Марк летел вниз, превратившись в осколок самого себя.

– Что это было?! – кричал он в темноту.

– Твоя жизнь, – отвечал голос Виктора.

Падение прекратилось, и теперь Марк снова ехал на траволаторе. Он видел сотни версий себя: Марк-студент, Марк-логист, Марк-драматург, Марк-чей-то-муж, Марк-еще-кто-то-там. Они кометами мелькали вокруг него, расчерчивая пространство следами от своих хвостов.

– Да что ж это такое?!

– Однажды я понял, что людям бесполезно объяснять, – ответил Виктор. Марк обернулся: старик стоял сразу за ним все в том же твидовом пиджаке. – Люди вообще не умеют слушать. Им нужно все показывать, давать ощутить все на собственной шкуре. Так в моей лавке и появился зал с дверьми.

– Кто ты такой? – в очередной раз спросил Марк.

– Я же говорил: просто коллекционер, владелец лавки.

– Еще ты говорил, что в моей жизни все могло быть по-другому!

– Верно. И теперь ты знаешь, как.

Траволатор мчался вперед. Слева смеялась юная Вера, стряхивая белые лепестки с плеч. Справа уходила в темноту ее потухшая копия. Марина пила дешевый кофе из стаканчика. Племяшка сладко засыпала в машине. Яне не нравилась пьеса. Дети, которых у него никогда не было, играли на полу в гостиной. «Виктору и Виктории» аплодировал весь зал. Театр – самая глупая его затея. Вера отталкивала его и скрывалась за спасительными дверями лифта.

– Но я везде остался одинок. Не понимаю. Какой смысл было проживать все эти жизни, если ни одна из них не сложилась правильно?

– А как это, «правильно»? – спросил Виктор.

– Не знаю. Чтобы все были счастливы. Чтобы всем было хорошо.

– Кому «всем»? «Все» не могут быть счастливы, ибо «всем» не угодить. Или счастлив должен был быть ты?

– А если бы и я. Но я не был. Ни в одной двери.

– Двери – это метафора. На каждом пути есть повороты и развилки. Но значимых перекрестков, на которых можно переписать всю историю, не так уж и много. У кого-то пять, у кого-то – всего один.

– Выходит, у меня их было три?

– Выходит. Двери трижды дали тебе шанс попробовать альтернативный вариант.

– И каждый был еще хуже предыдущего, – заметил Марк. Он старался смотреть на Виктора, потому что мельтешащие вокруг фигуры причиняли ему боль.

– В этом и есть главный урок, Марк. Бессмысленно винить себя за ошибки прошлого и думать о том, как их можно было бы переписать. Переписывать нужно настоящее. Перелистывать страницу, брать ручку и писать. То, что ты хочешь. То, что приходит в голову.

Глаза Виктора блеснули золотом. Марку снова захотелось спросить, кто же он такой, но внезапно ему пришла в голову другая догадка:

– Я все-таки умер, да? Заснул за рулем или словил инсульт?

Виктор улыбнулся и начал медленно растворяться в пространстве.

– Конечно нет. Раз уж ты отказался от больших приключений, на твою долю выпало малое. Попробуй получить от него удовольствие. И не спеши уходить – мы с Зевсом приготовили тебе подарки. Они уже ждут тебя в лавке. Но помни: выбрать нужно только один.

Траволатор резко остановился, и Марка выбросило в сторону.

⁂

Видения рассеялись. Он снова стоял перед злополучными дверями в антикварной лавке, но без подсветки те больше напоминали двери заброшенного дома. По сути, это и было его заброшенное, неслучившееся прошлое. Марк с благодарностью коснулся каждой двери и вышел из помещения.

В основном зале лавки приветливо светили лампы, но Виктора нигде не было. На стойке по-прежнему лежала книга жизни Марка, открытая на середине. Он потянулся к ней, чтобы перелистать ее от начала и до конца, но вовремя остановился. Разве не этим он занимался всю эту бесконечную ночь?

