Падение было быстрым – не дольше прыжка с гаражных крыш, по которым он бегал в детстве с другими мальчишками. А вот приземление подкачало, словно Марка раскрутили на центрифуге для космонавтов и выбросили прочь.

Он поморщился и открыл глаза. Улицу обволакивал прохладный, чуть сырой осенний воздух. Огромный циферблат на универмаге «Радость», который сохранился еще с советских времен, показывал одиннадцать часов.

«Радость», «Радость»… Конечно, Марк знал это место: Кировский ЗАГС недалеко от исторического центра города. Возле дурацкой скульптуры новобрачных – нелепого жениха с огромными лапищами и невесты с удивленным лицом – стояла Марина и пила кофе из бумажного стаканчика.

– Пойдем куда-нибудь поедим, – сказала она, – а то у меня от этого вонючего эспрессо сейчас изжога начнется. Почему ты меня не остановил, когда я его покупала?

– Мы только что развелись, Марина, – устало напомнил Марк.

– Правда? А я уже забыла, – иронично бросила она, и Марк теперь точно узнал эту женщину, с которой, если быть честным, прожил не самые плохие пять лет.

Он еще не до конца «заземлился» в эту реальность и мог смотреть немного свысока. Пока все без фантазий: в жизни, в которой Марк получил письмо Веры и попал в антикварную лавку, он точно так же когда-то стоял с Мариной возле ЗАГСа и беззлобно, почти по-стариковски, перегавкивался о бытовых вопросах.

Марина была красивой, пожалуй, самой красивой из женщин Марка. А еще умной, острой на язык, бесстрашной, уверенной в себе. Как Грейс Келли с хищностью, выкрученной на максималку. Как хирург, делавший филигранные швы, но давно переставший видеть в пациентах живых людей.

Отчасти Марку было жаль с ней расставаться. Но даже если закрыть глаза на усталость и скандалы последних лет, они всегда были слишком далекими друг от друга. Как детальки от разных пазлов: складывай не складывай, а держаться не будут. Удивительно, что они вообще решили жить вместе, да еще и поженились. Финал оказался предсказуемым: когда шторм первых страстей утих, на берегу оказались две противоположности без единой точки соприкосновения.

Они пошли в ближайший ресторан – слишком пафосный для их города и все равно слишком простой для Марины.

– И что теперь делать? Вроде бы все нормально, а на душе – пустота, – задумчиво проговорил Марк, глядя в окно, за которым улица плавно сменяла утро на день.

– Скрэмбл с запеченным перцем и капучино на миндальном для меня, – чеканила заказ Марина, – тосты с лососем и авокадо, бенедикт и большой американо.

– Кофе сразу, – добавили они хором.

– К сожалению, овощи гриль в меню завтраков не включены, – прощебетала официантка.

Глупо. С Мариной этот номер не пройдет.

– Так пусть включается, – отрезала та, демонстративно отвернулась и обратилась к Марку:

– Какая пустота? Разве что от моей доли на общем вкладе. Ох, Марк, Марк. Ты слишком замороченный. Слишком мечтательный для управленца-логиста. Пустота, грусть-тоска тебя съедает… Ты фантазер.

– Что в этом плохого?

– Сначала мне даже нравилось.

– Только без театра.

– Театр – это самое глупое, что я от тебя слышала.

– Не самая обидная формулировка.

– Я серьезно. Это идея фикс для мальчишки, но никак не для взрослого мужика. Знаешь что? Тебе нужна девочка. Молодая, влюбленная, наивная и верящая во всякие такие штуки. Не старше двадцати пяти. Подумай. Не ищи взрослую бабу. Тебе с ней будет муторно.

Им принесли еду. Марк надкусил тост, поковырял вилкой яйца, но есть расхотелось. Марина же, наоборот, с аппетитом набросилась на свой скрэмбл с перцем – ради нее овощи все-таки «включились» в утреннее меню.

– Как думаешь, торты здесь свежие или замороженные?

– Конечно, замороженные, – вяло проговорил Марк, оценивая пустой зал – других посетителей, кроме них с Мариной, в ресторане не было, – печь при такой проходимости бессмысленно.

– А пекли бы, и людей бы было больше, – заметила Марина, смело угощаясь тостом с его тарелки, – никто не любит полуфабрикаты.

