁂

Они все же попробовали провести пробную вечеринку без ремонта и смены концепции. Пригласили профессиональных бариста и диджея, разработали новую карту айс-кофе и бабл-ти, а Вера усовершенствовала эклеры под формат быстрых закусок «на зубок». Вложились в рекламу, хотя Вадим чуть с ума не сошел от озвученных сумм.

Вечеринка, или кофе-пати, как они ее окрестили, произвела маленький фурор среди череды скучных городских событий и понравилась гостям. Зато с точки зрения бизнеса мнения дольщиков разделились.

Вадим оперировал цифрами: кофе-пати не окупилась. Гостей было много, но сам формат мероприятия не предполагал высоких чеков. Даже если поставить организацию на поток и приглашать спонсоров, как предлагал Марк, например локальные бренды одежды, существенной прибыли такие вечеринки все равно не принесут.

Марк признавал эти аргументы, но демонстрировал статистику: после кофе-пати посещаемость кафе, а и дневная выручка заметно увеличились. Значит, нужно использовать подобные тусовки в качестве пиара и двигаться дальше в молодежном направлении.

– Нет, – только и говорил на это Вадим, – нам нужна выручка, а не пиар. Вы-руч-ка. А я хочу спокойной старости.

– Но это же глупо! – возмущался Марк. – Именно для спокойной старости и нужны такие вложения. Ты предлагаешь ездить на старой лошади, пока она не сдохнет. А потом что?

– А ты предлагаешь мне стать заводчиком коней? Мой средний поступает в следующем году, ты знаешь, сколько денег нынче стоит вышка? Я их рисовать должен, пока вы тут отплясываете с эклерами в зубах?

Потом они оба шли остывать – кто в подсобку, кто на улицу, а через несколько дней разговор повторялся и все упреки сыпались по новой.

В тот день улица досталась Марку. Стояла поздняя осень – то противное время, когда темнеет уже рано, а снега еще нет. В наступавших сумерках голые деревья в сквере через дорогу напоминали высокий забор. По самой дороге торопились домой машины. Может быть, и не домой, но от тоски Марку казалось, что у всего и у всех в этом мире была какая-то цель, маяк, к свету которого непременно нужно было тянуться. Один он, как неприкаянный, мотался туда-сюда пятый десяток. Дом есть, а торопиться некуда.

Он подышал холодным воздухом минут пять и уже хотел было возвращаться в тепло «Эклера», как вдруг увидел Веру, вышедшую из кафе со стороны кухни. Они уже попрощались: той надо было ехать в школу на собрание, поэтому Марк не стал ее окликать.

На Вере было длинное бежевое пальто – не широкое, в каких ходили сейчас все молодые девчонки, а классическое, приталенное, делавшее ее силуэт точеным, как у куколки. Она на ходу поправила перчатки, сумочку и подошла к мерседесу Е-класса, припаркованному у дороги.

«Муж», – догадался Марк, потому что сама Вера машину не водила.

Вся картинка походила на какой-то фильм про счастливую семью с верхнего Манхэттена: элегантная Вера, с достоинством рассекающая улицу, элегантный муж, поджидающий ее в элегантном мерседесе. Марку в этом фильме могла достаться лишь роль неудачливого одноклассника главной героини, который вырос в нелепого мужика в очках и нужен только для отыгрывания комичных моментов.

Вера мягко закрыла дверь и исчезла в машине, а та плавно встроилась в дорожный поток. Марк смотрел на нее, пока она не скрылась из виду, а потом быстро зашел в кафе.

– Я выкуплю твою долю, – сказал он Вадиму, – ты подстрахуешь сына с поступлением и сможешь открыть кофейню to go, как и хотел.

– Ты чокнулся?

– Нет. Что тебя смущает? Ты же видишь, что мы не можем договориться. И не сможем.

– Меня все смущает! Я впахивал три года, чтобы от меня просто откупились? Давай, до свидания, дальше мы сами! Ты видел, как подскочили цены за это время? Что я сейчас смогу открыть на свою долю? Кофейный автомат на вокзале?

– Перестань, тебе спокойно хватит…

– Не хватит мне и не спокойно! А ты ведь давно в эту сторону смотришь! Не тот бариста ему, не тот повар, не тот формат. Знаешь, в чем проблема, Марк? Ты сразу вообразил себя творцом, чуть ли не Богом. «У нас будет уникальное место, лучше всех», тьфу! Видал я все твои места в одном месте! Но вот беда – творцы и Боги никогда не могут оценить вклад обычных людей. Ты знаешь, сколько я всего сделал, чтобы это место, тьфу, кафе, открылось. Даже эту площадь нашел я. А сейчас ты поверил в себя и шлешь меня к чертям?

Марк понимал, что в чем-то Вадим прав. Фундамент «Мокко и эклера» – его заслуга. Идея бизнеса – тоже. Все верно. Но Марк также понимал, что с двумя владельцами этому кафе не выжить. Прямо как перед сказочным указателем: «Вместе – на погибель, с головой друга – к светлому эклерному будущему». Марк выбрал голову друга.

