Пока рабочий пикап Джоди уносил их к ранчо «Сангре-Монте», Мила сидела, съежившись на пассажирском сиденье, и, не снимая наушники, активно строчила сообщения в своем смартфоне. Другие родители в качестве наказания могли бы отобрать у ребенка любимую игрушку, но Джоди посчитала, что прямо сейчас ее дочь, вероятно, нуждается в эмоциональной поддержке, и не стала рвать эту линию связи с друзьями. Очевидно, на ранчо, которое специально устроено – согласно тексту, отправленному Джоди ее диспетчером и близкой подругой Бекки Маккарти, – чтобы «обеспечить гостям погружение в уклад жизни на Диком Западе XIX в.», сотовая связь не в чести. Тем не менее Джоди догадывалась, что «погружение» не грозит им отсутствием доступа, скажем, к антибиотикам или к зубной пасте.

Успев сообщить матери: «Охота на лосей – полный отстой», Мила объявила, что не желает разговаривать по пути на ранчо, потому что подозревает: Джоди воспользуется шансом всю долгую дорогу читать ей «нотации». И Джоди втайне вздохнула с облегчением: ей тоже не хотелось говорить про случившееся с Рамоной и «эль камино», – по крайней мере, пока она не соберется с мыслями и не придумает хоть что-то дельное, чем ответственной матери следовало бы огорошить провинившееся чадо. Как вообще следует поступать в подобных случаях? Джоди не имела ни малейшего понятия.

Поэтому по пути на ранчо она могла насладиться относительной тишиной и прекрасным, постоянно меняющимся пейзажем. Груз был немного массивнее обычного – из-за медвежьей клетки, которую пикап тащил на буксире. Оставалось уповать на то, что эта конструкция на колесах не потребуется, – и тем не менее Джоди не хотелось попасть в ситуацию, когда придется обездвижить и перевезти медведя, а нужного оборудования просто не окажется под рукой. Поэтому клетку пришлось взять на случай, если кто-то из медвежьей популяции решит вмешаться и испортить людям охоту. Джоди нравилось, что она и впрямь способна самостоятельно прицепить такую тяжелую конструкцию к своему пикапу, что ей вполне по плечу что-то построить или починить, что ей доступен тяжелый ручной труд. Это придавало уверенности. Слишком много женщин полагаются в подобных вопросах на помощь мужчин – своего рода благоприобретенная слабость, – не осознавая собственной силы и способностей. Но нет, такой ошибки она больше никогда не совершит.

Немалую часть рабочего времени Джоди проводила за рулем пикапа в одном из самых потрясающих мест на планете. В качестве охотинспектора она отвечала за пестрящую контрастами высокогорных пустынных ландшафтов территорию площадью чуть более пяти тысяч квадратных миль – примерно 3,2 миллиона акров – в центральной части Северного Нью-Мексико. Древние вулканические плато и речные ущелья с каньонами достаточной глубины, чтобы прыгать туда с парашютом прямо с моста, парящие в облаках горные вершины, неохватные луга. То был широкий пояс по большей части неосвоенной земли, сочетание общественных и частных владений, которые вместе составляли примерно половину территории всего штата Массачусетс. Самый южный хребет Скалистых гор круто обрывался прямо посередине, рассекая эту территорию надвое; поэтому большая часть рабочего дня Джоди проходила в резких подъемах и спусках. Но даже при таких грандиозных размерах территория под ее присмотром составляла всего-то 4 процента всех земель Нью-Мексико – пятого по величине штата страны, с одной из самых низких плотностей населения в мире.

Поразительно, но почти пятая часть рабочих угодий Джоди принадлежала теперь Тедди и Клаудии Эвансам. Одна пятая. Ей трудно было это осмыслить. Как у одной семьи может быть столько денег и земель? Джоди вернулась в эти края во многом из-за болезненной тоски по прошлому – ностальгии по Северному Нью-Мексико времен ее раннего детства или даже времен ее родителей, бабушек и дедушек, где маленькие общины жили скромно и в равновесии с природой, – но ей начинало казаться, что скоро родные места перестанут существовать где-либо, кроме ее воображения.

Рабочий мобильник Джоди ожил как раз в тот момент, когда они прибыли на окраину городка Конехито – последнего поселения перед тем, как пикап въедет на само ранчо. Звонила Бекки, и Джоди ответила ей по «громкой связи».

– Йо, Бекс, как делишки? – сказала она.

– Где ты, подруга? – откликнулась Бекки.

– Въезжаю в Конехито, собираюсь заправиться, – ответила Джоди.

– И перекусить, – подала голос Мила. – Мне нужно чем-то похрустеть, а то я умру с голоду.

– И перекусить, – повторила Джоди.