«В жизни тоже все любят свежее, теплое и с задорным румянцем», – подумал Марк, а вслух сказал:

– Мне пора ехать.

Марина кивнула и тут же потянулась к телефону. Марк понимал, что в ближайшие лет сто они вряд ли где-то пересекутся. Ему захотелось завершить все на какой-то тоже чуть более тепло-румяной ноте.

– Слушай, Марин… А если бы у нас были дети?

– Дети? Вот так сразу во множественном числе?

– Ну хорошо, в единственном. Ребенок.

– Было бы на одного несчастного человека больше, – спокойно ответила Марина, – Марк, очнись. Мы ни детей, ни ребенка никогда не хотели. Даже с котом еле справлялись. Мы с тобой одиночки – ты и я. Неужели ты этого не понял?

Марк неопределенно кивнул и вышел из ресторана. В груди снова заныло, будто он стремительно летел вниз на огромных качелях, а потом все вокруг резко потемнело.

⁂

На курсы личностного роста они пошли всем отделом, не без мягкого наставления от топов компании. Впрочем, «курсы» – громко сказано, скорее, тренинг длиной в выходные. Марк был далеко не самым возрастным в коллективе, и даже среди его подчиненных затесались товарищи на десять, а то и на пятнадцать лет старше. Однако на курсах-тренинге Марк ходил потерянный, как человек, случайно попавший на чужую вечеринку по интересам. Спикеры громко кричали в микрофон и постоянно к чему-то призывали, гости по команде начинали танцевать твист из фильма «Криминальное чтиво» или отжиматься. Игропрактики в командах на второй день и вовсе наводили тоску – Марк искренне не понимал, зачем ему, состоявшемуся в профессии, изображать джуниора перед малознакомыми людьми или писать бизнес-план для несуществующей компании. Потерянное время. Даже выспаться было бы и то продуктивнее.

«А мне ведь только сорок один, – подумал Марк, грустно оглядывая смеющихся мужчин и женщин плюс-минус его возраста, – почему мне сейчас не смешно?»

Во время кофе-брейка кто-то тронул его за плечо.

– Вот так встреча!

Марк обернулся и узнал Вадима Самохина, с которым плотно общался до брака с Мариной. Вадим работал в отделе HR на одной из первых работ Марка. Потом их профессиональные пути разошлись, но хорошие отношения они сохранили: встречались, чтобы покатать шары в бильярде, ездили на рыбалки. За время их знакомства Вадим успел развестись, снова жениться и обзавестись в общей сложности четырьмя детьми. Марк был вхож и в первую, и во вторую его семью, но Марина товарища забраковала, и их почти дружба быстро стухла.

– Где-где, а в таких местах точно не ожидал тебя увидеть, – улыбнулся Вадим, – решил что-то в жизни поменять?

– Возможно. Но здешний подход не вдохновляет. Чувствую себя не в своей тарелке. Как будто бы уже слишком стар…

– …для этого дерьма, – закончил за него Вадим, и оба засмеялись. – А вообще как? Там же?

– Работаю там же. Развелся. Год назад.

– Ну, о бывших либо хорошо, либо сам знаешь. Сестра? Переехала к мужу?

– Они не поженились, но переехала. А ты?

– Тоже развелся. Погряз в алиментах.

Диалог шел натужно, и оба это чувствовали.

– Думаю слинять с этого тренинга. Чувствую себя тут так, словно мне лет двести и я еще застал керосинки с лучинами, – признался Марк.

– Понимаю. Я останусь. Может, что-то щелкнет в голове.

– Будто бы я никогда не был молодым. Окончил универ, переоделся в костюм и сразу в офис, а потом – раз! – а мне уже сорок.

Вадим пожал плечами:

– Я-то точно не был молодым. Я в двадцать уже женатый был.

– А я – нет, – задумчиво сказал Марк, пожал Вадиму руку на прощание и без угрызений совести завершил свой тренинг личностного роста.

