– Ты читал отзывы? Всем так нравится!

В платье до колен и сережках-звездочках Вера казалась совсем девчонкой. Она сидела за своим любимым столиком у окна и пила кофе с фирменным эклером, который повара пекли по ее рецепту.

Весь концепт Марк с Верой разработали вместе, Вадим смог отстоять только акцент на кофе и студенческие закуски, роль которых и исполнили эклеры. Сладкие – для мам с детьми из соседнего ЖК, с мясом и морепродуктами – для оголодавших учащихся. На общем собрании кафе так и назвали – «Мокко и эклер». Меню, предложенное Марком, Вера максимально упростила и сократила, но все равно в «Эклере» можно было сытно позавтракать салатами, пообедать супчиками и простым горячим. В конце концов, решено было оформить Веру как управляющую на полставки. Она контролировала работу кухни и участвовала в обсуждении дальнейшей стратегии, которая все еще была довольно зыбкой.

Вадим уволился с работы почти сразу, Марк решился только месяц назад, когда понял, что не справляется с работой на два фронта. Предсказуемо, но проблем оказалось гораздо больше, чем виделось на бумаге, да еще и там, где не ждали. Но в целом Марк был доволен стартом. Поддержка Веры, как и раньше, придавала ему сил.

– Да, вроде бы у нас получается, – сказал он и присел к Вере за столик. Они запустились сразу после Нового года, но к концу весны гостей по будням до сих пор было немного, пусть и с хорошими отзывами. Предстояло еще много вложений: в рекламу, медиа, словом, в те сферы, на которые денег всегда особенно жалко.

– Нужно подумать над тортами и пирогами на заказ, – напомнила ему Вера, управившись с эклером, – скоро лето. Когда тепло, люди чаще отмечают всякие праздники и ленятся готовить. Опять же, с пирогом можно поехать на пикник, еще куда-нибудь. Все лучше, чем сам знаешь что.

На соседней улице был филиал известного фастфуд-ресторана, который перетягивал на себя бо́льшую часть голодных студентов. Вадим считал, что «пока». Марк думал, что надо больше развиваться в семейном направлении и забить на студентов как на бесперспективный поток гостей.

– Если я сильно напираю, ты говори, – продолжила Вера, – это ведь ваш с Вадей бизнес. Но у меня правда много идей, я ведь столько лет фантазировала, как бы все сделала в своем кафе.

– Похоже на то, что ты представляла?

Вера улыбнулась и загадочно покачала головой. За окном цвели яблони, и ветер гнал по асфальту белые лепестки. Марк смотрел на них и понимал, что снова чувствует себя живым – не унылой функцией в костюме, а человеком, который видит, слышит, ощущает и пропускает этот мир через себя. Почему? Потому что ушел с работы? Создал что-то с нуля?

Или потому, что рядом Вера?

– Почему ты тогда уехала? – вдруг тихо спросил он. Марк никогда не ломал голову над этим вопросом, но, только его задав, понял, что все эти долгие двадцать лет тот жил в его голове.

Вера долго молчала, не поднимая взгляд от пустой чашки.

– Мне тогда только исполнился двадцать один год, – наконец сказала она, – я была идеалисткой. Сейчас я бы не уехала.

⁂

В его квартире Вера смотрелась так, словно была там всегда.

– Я сошла с ума, – только и говорила она и нервно смеялась.

Сумасшествие длилось второй день. Они вылезали из постели только чтобы поесть. Периодически Вера выходила на балкон, чтобы ответить на голосовые мужа и детей. Ее растерянное выражение лица после этих разговоров снималось только поцелуями. Вера разрешала себя целовать и целовала сама, а потом все начиналось по новой.

Марк и сам понимал, что это сумасшествие. Вера замужем. У Веры дети. У Марка – кафе на пару с другом, которое вот-вот должно выйти в ноль, но все никак не выходит. Накопления заканчиваются. По сути, за последний год эта квартира и машина – все, что осталось от былого лоска.

Но дело даже не в этом. Для них обоих совершенно неприемлем вариант короткой интрижки – не такие они люди, чтобы переспать и забыть или поддерживать ничем не обязывающую связь пару раз в неделю. Все серьезно, хотя вчера вечером они просто закрывали кафе и болтали о доработках в меню. Все серьезно, хотя они просто почему-то стали целоваться и оказались у Марка дома.