– Девочкам без перекуса никак, – согласилась Бекки. – Итак, послушай. Я хотела сказать, что отправила тебе координаты и коды на въезд. Один – от главных ворот ранчо, а второй – для проезда через участок Лавато.

– Я их получила, – подтвердила Джоди. – И, как всегда, благодарна тебе за внимание к деталям.

– В таких случаях полагается отправлять ответное сообщение: «Понял-принял», – строго заметила Бекки. – У меня не было бы повода прилагать к деталям столько внимания, реагируй ты хоть как-то на мои потуги.

– Прости, – сказала Джоди. – Вела машину.

– Это выглядит как перебор с контролем, а в качестве профессора поэзии ты наверняка привыкла к полной самодостаточности, но у нас в правоохранительных органах не от хорошей жизни заведены такие протоколы, – пояснила Бекки. – Пока ты прохлаждаешься где-то вдали… а сейчас вы как раз направляетесь в чрезвычайно далекую от цивилизации зону, Джоди… Я обязана знать, что ты в полной безопасности и, случись что, о тебе позаботятся. Иначе не смогу спать по ночам.

– Ценю твое участие, – сказала Джоди. – Прости, что огрызалась.

– Итак, послушай, – сказала Бекки. – Я только что говорила с Клаудией Эванс, и та попросила передать тебе пару полезных сведений о сервитуте Лавато. Во-первых, перед тем как добраться до рыбацкого домика, вы попадете в узкую долину, известную как каньон Лавато. Эти крутые склоны – единственный доступ к озеру с домиком на берегу. Живет там Козлиная Леди.

– Пожалуйста, не называй ее так, – поморщилась Джоди.

– А мне кажется, ей даже идет, – сказала Бекки. – А как бы ты предпочла?

– «Донья Лавато». Так ее зовут те из местных жителей, кто еще не забыл о правилах хорошего тона, – сказала Джоди.

– Отлично. Значит, донья Лавато, Козлиная Леди. Тебе следует знать, что она постарается доставить вам неприятности, когда будете проезжать через ворота на ее участок.

– А мне обязательно забираться на ее участок?

– Да. Попасть в рыбацкий домик «Гарра», не миновав ее каньон, нереально. Там есть и ворота, но по закону она обязана предоставлять Эвансам ключ или код доступа. И теперь он у тебя есть. Код то есть.

– Как ты и сказала.

– К сожалению, овраг такой узкий, что единственная дорога к озеру идет через владения доньи Лавато, и она никому не дает забыть, чьи они. Возлюби ее, Господь.

– Мне и правда жаль ее, – вздохнула Джоди. – Наверное, это тяжело – быть последней в своем роду. Совершенно одна, в такой глуши.

– Несомненно. Но теперь она во всех окружающих… я имею в виду, во всех вообще видит врагов. Прием не покажется особенно теплым, вот я к чему клоню.

– Ясно.

– Миссис Эванс сообщила, они получали от доньи Лавато записки с угрозами. Разбросанные по всему участку.

– Ого.

– Так что не удивляйтесь, если Козлиная Леди явится встречать гостей с ружьем и наставит его на вас, – сказала Бекки. – Видать, такой уж у нее бзик. Но она еще ни разу ни в кого не выстрелила.

– Господи Иисусе… – протянула Джоди. – Жаль, что мне не сообщили об этом прежде, чем я решила захватить с собой ребенка.

– Ты справишься.

– Уверена?

– А то, дорогуша! – ответила Бекки. – Через некоторое время я снова с тобой свяжусь.

– Ты ведь знаешь, что там не везде ловит мобильный? – уточнила Джоди.

– Тогда мне нужно, чтобы ты отвечала на мои звонки на ранчо по стационарному телефону.

– Охотно, – пообещала Джоди. – Только готовься час-другой слушать длинные гудки. Может, я ненадолго отойду от аппарата помочь городским с охотой на лося.

– Ну да. Береги себя, и поосторожней там на дорогах, – сказала Бекки. – И еще, чтоб ты знала: я думаю, Брейди – полный мудак, раз решился просить тебя о таком одолжении. Это не твоя работа – набивать предвыборную кубышку для губернатора. И мне жаль, что на тебя наложили служебное взыскание. Если на то пошло, я считаю, что ты прекрасно справляешься, пусть даже Брейди твердит, дескать, ты слишком мягка с животными и слишком строга с людьми.

Джоди еще не успела рассказать Миле о своем первом выговоре и услышала, как дочь с силой втянула воздух, заслышав такую новость.

– Тогда до связи, – сказала Джоди.

– Пока, милая, – попрощалась Бекки.

– Ты правда получила взыскание? – сразу же спросила Мила.

– Угу.

– Мам! Они что, хотят тебя уволить?