По дороге домой в его голове снова и снова прокручивался этот разговор. Почему он ответил «возможно» на вопрос о переменах? На самом деле ведь и мыслей таких не было. С курсами инициатива была не его – все оплатила компания. На работе все ровно. Зарплата, тем более для холостяка без глобальных планов, – более чем. Скандалов с Мариной больше нет, потому что нет самой Марины. Даже сестра с племяшкой, на которых он тратил столько времени, денег и сил, уехали и, в общем-то, исчезли из его жизни – Яна не привыкла отчитываться, что там у нее и как. Казалось бы, появилась возможность заняться собой.

Вот только как собой заниматься?..

Чтобы отвлечься, Марк включил музыку. Фредди тихо запел «Богемскую рапсодию», а Марку вспомнилось:

«У меня всегда мурашки от его “Мама, у-у-у-у!”»

Как же давно это было. Где теперь та девушка и та дача с камином… Но песня словно к чему-то подталкивала, обязывала.

Пьеса? Та девушка мечтала о его пьесе. Марк тоже о ней мечтал, но их обоих вместе с пьесами и дачей поглотило время. Марина права: театр – это самое глупое, что он мог про себя вообразить. Он же делец. Управленец. Скучный человек в костюме. Куда ему – театр, пьесы…

На самом деле курсы личностного роста были ни при чем. Подспудно Марк все это время думал о словах Марины про молоденькую девушку, «верящую во всякие штуки». Не буквально, конечно. Скорее, он воспринял эту фразу как метафору (хотя очевидно, что Марина говорила напрямую).

Нужно что-то новое, Марк. Чтобы снова загорелись глаза и хотелось летать. Влюбиться, Марк.

Влюбляются ведь не только в людей, но и в дела.

Значит ли это, что он хочет уволиться с работы и попробовать себя в другой сфере? Но в какой? Впрочем, сначала нужно ответить на первый вопрос. Наверное, стоит обсудить это с психологом.

«Молоденькой девочкой не старше двадцати пяти», – мысленно поправил он себя и рассмеялся.

⁂

Через месяц Вадим предложил ему встретиться, чтобы «обсудить один вопрос». У Марка не было вопросов с Вадимом, зато был абсолютно свободный субботний вечер. Точка с координатами на навигаторе светилась в самом центре города, но никаких заведений по ней не пробивалось.

Вадим уже ждал его у массивной двери без табличек.

– Пошли, – сказал он после приветствия.

Внутри оказалось крошечное, но уютное помещение. Марк невольно отметил панорамные окна, деревянную отделку стен. Похоже на бывшее кафе, но слишком маленькое: больше пары столиков в эту площадь бы не поместилось.

– Хочу открыть здесь кофейню. Давай со мной, – без долгих вступлений начал Вадим, – подожди, все объясню. Аренда дорогая, но по знакомству будет хорошая скидка. Место – кайф. В сфере общепита я немного работал, ты же знаешь. Маленькая кофейня без кухни, чтобы не было заморочек. Кофе, замороженная выпечка. Главное, кофе. Я думаю, спешелти – ну, знаешь, зерна из всяких Эфиопий и прибамбасы вроде пуроверов. Ценник – выше среднего. Центр города, пафосной молодежи полно.

– У нас город в принципе не пафосный, – успел вставить Марк, – проходимость тут большая, но люди хотят просто кофе. Место маленькое – сидеть негде, ждать, пока фильтр прокапается, – тоже. Нужен обычный быстрый кофе. И еда.

– Так ты согласен?

– Нет, я просто рассуждаю. Дело вообще не в кофе. Почему бизнес? Почему я?

Вадим зашагал то ли по прошлой, то ли по будущей кофейне. Подошел к окну, потом вернулся на исходную точку, посмотрел на потолок и наконец оперся рукой на стену.

– Мне страшно, – признался он, – я от всего устал. Сорок три года – а в сухом остатке две бывших жены, четверо детей от пяти до семнадцати лет и зарплата. Я правда погряз в алиментах. Не понимаю, зачем живу. Тот тренинг был для меня не первым, но окончательно что-то перевернул. Бо́льшая часть жизни ведь уже прожита, и если начинать все с нуля, то сейчас. Рисковать. Делать то, что хочется.

– Окей. Но почему я? Помещение небольшое. Опыт у тебя есть. Больших вложений не понадобится. Наверняка потянешь сам. Зачем тебе я?