Что-то мягкое и теплое коснулось его ноги. Он посмотрел вниз и увидел кота. Тот кругами ходил вокруг него, вытягивая хвост и периодически толкая Марка головой.

«Интересно, жив ли Маринин кот?» – подумал почему-то Марк и обратился к Зевсу:

– Эй, котик…

Котик продолжил его толкать прочь от стойки. Марк вздохнул и в последний раз взял «свою» книгу в руки. Ждет ли его в этой реальности хоть что-то хорошее? Он все-таки рискнул перевернуть страницу, но за ней оказался только чистый лист.

– Чертовы метафоры, – устало произнес Марк и послушно последовал за котом.

Виктор не обманул, и над низким кофейным столиком в глубине зала действительно возвышались три деревянные шкатулки вроде тех, в которых старушки хранят старомодные брошки и мужнины запонки. Кот изящно запрыгнул на столик и растянулся на нем черной блестящей змеей.

Внутри первой шкатулки оказался театральный билет. Марк взял его в руки – драмтеатр, «Дядя Ваня», партер. Дата – завтрашняя, вернее, уже сегодняшняя.

– Ну и как это понимать? – спросил он у Зевса, на что тот глубокомысленно закрыл глаза. – Я должен кого-то пригласить в театр? Нет, билет-то один.

А когда он вообще был в театре в последний раз? Кажется, с Мариной. Да, как-то раз, будучи проездом в Москве, они купили билеты в «Современник», потому что Марина хотела зачекиниться в каком-нибудь интеллектуальном месте. В антракте они вдрызг разругались и всю вторую половину спектакля смотрели не на сцену с актерами, а на сцены, прокручивающиеся в их собственных головах.

А до этого? Да еще в универе, с Верой. Эх, Марк, Марк, значит, вот так ты мечтал стать драматургом…

– Вы предлагаете мне просто сходить в театр? – спросил Марк у кота, то ли обращаясь к нему на «вы», то ли имея в виду их с Виктором. – Посмотреть спектакль для себя?

Зевс скрипуче мяукнул и словно бы утвердительно открыл и закрыл глаза.

«Я разговариваю с котом, кошмар».

Марк положил билет обратно в шкатулку, отодвинул ее и взял в руки следующую. В ней был конверт с почтовыми штемпелями, а внутри конверта – письмо, написанное Вериной рукой. Он быстро пробежался по нему глазами.

«…Я так и не полюбила соцсети, а твою почту помню наизусть, представляешь? Знаю, что ты женат, и надеюсь, что у тебя славная семья. О твоих успехах тоже знаю и очень за тебя рада. У меня все хорошо. Муж, сын, дочка и большая собака. И уже пять лет у меня своя кондитерская. Сама не готовлю, но всем руковожу. Месяц назад мы достроили дом и теперь живем за городом, как я и мечтала…»

Это было то самое письмо, которое Вера прислала ему на электронку и благодаря которому он и оказался в этой лавке. Марк еще раз его перечитал, повертел в руках, пытаясь найти какой-то намек или секретный знак. Ничего.

И тут его осенило – конверт! На нем, как и на любом другом конверте, была вся важная информация об отправителе: индекс, домашний адрес и даже телефон. Специально или нет, но Вера писала, что ее муж в командировке. Значит, можно спокойно ей позвонить или даже сесть на поезд и через пять часов оказаться у нее на пороге. Цветы, конфеты, что там еще нужно в таких случаях?

– Бред, – пробормотал Марк, но от одной только мысли о встрече с Верой его сердце понеслось вскачь.

Третья шкатулка оказалась куда интереснее. В ней тоже лежал конверт, но плотно набитый новенькими, хрустящими купюрами. Бегло их пересчитав, Марк присвистнул. Тут уже и додумывать ничего не надо: на эту сумму вполне можно открыть собственное дело – небольшую кофейню или что-то еще.

Вот только действительно ли это то, что ему нужно?

«Но помни: выбрать нужно только один», – вспомнил он наставление Виктора.