Все серьезно, потому что они – половинки одного целого. Двадцать лет назад они были слишком юны, чтобы это понять. Казалось, что вся жизнь впереди и все как-то само переиграется.

– Я думала, что тогда ты меня остановишь, – прошептала Вера месяц назад в кафе. Уже в тот день они чуть не сорвались, но внезапно в «Эклер» завалилась шумная компания молодых мамочек с малышами, колясками и тявкающими собачками. Марк даже не успел сказать: «А я думал, что ты не уедешь. Я думал, что все это дурацкая шутка и поезд уедет без тебя».

Жизнь ничего не переиграла. Марк давно понял, что она никогда не дает второго шанса и «не успел» равно «потерял». И сейчас у них не второй шанс, а новая полноценная попытка. Они теперь другие: старше, мудрее, каждый со своими потерями и приобретениями. У Марка больше потерь, но теперь это неважно. Он нашел главное – Веру, и больше ее не отпустит.

Ее адюльтер остался незамеченным для семьи: муж был в командировке, а дети – в летних лагерях. Правда, Вера то и дело подскакивала, переживая о консьержке, которая могла заметить, что та не пришла домой ночевать, или о том, что завтра придется идти на работу в той же одежде.

– А ты не ходи. Ты забыла: я твой начальник. Я разрешаю тебе прогулять, – улыбался ей в ухо Марк.

– Как я могла забыть! Я изменила мужу, переспала с бывшим и начальником. И все в один день. Настоящее комбо.

Звучало как ироничная шутка, но у Веры было такое странное выражение лица, что Марк не понял, иронизировала она или нет. И, не желая разбираться, он снова ее обнимал и увлекал в постель со скомканным одеялом.

– Я сошел с ума, – бормотал он.

– Так ты или я?

– Мы оба…

И по ее короткому выдоху он понимал, что теперь она точно улыбается.

⁂

– Мне кажется, что все эти годы я даже не жила, – тихо говорила Вера. Они снова были у него, но лежали на этот раз на полу. Сил оставалось разве что смотреть в потолок.

– Ты несчастлива с мужем?

– Еще полгода назад я считала, что очень счастлива. Он прекрасный человек, понимаешь? И он любит меня. И я, наверное…

– Но ты здесь, со мной.

– Да. – Вера перевернулась на живот и приподнялась на локтях, заглянув ему в глаза. – И это совсем другое. С тобой все по-другому. Я люблю мужа, правда. Но как то, что нельзя не любить. Как жизнь, как маму… блин, дурацкое сравнение. Но к тебе я тянусь как… к тебе, понимаешь? Словно ты – это все, что мне нужно.

«Она нарочно не сказала “но тебя я люблю как тебя”, хотя тут явно просилась эта фраза, – быстро подумал Марк. – Впрочем, мы же не подростки, чтобы бросаться этими “люблю” направо и налево».

– А я был несчастлив. С того самого дня, как ты уехала, я был абсолютно, беспросветно несчастлив.

– Ну ты же был женат. Тебя ведь не заставляли жениться?

– Нет, конечно. Но это было больше про комфорт. Наверное, мы оба боялись одиночества.

Вера погладила его по груди.

– Что теперь будет? – прошептала она. – Я чувствую себя просто ужасно. Мне так хорошо с тобой и так плохо, когда остаюсь одна. Я… я – изменщица. Никогда не думала, что опущусь до такого.

«Опущусь» неприятно ударило по ушам, и Марк автоматически посмотрел на часы – уже три. Для всех в кафе они с Верой уехали смотреть новую печь. Нужно было возвращаться, пока их отсутствие не начало казаться подозрительным (по крайней мере, для Вадима, который как-то странно посматривал на Марка в последнее время), но, черт возьми, как же было хорошо и как хотелось остаться.

– Уходи от мужа, – сказал Марк, взяв ее за плечи, – переезжай ко мне. Квартира большая, вам с ребятами хватит места.

– Марк, ну как ты себе это представляешь?..

Конечно, Марк представлял это слабо. Из детей он познакомился только с Костиком: Вера частенько заходила с ним перекусить в свободное от работы время. Дочка была уже подростком, притом весьма своенравным, судя по рассказам, и в кафе не появлялась. Когда они с Верой откроют карты (а ему казалось, что это неизбежно случится), будет большой скандал.