– Мне страшно, – снова повторил Вадим. – В юности я мечтал прыгнуть с парашютом, но так и не прыгнул. А теперь уже и подавно не прыгну. Тут так же. Лет десять назад я бы смог сам. А теперь страшно. Я ведь всю жизнь проходил в скучном костюме, а это – чистая авантюра…

«Понимаю», – так и хотелось сказать Марку, но он промолчал.

– Оформим все четко. Обязанности распределим. Вложения пополам. Прибыль – тоже.

– Не будет здесь прибыли.

– Ну, может, не сразу…

– Никогда, – проговорил Марк, еще раз внимательно окинув взглядом помещение. Вряд ли в глубине души Вадим не понимал, что цепляется за соломинку. Вероятно, условия аренды были настолько заманчивы, что тот на ходу придумал бизнес-план спешелти-кофейни. Решил, что раз бюджет небольшой, то и риски будут меньше. Напарник нужен ему для подстраховки. Наверняка Вадим и не думал пока уходить с работы и планировал совмещать бизнес с наймом, а дальше – как пойдет. Но все это хорошо только с целью убийства времени.

– Думаешь, ерунда затея?

– Ты не ответил, почему я.

– Потому что мы всегда хорошо друг друга понимали. Общие ценности. И ты сам сказал, что хочешь все изменить. Вот он – шанс. Мы похожи. Ты тоже не можешь решиться один.

– Но я не говорил, что хочу все изменить…

– Ты сказал «возможно». В нашем возрасте это уже «да».

Марк рассмеялся. Происходящее напоминало нелепый сон, но не настолько нелепый, чтобы пытаться проснуться. Что-то в словах Вадима определенно было. Как в качественной рекламе: вроде ни к чему не призывают и ничего не продают, а покупатель уже на крючке.

– Давай подумаем, – сказал он.

⁂

«То самое» помещение они нашли через три месяца. Недели обсуждений спустя Марк не только согласился на авантюру с бизнесом, но и стал главным поставщиком идей. С его подачи кофейня превратилась в кафе – и с хорошим кофе, и с кухней. Бюджет проекта увеличился в разы, но и стоимость игры приблизилась к расходу на свечи.

Найдя нужную площадь, они сразу занялись ремонтом и переоборудованием, но концепция еще витала в воздухе. Недалеко был университет, и Вадим хотел сделать местечко для молодежи, где днем можно было бы перекусить, а вечером посидеть с друзьями. Марк видел перспективу в семейном заведении – с выпечкой и тортами. Почему-то он постоянно вспоминал фразу Марины: «А пекли бы, и людей бы было больше, никто не любит полуфабрикаты». Очень самонадеянно, конечно, очень по-Марининому. Круассаны не доживут до завтра, разрезанный торт подсохнет. Рискованно. Но что-то в этом есть…

– Извините!

Они с Вадимом заносили в будущее кафе стройматериалы и всякую мелочевку, когда в Марка влетела женщина, быстро пересекавшая улицу.

– Да ничего, – на автомате ответил он и снова пошел к машине.

– Марк?..

Он узнал не ее, а голос. Голос, который миллионы лет назад шептал ему признания, восхищался его писаниной, смеялся и подпевал Фредди на старой даче. Оказалось, Веру не поглотило время, и вот она, бодрая и румяная, как пирожок, стояла перед ним.

Те же светлые волосы, но с короткой, немного дерзкой стрижкой. Те же голубые глаза, но потерявшие былую яркость за прошедшие годы. Вера почти не изменилась, только стала резче, как на фотографии с высокой контрастностью.

– Не ожидала, – улыбнулась она и на мгновение стала той самой Верой с порвавшимся ремешком на туфельке.

⁂

– Я думал, ты уехала. – Марк завел ее в будущее кафе – там как раз был свободен крошечный уголок, в котором они с Вадимом поставили раскладной столик и стулья, чтобы можно было перекусить. – Извини, кофе пока только растворимый.

– Да, уехала, – подтвердила Вера, делая вид, что не помнит, от кого и по какой причине уехала, – но давно вернулась. Лет пятнадцать уже, наверное. Познакомилась по интернету с парнем, а он оказался из этого города, где я училась и где… Как-то все завертелось, и я снова переехала сюда.

– Хорошо завертелось.