– Нет, – отрезала Джоди. И, достав из кошелька двадцатидолларовую бумажку, протянула ее дочери в надежде сменить тему разговора. – Захвати мне кофе, когда будешь расплачиваться.

– Что, если тебя уволят? – спросила Мила.

– Меня не уволят, – ответила Джоди.

– А если уволят? Куда мы подадимся? Я уже устала от этих переездов.

– Никто не собирается меня увольнять, – сказала Джоди. – А теперь бегом. Твой перекус сам себя не купит, слышишь?

– Ладно, – сказала Мила и, выпрыгнув из машины, направилась к пристроенному к заправке магазину. Джоди тоже вышла, чтобы залить в бак бензин. Холодный ветер дул с такой силой, что ее вновь накрыл приступ одиночества. В подобные минуты родительской растерянности Джоди очень не хватало Грэма. Если бы он не погиб и даже если бы они в итоге развелись, Джоди все равно доверяла бы ему как отцу Милы. Ей не пришлось бы заниматься воспитанием в одиночку. Он был хорошим отцом. А ей по-прежнему было бы кому позвонить, с кем поговорить о Миле. У нее не возникало бы ощущение, будто все разом свалилось на ее плечи, придавливая к земле.

– Я скучаю по тебе, – сообщила Джоди призраку мужа – на случай, если тот существовал и по какой-то неясной причине ошивался возле заправки «Валеро» в Конехито. Только его наверняка тут не было: призрак Грэма, скорее всего, должен был заниматься серфингом где-нибудь в Перу. И все же, как ни странно, Джоди услышала голос – так, словно Грэм стоял сейчас рядом. «Поворачивай оглобли, Джоди. Вези Милу домой». Если верить ее психотерапевту, в подобной игре воображения нет ничего необычного. Силясь совладать с потерей, разум может устраивать нам еще и не такие розыгрыши.

– Ничего не попишешь, Грэм, – ответила призраку Джоди. – Долг зовет.

Вернувшись в салон пикапа минут через десять, Джоди поехала дальше; Мила набивала рот обжаренной кукурузой и красными «Твиззлерсами»[35]. Облака вдалеке стали выглядеть чуточку устрашающе. У Джоди мелькнула шальная мысль повернуть назад, но работа есть работа, и такой прогул определенно грозил увольнением. Мила права, куда же они тогда подадутся?

Джоди спросила себя, и уже не в первый раз: как бы поступил в этой ситуации дядюшка Элой? Ответ пришел так же ясно, как если бы старик сидел сейчас рядом с ней вместо дочери, – лишнее подтверждение бурному писательскому воображению Джоди. Она почти услышала раздраженный дядюшкин голос с густым нью-мексиканским акцентом: «Pues[36], прекрати ныть о таких мелочах. Тащи свою задницу в лес и перестань быть такой chillona[37]. Иди делай свою работу и старайся гордиться тем, что делаешь ее хорошо».

– О’кей, – сказала Джоди воображаемому дяде. – Так и поступлю. Буду таким же крутым охотинспектором, как и ты.

«Ay, tú[38]. Только не зазнавайся на пустом месте. До хорошего охотинспектора тебе еще ох как далеко».

– Хочешь сказать, что сомневаешься во мне? – спросила Джоди у дядюшки.

Мила оторвала глаза от дисплея своего смартфона.

– Мам, ты рассудок теряешь или что? – спросила она.

– Я в порядке, милая, – ответила Джоди. – Просто болтаю сама с собой.

«Почему ты позволяешь девочке, которая сидит у тебя под носом, быть заводилой в разговоре? Разрешаешь ей бить баклуши, слушая бог весть что в этих наушниках? Почему не наставишь на путь истинный? Почему позволяешь давиться этой нездоровой пищей – после того, что она натворила? Нельзя же разрешать ей делать все, что на ум взбредет!»

Джоди продолжила беседу с воображаемым Элоем, хотя и очень тихим шепотом:

– У меня свои методы.

«Похоже, ты пытаешься быть ей amiga, m’ija[39]. Не делай этого, пожалуйста. Ей сейчас не нужны ни сестра, ни подруга, ни священник, даже если он – родной дядя. Мать ей нужна, черт подери!»

– Знаю, – защищаясь, отрезала Джоди. – Думаешь, я сама не понимаю?

– Прямо сейчас я всерьез начинаю за тебя переживать, – сообщила Мила.

Оборвав воображаемый разговор, Джоди сосредоточилась на дороге. Ей совсем не нравилось, как выглядит небо. За пиком Сангре-Монте, самой высокой из гор хребта Сангре-де-Хесус, сверкнула молния. А ведь грозы – явное отклонение от нормы для этого времени года. Прежде молнии здесь можно было увидеть только летом, но в этом году погода выдалась нестандартно суровая; «новая нормальность» в процессе изменения климата, полагала Джоди. Грозы в этой части света усилились, они позже отступали и приносили с собой заметно больше влаги. Раскаты грома, гулкие и низкие, отдававшиеся в дальних каньонах, хорошо были слышны даже сквозь металлический кузов пикапа.

