Где-то вдалеке жужжал его квадрокоптер. Тощий юнец наблюдал за ним взором в маленький экран. Экран, который давал ему возможность летать. Летать, как птица. Летать высоко. Он парил над огромным зданием в форме здоровенной буквы Х.

Когда-то это была великая стройка. Стройка, которая должна была стать госпиталем для сотрудников КГБ. Стройка, которая давала людям здоровье и продлевала им жизнь. Но увы. Сейчас это огромный недострой. Сейчас это разрушенные мечты. План на карте строительства. Осыпающиеся стены стоящего без дела здания. Десять этажей вверх и пять вниз.

Сквозь увядший бетон тянулась новая жизнь. Жизнь растущих деревьев. Их не остановить. Они полны сил. Сил природы, что сильнее силы рукотворной.

Заброшка стала местом грандиозного притяжения. Она тянула всех и манила своими тайнами. Каждый скрип и шуршание добавляли этому месту страха. В пути на крышу молодые и отважные, рискуя провалиться вместе со старыми лестницами и перекрытиями, двигались шаг за шагом наверх. Уличные художники, наполняясь вдохновением, творили свои наскальные живописи. Алкаши скрывались за толстыми стенами недостроя от взора суровой полиции. Даже стреляющие по банкам из пневматики пацаны тянулись именно сюда. Сюда-а-а-а. Сюда-а-а-а.

Здание-призрак, в котором умерла жизнь, наполнялось новой энергией, чтобы бороться. Бороться с природой. Бороться со временем. Бороться со всем миром, что встал против.

Уже 30 лет одиноко стоял в поле старый госпиталь. Вокруг росли новые дома. Молодые и красивые. Полные жизни. Полные счастья людей, что даруют им жизнь. Здесь же жила смерть, которая ждала своего часа. Часа, когда заброшку увековечат в земле.

– А ну, щегол, проваливай давай, пока не завалило тебя, – заорал на юнца выскочивший из подъехавшей машины мужик.

– Это еще почему?

– Взрывать будем.

– А можно я сниму с коптера?

– Забирай свою безделушку и проваливай, – еще суровее сказал тот.

– Ладно-ладно.

Юнец закончил свой полет. Мужики стали разворачивать какое-то оборудование. Приехали полицейские. Пожарные. Выставили оцепление. Юнца отогнали еще дальше, но он хотел видеть. Видеть закат старого госпиталя. Он был с ним всегда. Когда он родился, недострой уже был рядом. Он рос, изучая его. Это была его территория. Его сакральное место. Это был не просто старый госпиталь. Частичка души. Частичка воспоминаний. Воспоминаний о детстве.

Взрыв.

Старый госпиталь частично устоял. Он не хотел сдаваться. Он цеплялся за жизнь. Жизнь, в которой его бросили одни. Жизнь, в которой его нашли другие. Он дарил вдохновение и эмоции одним, но мешал всем остальным. Их было больше, и они победили.

Взрыв.

И все. Старый госпиталь пал. Он перестал бороться. Бороться с людьми, которые его предали. Бороться с природой, что не принимала его. Слеза потекла по щеке юнца. В его еще не созревшей душе родилось чувство, будто он потерял друга. Друга, который всегда был рядом. Друга, которого убили. Больно. Досадно. И тяжело.

Спустя пару лет здесь построили новые дома. Молодые и красивые. Полные жизни. Полные счастья людей, что даруют им жизнь. Но в них не было души. Не было тайн и загадок. Это были просто коробки из бетона и стекла. Без истории. Без чувств. Для юнца. Для художников. И многих людей, которых заряжала эта пустота. Безмятежность. Тишина. И покой.