К слову, муж Веры тоже не нашел времени заглянуть в кафе, в которое она вложила столько сил и в котором трудоустроилась впервые за столько лет. Он работал в нефтегазовой отрасли, пропадал в бесконечных командировках, но с лихвой закрывал всевозможные хотелки семьи. Поэтому Вера и согласилась на полставки управляющей за копейки, предложенные Вадимом, – зарплата не имела для нее никакого значения.

Жизнь, которую Марк ей сейчас мог обеспечить, оказалась бы значительно ниже привычной для Веры планки.

Если бы они встретились год или два назад, все могло бы быть по-другому. С его тогдашними карьерой и зарплатой он предложил бы ей что-то более весомое. Но вот беда: не будь кафе, и предлагать что-то было бы некому. Марка с Верой свели «Мокко и эклер», и Вадим, и курсы личностного роста, и даже Марина, мечтающая о свежем торте в ресторане возле ЗАГСа. Все странные, разбросанные по годам детали вдруг сложились в дивную мозаику.

– Я не могу уйти от мужа, – продолжала тем временем Вера, – а дети? Они не поймут. И они уже не в том возрасте, чтоб последовать за мной в новую семью как барашки. Они очень любят отца. У нас хорошая семья, понимаешь?

– И что это значит? Все? Нет! Вера, это же ты и я. Мы заслужили быть вместе.

– Да, но давай не будем торопиться. Нужно что-то придумать… Я могла бы сказать тебе, что нужно взять паузу, но я не могу…

Марк прижал ее к себе и не вытерпел:

– Я люблю тебя. Я любил тебя все эти годы…

Вера кивала, прижавшись к его плечу. Оно быстро стало мокрым от слез.

⁂

К осени Марк начал ревновать ее как мальчишка. В то время, как он ворочался на пустой кровати, кровать Веры не была пуста. Невидимый нефтегазовый муж, если посчитать, бо́льшую часть ночей все же был дома.

– Марк, – только и говорила на его претензии Вера, – ну пожалуйста. Я и так живу с чувством вины. Дома – перед мужем и детьми. Здесь – перед тобой. Куда ни глянь, я везде виноватая.

– Прости. Я понимаю. – Он и сам чувствовал вину за развал чужой семьи, но Верины чувства, конечно, еще глубже, еще острее.

Были и другие причины ворочаться по ночам. Кафе так и не вышло в ноль, при этом аренда, зарплаты, платежки по кредиту на открытие съедали все накопления. Еще немного – и перекрывать дыры будет нечем.

Вадим был настроен оптимистично, постоянно цепляясь за какие-то праздники, после которых все должно было пойти на лад. После каникул, после ноябрьских, после Нового года. Марк же считал, что нужно менять бизнес-модель, а главное, вкладывать больше средств в рекламу. О них не знают и поэтому не идут. Не нужно ориентироваться только на универ и Верин ЖК – у «Эклера» хорошая локация, и при правильном позиционировании к ним будут ездить с других районов.

– Мы и так еле справляемся, – возражал Вадим, – а ты предлагаешь еще вливать какие-то несусветные суммы в маркетинг. Надо готовить вкусно. Может, меню и цены пересмотреть. И набраться терпения. Все.

– Еще я предлагаю вливать деньги в сам бизнес, а не таскать, – заметил Марк, – мы же договаривались, что сначала будем только вкладывать, иначе никак.

– Братан, у меня четверо детей. Это яма, которая засасывает все, и сколько ни дай, все мало. А другого дохода нет.

– У меня тоже. И я не хочу попасть в статистику бизнесов, закрывающихся в первые три года.

– Да кто ж хочет…

– Нужна реклама, – соглашалась Вера, когда у них получалось уединиться, – еще можно попробовать урезать кое-какие расходы. Я подумаю, что можно сделать с меню.

Марк вяло кивал. Он больше не настаивал на переезде Веры, потому что бизнес-модель их возможной будущей семьи у него тоже не складывалась. Не может же он позвать любимую женщину с детьми разделить с ним его долги. В горе и в радости, как говорится, но горя будет немного побольше.

И в то же время Марк верил в «Мокко и эклер». Сильнее, чем когда-то в «Виктора и Викторию». Тогда он был молод, во многом подпитывался поддержкой Веры и не умел ценить собственные достижения. Сейчас же он понимал, какая большая работа проделана, сколько души вложено в проект и сколько у него сильных сторон. Просчеты и ошибки тоже есть, но беда в основном в том, что они с Вадимом заложили слишком малый процент допустимых ошибок. Но среди них нет нерешаемых, поэтому все можно исправить. Нужны только время, терпение и, конечно, деньги.