Проехав еще миль восемь, Джоди достигла съезда на ухабистую дорогу, которая поднималась по ближайшему горному склону. И через семь миль тряски подъехала к воротам ранчо. Здесь и в помине не было вывески, которая сообщала бы о том, что расположено за воротами, как на некоторых других ранчо. Одни только дорогие, надежные ворота и забор с петлями колючей проволоки поверху. Ранчо принадлежало знаменитостям, которые не желали, чтобы любой смог легко их отыскать, пока они здесь скрываются. Морщась от холодного ветра, Джоди набрала код. Секунду спустя ворота открылись, и она въехала на территорию.

– Так вот, значит, где живет Стерлинг… – сказала Мила.

– А ты не знаешь, случайно, он собирался на охоту вместе с остальной семьей? – спросила Джоди.

– Очень сомневаюсь, – ответила Мила. – Он же веган, как и я.

– Почему бы тебе не написать ему и не спросить? – будто невзначай, осведомилась Джоди. Честно говоря, ей просто хотелось понять, стоит ли быть начеку и готовиться присматривать за обоими.

Мила попыталась отправить сообщение, но без толку.

– Нет Сети, – вздохнула она.

– Ты с ним уже списывалась? Стерлинг знает, что ты собиралась приехать сюда на выходные?

– Ну да, – ответила Мила.

– А он не хочет приехать повидать тебя?

– Я понятия не имею, что он собирается делать, мам, – отрезала Мила, которую, кажется, только раздражала такая настойчивость в расспросах. – Я не интересовалась. Он просто ответил: «Круто», когда я ему рассказала.

Съезжая с дальнего склона, Джоди увидела деревянный знак ручной работы, выжженные буквы на котором сообщали, что они достигли каньона Лавато. Вдоль дороги потянулась узенькая речушка, а по обе стороны выросли почти отвесные горы.

– Я объяснила ему, что охотиться не буду, – подхватила Мила конец прерванного разговора. – Но я без понятия, верит ли он мне. И надеюсь, что Стерлинг не захейтит меня из-за этой охоты.

– Не бойся, не захейтит, – уверенно сказала Джоди. Даже не будучи заядлой охотницей, Мила любила палить по мишеням как из разных типов огнестрельного оружия, так и из лука.

– Похоже, ты на мне отрываешься, – заметила Мила.

– Что? – ошеломленно сказала Джоди. – Ничего подобного.

– Тогда ты отлично меня разыграла, – сказала Мила. – Притащила нас к Эшли чуть ли не за ухо. Почти довела Рамону до припадка.

– Да, я здорово на вас разозлилась, – подтвердила Джоди. – Видишь ли, у меня и без того выдалось тяжелое утро, так что я, пожалуй, могла бы и получше разрулить всю эту нелепую историю с угоном. Это была не пустая злоба, а тревога за тебя, понимаешь?

– Да, – кивнула Мила. – Врубаюсь. Прости, что увязалась за Рамоной. Знаю, ты мне, наверное, не поверишь, но я впервые в жизни учинила что-то подобное. Просто в последнее время на меня столько всего свалилось, а с ней на редкость легко общаться.

– Мне хочется, чтобы у тебя был свой круг общения. И настоящие друзья, – заверила дочь Джоди. – Просто будь внимательна с выбором.

– Ты ее раньше даже не видела! – удивилась Мила. – Почему так сурово о ней судишь?

– Что правда, то правда. Я ее не знаю. Давай ты приведешь Рамону к нам, и я смогу познакомиться с ней поближе?

– Ну-у…

– Если у тебя что-то стряслось, всегда можно обсудить это со мной, или с дядей Оскаром, или со своей сестрой, – напомнила Джоди. – Ты ведь знаешь это, правда?

– Знаю, но порой бывают вещи, о которых я не хочу говорить ни с кем из вас.

– А разве твой психотерапевт для этого не подходит? – спросила Джоди. Дорога здесь шла довольно прямо, и поэтому при разговоре с Милой она старалась почаще посматривать на дочь. А та избегала встречаться с матерью взглядом, стойко глядя перед собой.

– Порой мне и с ней говорить не хочется, – призналась Мила. – Порой мне просто не хватает друга… Ну, кого-то моего возраста, с кем я смогла бы поболтать о том и о сем… И знаешь что, мам? Вон та бабулька собралась выпустить в нас стрелу, – добавила Мила, тыча пальцем в лобовое стекло. – Кончай меня разглядывать и разберись с ней. Прогул школы – еще не конец света.