– Подумай, – просто сказал он, – так всем будет лучше.

– А где ты возьмешь столько денег?..

⁂

– Я продаю квартиру, – с порога сказал он Вере, когда та забежала к нему в субботу между секциями сына. Они планировали пробыть вместе пару часов, а потом Вера должна была отправиться дальше по семейным делам, а Марк, как всегда, поехать в «Эклер». Если разобраться, то в кафе он проводил намного больше времени, чем дома. Может быть, не так страшно будет этот дом потерять?

– Подожди. – Вера отдала Марку шубку и сняла сапоги. – Подожди. Я должна тебе что-то сказать. Ты уже вступил в сделку?

– Нет, но…

Вера сделала останавливающий жест рукой и прошла в комнату. Ее плечи дрожали, как от озноба.

– Марк, мы уезжаем.

– Как, кто это – «мы»?

– Мы – это моя семья. Муж окончательно перевелся в питерский филиал, мы подыскали школы для детей и…

– То есть вы это не сегодня решили, да?

– Конечно, не сегодня. – Вера закрыла лицо руками. – Марк! Ты не представляешь, как мне плохо. Как мне плохо было все это время…

Он подошел к ней и мягко обхватил за плечи.

– Тебе было плохо со мной?

– Нет, что ты. – Она уткнулась ему в плечо и заплакала. – Не с тобой. Не с тобой. Люба стала плохо учиться, Костику нужна хорошая языковая школа… Марк, в сорок лет все намного сложнее, чем в двадцать! У нас нет будущего, мы только измучим друг друга и наших близких.

– Ты меня не мучаешь.

– Мучаю, Марк. Посмотри на себя: когда ты в последний раз улыбался? Когда радовался?

– Каждый раз, когда вижу тебя.

– А что ты чувствуешь потом? Помнишь, какой скандал ты устроил из-за того, что муж забрал меня с работы? Где тут радость?

– Не уезжай. Я продам квартиру. Кафе раскрутится и…

– Марк, а где в это время буду я? – просто спросила Вера. – Я же не могу застыть как муха в янтаре, пока все раскручивается и решается. Тебе не нужно продавать квартиру, это очень большой риск.

– Получается, ты тоже не веришь в кафе?

В глубине души Марк понимал, что любые слова и вопросы бессмысленны. Все уже решено, и все уже было решено в тот момент, когда Вера столкнулась с ним на выходе из будущего кафе. Слишком много отягощающих обстоятельств.

Их попытка номер два тоже потерпела провал.

– Верю. Но в двадцать лет я бы верила больше.

– Не уезжай, – все-таки повторил Марк.

– Все уже решено, – прошептала Вера и вместо того, чтобы прижаться к нему еще крепче, мягко отстранилась. – Мне нужно идти.

– Ты боишься захотеть остаться.

– Я и так этого хочу, Марк. – Она вывернулась из его объятий и прошла в коридор. Марк видел это как фильм, прокрученный в обратную сторону: вот она снова надевает обувь, принимает из его рук шубку. До какого момента нужно отмотать это несчастное кино, чтобы быть счастливым?..

Вера вышла в подъезд и вызвала лифт. Когда его двери уже открылись, Марк выбежал за ней и, развернув к себе, начал целовать в мокрые щеки, глаза, подбородок, что-то шепчущие губы. Вера целовала его в ответ и вцепилась в его свитер хваткой утопающего. В этих поцелуях было все: несказанные слова, сладкие воспоминания, рухнувшие надежды, сломанная жизнь. В последний момент Вера оттолкнула Марка и забежала в лифт. Двери за ней закрылись, и Марк остался один.

⁂

Через полгода он рассчитался с Вадимом и переехал в крошечную однушку на окраине города. Сразу после сделки Вадим занес его в черный список и пропал с радаров. Марк закрыл кафе на ремонт и занялся подбором персонала – все с нуля.

В этот период впервые за долгое время ему позвонила сестра Яна. Оказалось, что она на неделю приехала в город улаживать вопросы с документами.

– Почему я от других людей узнаю, что ты продал квартиру и живешь в какой-то халупе? – без обиняков начала Яна. Они встретились в том самом фастфуде, который переманивал вадимовских студентов на темную сторону.

– Ты бы могла узнать это от меня, если бы иногда звонила, – резанул в ответ Марк, но тут же осекся – получилось как-то глупо, как-то по-Марининому.

– Справедливо. Ты злишься, я понимаю. Наверное, я поступила некрасиво. Ты мне очень помог тогда, но буквально задушил своей заботой. Я не знала, как мне реагировать…

– Поэтому просто исчезла.