Деньги.

В этом плане его роман с Верой только усложнял ситуацию. Не будь ее, Марк бы спокойно затянул пояс, но теперь жил с оглядкой на уровень Вериной семьи и постоянно вспоминал, какая сытая жизнь была у него в найме. Он понимал, что в этих условиях времени на исправление ошибок «Эклера» у него практически нет, и тоже мучился чувством вины. Перед Верой – что спутал ей все карты и поставил в шаткое положение. Перед Вадимом – что втянул его в бизнес-историю, на которую тот не рассчитывал. Перед собой – что недостаточно верит в себя, что не начал раньше, что не тянет сейчас, потому что по-прежнему «слишком стар для этого дерьма».

Может, стоило назвать кафе «Вина и эклер»?

⁂

– Не ожидал! – улыбнулся Марк. За барным столиком для перекуса сидела цветущая Марина с кусочком сладкого «пирога дня» на тарелке – сегодня это был вишнево-гвоздичный.

– Скорее, это я не ожидала. Почему ты не написал, что открыл кафе? Ах да, ты же не написал мне ни слова за последние три года.

– Ты тоже. Но я даже рад тебя видеть.

Марина изобразила улыбку и демонстративно огляделась по сторонам, хотя наверняка уже успела изучить интерьер от и до.

– Здесь мило. И что на тебя нашло? Ты так долго строил карьеру, чтобы на пятом десятке проверять, остались ли пятна на чашках?

Марк вздохнул и сел рядом с ней.

– Сорок – это ведь не приговор. Мне нравится то, чем я сейчас живу.

– Ну-ну. И это все твое? У тебя было столько денег? – Она хитро сощурила глаза. – Может, я чего-то не учла при разводе?

– Моя только половина. Вторая – Вадима Самохина.

– Того болтуна? Марк, ты обречен.

– Перестань.

С кухни вышла Вера и вопросительно посмотрела на Марка. Марина сразу перехватила этот взгляд.

– Что-то у тебя много загадочных сотрудников.

– Это моя управляющая, Вера.

– Твоя… Постой, это не та самая Вера, с которой…

– Да, – просто ответил Марк.

– Ты с ней спишь! – чуть ли не восхищенно проговорила Марина. Видимо, она настолько удивилась своей догадке, что даже произнесла ее вслух. – Ты меня поражаешь, Марк. Теперь ты точно в заднице.

– Почему? – Он даже рассмеялся – такая забавная была Марина в своих дедуктивных открытиях.

– Она точно не из тех, кому нужны интрижки на работе. У таких все серьезно: предложение, свадьба, куча детишек.

– Это все у нее уже есть.

– Так теперь ей это нужно от тебя. А дела идут неважно, да?

– Не удивлюсь, если у тебя в сумочке завалялся полный финансовый отчет, – съязвил Марк. Марина, как всегда, смотрела в самую суть и била в яблочко.

– Перестань. Зал пустой. Рекламы ноль. И морда у тебя кислая.

– Есть сложности.

– Красивая женщина, и тебе подходит. – Марина использовала свой излюбленный прием: сначала имитировать перевод темы, а потом атаковать из-за угла. – Не дождется она, пока ты сложности-то решишь. Хочешь совет, Марк?

– Нет.

– Шли своего Вадима куда подальше. Ты справишься сам.

– Чем он тебе дорогу перешел?

– Ничем. Просто он болтун. И нюня. Во-первых, я ненавижу таких мужиков. А во-вторых, мы – это те, кто нас окружает. Не отфильтруй я твоих друзей после свадьбы, ты бы не добился того, чего добился. Слабые и глупые люди всегда тянут на дно, даже если ты с ними только кофе пьешь в перерыве. А ты подался в бизнес.

– Что-то еще?

Марина покачала головой и отодвинула тарелку с пирогом – от того был отщипнут только крошечный кусочек.

– Ты всегда казался мне каким-то потерянным, – сказала она, вертя в руках чайную ложку. – Как думаешь, ты себя нашел?

– Кажется, да, – тихо проговорил он.

– Тогда не теряйся снова.

Последняя фраза утонула в жужжании кофемашины, но Марк смог различить слова. Услышать такое от Марины – все равно что получить подарок от Деда Мороза в середине лета.