– У нас двое детей. Любе тринадцать. Косте девять. А ты как?

– Хочу стать ресторатором, – отшутился Марк.

– Ладно, – Вера опустила глаза, – я знаю, что у тебя все хорошо с карьерой и что ты счастливо женат. Мне попадалась твоя страничка в соцсетях. Наверное, от старых друзей. Не подумай, что я следила.

Странно, но сам Марк никогда не искал ее профили в Сети. И не только ее. Он в принципе привык сразу обрывать прошлые связи и не умел их поддерживать – для галочки, самовыгоды или просто для того, чтобы было с кем поболтать на выходных. Может быть, поэтому и ничего существенного в жизни не добился. По крайней мере, такого, чем можно было бы гордиться. Вот где сейчас Марина? Где его прошлые женщины, бывшие друзья? Где был Вадим те пять лет, что они не общались?

– Я развелся в прошлом году. Детей нет и… в общем-то, ничего нет. Ерунда одна.

– Зато у нас будет крутое кафе, – вмешался Вадим, продолжавший таскать вещи туда-сюда.

– Да, зато у нас будет крутое кафе, – подтвердил Марк и незаметно махнул Вадиму, чтобы тот ушел.

– Ты ее не написал, да?

Марк сразу понял, о чем она. Конечно, «Виктор и Виктория», стратегический блокнот… С идеями и мечтами оказалось все так же, как с людьми. Когда Марк их перерастал (или терял человека, который холил в нем эти мечты), то просто закидывал в дальний ящик и закрывал эту дверь навсегда.

– Почему же? Потому что моего имени нет на афишах?

– Потому что твои глаза не горят, – прошептала Вера.

– Я не садился за пьесу с тех пор, как ты уехала, – неожиданно признался Марк. Это была лишняя фраза, крючок, которым он и не думал цеплять эту женщину из прошлого, но который зачем-то выкинул прямо перед ней.

Вера промолчала и неловко прижала сумочку к груди.

– А чем ты занимаешься? – решил сменить тему Марк.

– Кафе у меня, конечно же, нет. Хотя это была моя мечта, как ты помнишь. – Вера с радостью откликнулась на переход и смешно подчеркнула слово «моя». – Но у меня очень прагматичный муж. Для него подобные бизнесы – смех курам. Я много где работала, но сейчас занимаюсь детьми и иногда пеку торты на заказ. Был период, когда я была домашним кондитером на полную ставку, но для семьи лучше так. Дозированно.

– Слушай… А можешь сказать свое мнение? Я хочу по максимуму отказаться от полуфабрикатов. Понимаю, что это невыгодно, но на этом можно выстроить идею. Свежая выпечка, свежие торты.

– Выпечка – да. Хлеб, круассаны, слойки. Их можно продавать вечером со скидкой. У вас новый ЖК через дорогу, должны покупать.

– А еще универ и студенты, – снова подключился Вадим, – они хлеб не покупают.

– С ЖК поток людей больше, – возразила Вера, а Марк довольно кивнул, – я знаю, что говорю, – я там живу. Восемь многоэтажек, куча мам с детишками, а нормальных кафе нет. С тортами сложнее, чем с пирогами. Не знаю… Только если в малом количестве. Например, только на выходных, а в будни обойтись выпечкой.

– А если сделать что-то вроде торта дня? – предложил Марк. – Бывает же суп дня. У нас будет торт.

Вера задумалась.

– Хм… Может быть. Большой торт. Или чизкейк. Готовить с вечера, разрезать на порции утром. Вывеска «Сегодня у нас “Красный бархат”». Может сработать.

– А по будням – пирог дня. Сытный, мясной. Но уже не один, – загорелся Марк. Вера улыбалась в ответ. Когда-то они точно так же продумывали новые сюжетные ходы для его пьес.

– Хочешь, я помогу с технологической картой? – спросила Вера. – Просто так, по-дружески. У меня есть свободное время.

Конечно, Марку хотелось. Еще хотелось спросить про мужа – все-таки общие дела с бывшим далеко не всех приводят в восторг. Но спросить такое – испортить момент.

Что-то мягкое и теплое разливалось по его груди – впервые за много лет. Марк закрыл глаза и снова полетел вниз.