Вернуться к написанию пьесы, вдохновившись «Дядей Ваней»?

Увидеть Веру, чтобы расставить все точки над i в их отношениях?

Податься в бизнес?

От раздумий Марка отвлек автомобильный гудок с улицы. Он подошел к окну. Картинка там наконец-то изменилась: небо заметно посветлело и уже начало подрумяниваться, на дорогах появились первые машины.

Ночь закончилась, и утро вступало в свои права. Марку пора было идти.

Он еще раз окинул взглядом шкатулки и оставил все три на столе. Пожалуй, с этой жизнью он справится и без магических артефактов.

Виктор так и не появился. Марк потушил в зале свет и перевернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто».

– Утро начинается, лавка закрывается, – сказал он сам себе и хотел уже пойти, но кот спрыгнул со столика и снова заскрипел, призывно смотря на Марка.

– Пока, котик.

Зевс сделал пару шагов в его сторону, остановился, замяукал, выгнулся и снова пошел к Марку.

– Что ты хочешь?

– Мяу-у-у.

– Хочешь пойти со мной?

– Мяу!

– Нет, дружище, так дело не пойдет. – Марк присел на корточки перед котом и посмотрел в его умные, отдающие золотом глаза. – Твой хозяин расстроится. Или подаст заявление в полицию. Я бы не хотел стать похитителем дивного ориентального создания.

Кот еще раз протяжно мяукнул и уткнулся Марку в руки.

– Нет, – сказал Марк, но уже не так уверенно. Что-то подсказывало ему, что Виктор в этой лавке больше не появится, да и сама лавка вряд ли когда-нибудь откроется в том виде, который окружает его сейчас.

Он взял Зевса на руки, и тот моментально включил свой мурчательный моторчик. Несмотря на габариты, кот оказался совсем легким.

– Я живу один и целый день пропадаю на работе, – предупредил Зевса Марк, но тут же нашел и положительные аргументы: – Зато все выходные провожу дома и редко путешествую. Согласен?

Кот промолчал, но Марк засчитал это как «да». Вместе с Зевсом на руках он вышел из лавки и пошел к машине. Зевс сразу же свернулся клубочком на заднем сидении и уснул.

По дороге домой Марк заехал в круглосуточный гипермаркет и купил самые необходимые кошачьи принадлежности: лоток, миски, немного еды.

– Я обязательно узнаю, что любят дивные ориентальные создания, но сначала мне нужно поспать, – сказал он, глядя на спящего кота в зеркало заднего вида, как когда-то давно смотрел на племяшку.

Теперь ему снова было о ком заботиться.

Когда Марк с Зевсом зашли домой, время уже подходило к восьми утра. Расставляя лоток и миски по местам, Марк набрал помощнице:

– Оля, меня сегодня не будет. И завтра. Подойди к Козловскому и скажи, что я взял недельный отпуск – подписанное заявление я пришлю ему на электронку.

На другом конце трубки воцарилась тишина.

– Как же так, Марк Александрович, – наконец растерянно сказала Оля.

После развода с Мариной Марк ни разу не был в отпуске и не брал отгулов. Очевидно, что для подчиненных он превратился в некого терминатора, который успевает зарядиться за ночь и пахать без перерывов от звонка до звонка.

– А так, – немного жестко сказал Марк, но не столько от злости, сколько от усталости, – Козловский поймет, он сам говорил мне про отпуск. Отключаюсь. Будут вопросы – пишите на имейл. Но не обещаю, что отвечу. Увидимся через неделю.

– Имею я право немного отдохнуть? – спросил он у Зевса.

Сон, прятавшийся от Марка всю эту долгую ночь, медленно накрывал его сознание. Не было сил ни раздеваться, ни идти в душ. Из последних сил Марк опустил шторы с пульта и завалился на диван, не снимая даже пиджак.

Как и в песне Фредди, он уже не понимал, где реальность, а где фантазия.

Хотя бы пару часов подремать. Хотя бы…