– Вера Степановна, Вера Степановна, там вашего клиента нового привезли! – забежала в ординаторскую переполошенная девушка.
– Буйный?
– Да вроде нет.
– А чего вопишь тогда?
– Да он там такое несет, закачаетесь!
– Алинушка, солнышко, мы в психоневрологическом диспансере работаем! Тут каждый второй что-то несет. На моем веку я столько уже наслушалась. Кого тут только не было. И Наполеон. И Че Гевара. Ленин трижды был. Всех вылечили.
– Но Вера Степановна…
– Все, иди! Не видишь, чем занята? Чай пью.
Вера Степановна налила себе в стакан свежезаваренный чай с чабрецом и ткнула своим толстым пальцем в красную кнопку пульта от телевизора. Работа не волк, в лес не убежит, тем более такая работа.
В Суэцком канале застрял контейнеровоз. Как-то неинтересно. Вера Степановна начала щелкать по каналам. Петя сватается к Наде, но он гол как сокол, а Наде нужны шелка-меха и «лухари». В суде женщина судится с соседкой из-за того, что та громко шуршит тапочками по полу. В магазине на диване продают очень нужную держалку для сковороды, а если купить здесь и сейчас, то в подарок можно получить еще и прикольный чехольчик. Вера Степановна громко отхлебнула свой чаек. Красота! А Николай изменил свой жене, которая ему три года не давала. Сама виновата, дура! Инопланетяне среди нас. Иго-о-о-о-о-орь! Новая вакцина от коронавируса. А тут током бьют людей за неправильный вопрос в викторине. Что за бредятина? Тик-токеры еще какие-то, блогеры? Что за кривляния? Где «Играй, гармонь»?
Вера Степановна все быстрее и быстрее щелкала по каналам, но выбрать так ничего и не смогла. Чай закончился. И печеньки. За печеньки ей было обидно больше всего. Такие вкусные и так предательски куда-то исчезли. Нажав на красную кнопку пульта, она вернула тишину в кабинет. Пора бы и поработать.
– Алина, Али-и-и-и-ина!
Где-то вдали коридора послышались ускоренные шаги.
– Да, Вера Степановна! – вместе со своим появлением выдала девушка.
– Давай командуй санитарам, чтобы везли этого твоего нового друга.
– Ну Вера Степановна! Какой же он мне друг? – затянула Алина.
– Давай-давай уже, Алинушка, ускорься!
Перед Верой Степановной на кушетке сидел обычный паренек лет 30. С виду нормальный, но это лишь с виду. Нормальных к ней не привозят.
– Здравствуйте, эм-м-м-м, – начала Вера Степановна, заглянув в медицинскую карту, – Родион Константинович.
– Здравствуйте, Родя меня зовут! Правильно. Р-О-Д-Я.
– Да, да, я поняла. С чем пожаловали?
– Я? Никуда я не жаловал. Сидел дома, никого не трогал. Потом ваши вон эти здоровяки приехали. Скрутили. И вкололи что-то. А потом я тут. И в этой робе. Пусть развяжут!
– Всему свое время, Родион Константинович.
– Родя, зовите меня Родей! Р-О-Д-Я.
– Ну рассказывайте!
– А что рассказывать?
– Ну, что не так? Что волнует, не волнует? Болит, может, что-то?
– Да! – воодушевился Родя. – Болит душа, потому что весь мир сошел с ума, и ведь никто не замечает этого. Все живут в мире иллюзий, созданных зомбоящиком.
– Та-а-а-а-ак! С этого места поподробнее, пожалуйста!
– Жену мою бывшую надо было забрать! – завопил он. – И соседей! Они с ними заодно.
– С кем это, с ними?
– Ну с ними. С сильными мира сего, которые думают, что на них нет управы и никто не заметит злодеяний, но я все о них знаю. Все!
– Не волнуйтесь так, Родя!
– Она… она говорит голосом ящика. Ей льют в уши, она хавает. Все хавают. Купи-купи. Здесь и сейчас. Будь таким, будь сяким. Лайки-репосты! Лайки-репосты!
– Вы сейчас о ком? О жене?
– Да, о Катьке!
– А вы, Родя, голос протеста?
– Да нет же, пусть эти чертовы рабы лампы делают что хотят. Но их стало много. Слишком много. Они все сошли с ума. Они делают, что им говорят из ящика. Они заставляют меня жить, как им говорят из ящика. Ими манипулируют. Они стараются загнать меня в это болото. А я не хочу туда, понимаете?
– Кто хочет вас загнать в болото?
– Как это кто? Большой брат и компания. Они следят за нами. Они впаривают нам, чтобы мы делали так, как они хотели, – перешел он на крик.
– Родя, не нервничайте! – сурово сказала Вера Степановна.
– Вы все сошли с ума. Вы живете в рамках и ограничениях. Вы думаете, что это вы выбираете, как жить? Это иллюзия, созданная ими. Выбора у вас нет. Ваш выбор навязан на ментальном уровне. Вы – куклы, которых дергают за ниточки.
– Интересная какая теория. А Алину вы почему до слез довели?
– Кто это?
– Девочка такая симпатичная. Приходила к вам недавно. Интерн мой.
– Она агент. Она их чертов агент, – выпалил Родя, – я сразу ее узнал.
– Мм, даже так?
– Она человек-логотип. Она человек-упаковка. Потребительское мышление. В этом мире неважно, что внутри, главное – потреблять. Потреблять. И еще раз потреблять. Понимаете? Не-е-е-е-ет, вы тоже меня не понимаете. Вы одна из них. Это они вас подослали? Да?
– С чего вы так решили?
– Вы не видите красок. Вы серость! Я вас раскусил. Вы живете в шаблоне. Вы живете иллюзией, что есть выбор. Вы – одна из них. Вы сошли с ума. Здесь почти не осталось людей, видящих свет. Здесь люди не видят красок. Красок у себя под носом. Вы все роботы. Послушненькие и выполняющие приказы вашего хозяина.
Вера Степановна молча встала и, подойдя к двери, приоткрыла ее:
– Алина-а-а-а-а! Али-и-и-и-и-ина-а-а-а!
– Да, Вера Степановна, – послышалось откуда-то из недр больницы.
– Зовите санитаров!
Родю уволокли санитары под его бранные речи о мировом заговоре и тайном правительстве.
Вера Степановна налила себе в стакан свежезаваренный чай с чабрецом и ткнула своим толстым пальцем в красную кнопку пульта от телевизора. Работа не волк, в лес не убежит, тем более такая работа.
В Суэцком канале застрял контейнеровоз…