– Спасибо, – сказал он и хотел пожать ей руку, но Марина уже встала и взяла сумочку со стола. – Подожди, а как же пирог? Ты пробовала наш фирменный мокко?

Марина снова бросила взгляд на Веру, стоявшую за барной стойкой, потом посмотрела на Марка, словно прощаясь, и с грустной улыбкой произнесла:

– Я на диете. Прощай.

⁂

– Вчера Люба спросила, где мое синее платье и блузка с бантом, – прошептала Вера, когда он подошел к ней сверить кассу.

Она перевезла часть вещей к Марку – буквально несколько комплектов, чтобы в случае форс-мажора не выходить на работу в той же одежде, но полгода спустя тайное вдруг стало явным.

– Почему я просто не купила новое? Вот же дура! Ненавижу себя!

– Что ты ей сказала?

– Сказала, что отдала нуждающимся. Люба разозлилась из-за каких-то джинсов, которые ей нравились. Надо же было так попасть.

– Наверное, она справится, да? – Марк попытался произнести это дружелюбно, но, судя по Вериному взгляду, промахнулся с интонацией.

– Ей почти пятнадцать, Марк. И она знает, что я сроду не отдавала никакие вещи. Она волнуется. Дети все чувствуют.

Иногда Марку хотелось, чтобы их разоблачили – Люба, Верин муж или кто-то еще, неважно. Ему надоело прятаться, надоело чувство вины, которое они с Верой перекидывали друг другу как надувной пляжный мяч. Разоблачение бы расставило приоритеты, которые не расставлялись сами. Потом Марк думал о Вере и понимал, что скандал ее просто добьет. Вера хотела мирного решения их многоугольника, но то была утопия. Дети могут не встать на ее сторону и, скорее всего, не признают Марка.

Дорога в новое светлое будущее оказалась тупиком.

– Надо думать, как выходить из тени, – сказал Марк, – не можем же мы вечно прятаться.

– Я не перееду к тебе, оставив детей.

– Знаю.

– Тогда, в двадцать лет, мы ведь тоже не смогли договориться, – вздохнула Вера и закрыла кассу.

– Тогда у нас было больше маневров… Слушай. Я думаю перестроить всю работу кафе. В прошлом месяце мы дали рекламу у блогеров и получили неплохой приток гостей. И, мне кажется, к нам пришли именно «наши» люди. Надо двигаться в этом направлении. Убрать доставку и заказы…

– Но доставка – это прибыль, а та реклама была очень дорогой, – заметила Вера.

– К черту. У нас не получается, потому что мы идем не туда. Надо перестраиваться, сколько бы это ни стоило. «Эклер» должен стать тусовочным местом, понимаешь? Не тем, откуда проще заказать доставку, а куда захочется приехать хоть с другого конца города. Давай подумаем над новым меню? Уйдем немного от мам с детьми.

– Марк, сначала ты ушел от студентов, теперь хочешь уйти от мам. Вадим ни за что не согласится снова менять концепт. А у тебя… Марк, ты же сам говорил, что с деньгами туго.

– К черту. У меня есть большая квартира. Машина. Вера. – Он подошел к ней и взял за плечи, не боясь, что их кто-то увидит. – Я же понимаю, почему ты мучаешься. Тебе некуда идти, ты чувствуешь, что я не тяну. Мне нужно рискнуть, чтобы все было хорошо. Чтобы ты могла не думать о деньгах и условиях развода…

– Развода, – почти с ужасом повторила Вера.

– Ты ведь хочешь быть со мной?

– Да, но…

– Марк, я тебе говорил, что рассчитал бариста? – закричал из подсобки Вадим, а потом вышел и сам. Марк понял, что друг нарочно заявил о себе заранее, чтобы не застать неловких сцен.

Похоже, их секрет уже ни для кого не секрет.

– Нет, – ответил Марк, убирая руки с Вериных плеч, а та поспешно схватила сумочку.

– Приду завтра пораньше, – бросила она и кивнула Вадиму на прощание.

Когда за ней захлопнулась дверь, Марк прошел в зал и устало опустился за пустой столик. Говорить о рассчитанном бариста совсем не хотелось.

– В дерьмовой ты ситуации, братан, – сказал Вадим.

«Как я устал», – закрутилось у Марка в голове, а сам Марк закрутился в воздушном потоке, как сухой лист.

Только его не подбрасывало, а спиралью затягивало вниз.