– Да. – Яна отпила кофе и принялась разглядывать стаканчик, чтобы не встретиться глазами с братом. – Наверное, мне хотелось почувствовать себя большой, а не девочкой, которую все опекают. Которой даже ребенка нельзя доверить.

– Я просто хотел, чтобы ты отдохнула. – Марк вдруг понял, что у него больше нет сил со всеми ссориться и всех терять. Кроме сестры, у него никого не осталось. – Мне это было даже в радость: кататься с Надюшкой, петь ей песни.

– Тогда почему ты обвинил в своем разводе меня? Сам подумай: я ничего не просила, а оказалась со всех сторон виноватая.

– Я был не прав.

А ведь с Верой он пытался провернуть то же самое: задушить заботой, игнорируя ее собственные чувства.

– Я тоже была не права. – Яна отставила наконец свой стаканчик и посмотрела на Марка.

«Совсем взрослая», – почему-то с грустью подумал он.

– Заметано. Так почему ты решила встретиться?

– Ну, мне сказали, что мой брат живет чуть ли не под мостом.

– Это не так.

– Вижу, но такое чувство, что ты в заднице, Марк. Ты правда считаешь, что кафе стоит твоего переезда?

– Ты же там даже не была. Стоит. Вот увидишь. Открытие через месяц, приезжайте с мужем и Надей.

– Приедем. Надя хочет тебя увидеть. Ты же все-таки ее рыцарь… как там говорится? Без страха и упрека.

– Ну, упреков у меня хватает, – улыбнулся Марк, и Яна улыбнулась в ответ.

⁂

Открытие третьего филиала «Мокко и эклера» с лаконичным названием «Мокко и Ко» совпало с его днем рождения.

– Вы – мой лучший подарок, – сказал Марк перед вечеринкой, задувая свечу на тортике от коллектива, и все захлопали.

Кофе-пати стали настоящим движком всей молодежной тусовки города и смогли вытянуть не только «Эклер», но и дать жизнь двум его младшим братьям. Первое кафе так и осталось тусовочным местом, во втором филиале был акцент на фьюжн-блюда и даже эксперименты с молекулярной кухней, а в третьем Марк планировал вернуться к семейному формату.

Пару месяцев назад он купил просторную квартиру в том самом ЖК, где когда-то жила Вера, напротив «Эклера». Кроме светлой кухни, уютных спальни и гостиной, в ней была большая комната для гостей, чтобы Яна с семьей могли приезжать на праздники.

Марк вставал в семь и выходил на неспешную прогулку по району – ходить ему нравилось больше, чем бегать. Иногда он думал, что Вера могла гулять теми же дорогами, видеть те же деревья и кусочек неба. Но все же подобные мазохистские настроения были редкостью – Вера осталась в прошлом. На этот раз окончательно, как бы грустно это ни звучало.

После прогулки он принимал душ, завтракал и целый день решал вопросы, связанные с кафе. У него было три управляющих, но огромный пул работы он до сих пор делал сам. Не потому, что те не справлялись, а потому, что в бездействии он чувствовал себя особенно одиноким.

Вечером он ужинал в кафе, обязательно в своих, где каждая чашка, каждая свечка на столе шептали: «У тебя все получилось, Марк. Ты победил».

– Вам как обычно, Марк Александрович? – учтиво спрашивали официанты, и он учтиво им кивал.

Его устраивало «как обычно», потому что, по большому счету, ему было все равно, что есть. Марк проделал большой путь, но снова оказался в исходной точке, с пустотой и съедающей его грусть-тоской. Создал с нуля целую историю, но остался в ней единственным действующим персонажем.

Успех не всегда приносит удовлетворение.

⁂

– Вам как обычно, Марк Александрович?

Сегодня он ужинал в «Мокко и Ко». Несмотря на относительно поздний час, в нем было шумно: бегали дети, громко смеялись их мамы. Марк поглядывал на этот балаган и довольно улыбался.

Дети кричали: «Ты победил, Марк!» – а мамы им вторили: «Ты был прав, Марк!»

Напротив его столика висело большое зеркало. В нем отражался приятный мужчина в дорогом костюме и с благородной сединой на висках. Внезапно зеркало пошло рябью, и Марк увидел позади себя другую фигуру: молодого парня, только-только окончившего школу. Кажется, он пошел наперекор всему миру, но в итоге проиграл. Молодой парень сменился парнем постарше – тот смог спасти свою любовь, но не сумел сохранить. Потом зеркало потемнело и отразило другого мужчину: растерянного, злого, бесконечно одинокого. Он бродил по антикварной лавке, пил кофе из сервиза «Черный принц» и чесал пузико коту с длинными ушами.

Расстояние между Марком и зеркалом стремительно сокращалось. Мужчина из отражения тянул к нему руки.

«Так ведь это все ненастоящее!» – успел подумать Марк то ли со страхом, то ли с облегчением. Потом его подбросило от удара, а зеркало рассыпалось на множество осколков, полетевших вниз. Марк полетел вместе с ними.