Позже, уже успев разобраться с вызовом насчет стрельбы по оленям, Джоди вернулась и еще разок проехала Гато-Монтес насквозь: она направлялась домой, чтобы собрать все необходимое для предстоящей охоты. И, конечно же, ей пришлось остановиться у одинокого светофора, уникального для городка. Тот болтался на проводах у пересечения двух единственных асфальтированных дорог в округе и имел обыкновение зажигать красный фонарь аккурат в момент ее появления. Заглянув в зеркало заднего вида, Джоди увидела, как позади притормаживает фургон с надписью по борту «Руис и сыновья. Сантехника», принадлежащий Здоровяку Майку Руису. Прошло всего несколько секунд, и из-за распахнувшейся пассажирской дверцы показалась чем-то донельзя возмущенная крошечная Милагрос Руис, девяносто семи лет, любимая бабуля Здоровяка Майка. Облаченная в цветастое платье и ортопедические туфли, она ковыляла на холодном ветру, как Голлум по Средиземью, направляясь к пикапу Джоди и уже что-то выкрикивая; при этом старушка вовсю махала руками, точно мух отгоняя. А сам Здоровяк, каждую пятницу, будь то в дождь или в зной, возивший Милагрос обедать в «Голдис», с беззвучным стоном «О нет!» низко свесил голову над рулем фургона. Он уже давно привык к выходкам своей abuelita[24], большой мастерицы сбегать из-под родственной опеки, но, похоже, не испытывал восторга, когда та бросалась донимать своими жалобами представителей власти. Здоровяк Майк выбросил из фургона все свои шесть футов четыре дюйма и бодро потрусил вслед за Милагрос в надежде перехватить решительную бабушку прежде, чем та учинит настоящий тарарам.

– Донья Policia! – колотя в окно Джоди, прокричала Милагрос, стоило зажечься зеленому сигналу. Другого транспорта поблизости не было видно, и поэтому Джоди просто вышла из машины, чтобы понять, чего Милагрос хочет, хотя свои догадки у нее уже имелись. Старушка тут же вцепилась ей в руку худенькой ладонью, кожа на которой была не толще мембраны под скорлупой вареного яйца. – Mira, донья Policia, я видеть твою troca на el парковка, asi, и я говорить: «Dios хороший», sabes?[25] Потому что я хотеть с тобой говорить! Necesito hablar contigo про esa, моя сестра, Ева Чавес.

«Мне нужно поговорить с вами об этой женщине, о моей сестре Еве Чавес».

Ну, вот и все. Началось.

– Здравствуйте, сеньора Руис, – поздоровалась Джоди, которой нередко доводилось выслушивать гневные тирады Милагрос в адрес Евы, которой стукнуло девяносто четыре года. В этом городке сестры почти целое столетие цеплялись в горло друг другу, и достигнутый обеими накал страстей ничуть не собирался утихать.

– Es que, она мухлевать бинго! Siempre ha sido una жулик![26] Ее надо арестовать! – с чувством вопила Милагрос.

– Нет, лита! – прокричал у самого уха старушки Здоровяк Майк, успевший догнать беглянку и вставший рядом с ней. Он бросил на Джоди извиняющийся взгляд, и та ответила Майку кротким вздохом понимания и прощения. Одет Здоровяк был по обыкновению в рабочий комбинезон мастера-водопроводчика. Помимо традиционного пятничного обеда, он по заведенному обычаю чуть ли не ежедневно возил бабушку в церковь, на утреннюю мессу, где та, несомненно, страстно молила Всевышнего упечь Еву прямиком в ад. – Инспектор Джоди из других полицейских, она ловит браконьеров.

Внук осторожно ухватил Милагрос за локоть, чтобы увлечь ее к семейному фургону.

– Смотри, пропустишь свои сериалы. Vamanos[27].

– Qué qué?[28] – по-птичьи прощелкала Милагрос.

Старушка и впрямь была почти глухой, несмотря даже на слуховые аппараты, но, по правде говоря, расслышать сейчас хоть что-то представлялось затруднительным по совсем иной причине. По перекрестку, прямо на красный свет, мимо них с грозным ревом промчал старый серый автомобиль. Джоди без труда признала в нем ветхий, державшийся лишь на молитвах и скотче, принадлежащий Эйприл Мартинес «эль камино»[29], о пропаже которого всего час назад сообщили по рации. И поняла: если бы не старушка сеньора Руис, которая задержала ее жалобами на сестру, жульничающую при игре в бинго, пикап Джоди вполне мог оказаться на пути угнанного автомобиля. Здоровяк Майк, похоже, тоже это сообразил, поскольку не преминул осенить себя крестным знамением.

– Чего это Эйприл гоняет как ошпаренная? – поинтересовался он у Джоди. – Кто-то устроил распродажу фентанила[30] или вроде того?

– Вряд ли это была Эйприл, – возразила Джоди. – Ее машину объявили в угон. Пожалуй, стоит догнать и выяснить.

Эйприл была очень, очень дальней кузиной Джоди – впрочем, как и почти все в округе Рио-Трухас. Ее семья, прибыв из Испании, обосновалась здесь более четырех веков назад, и во многих городках у горных подножий старики до сих пор считали своим родным языком ископаемый диалект испанского. Пускай Джоди занималась охраной природы, в экстренном случае она имела полное право выполнять обычные обязанности полицейских – в том числе преследовать наглых угонщиков, покусившихся на «эль камино» ее родственницы. Вот как сейчас.

– Disculpe[31], сеньора Милагрос, – сказала она. – Этот разговор нам придется закончить в другой раз.

– Qué? – каркнула Милагрос. Она щурилась в лицо Джоди, пытаясь разобрать слова.

– Инспектору Луна пора ловить плохих парней! – громко пояснил Большой Майк.

– Pues, ловить la Eva![32] – завопила Милагрос. – Она мухлевать бинго!

– Было очень приятно повидать вас обоих, – кивнула ей Джоди, возвращая черную ковбойскую шляпу на голову. – Хорошего вам дня.

Джоди прыгнула в свой черный четырехдверный пикап с эмблемой Департамента охраны рыбных ресурсов и дикой природы Нью-Мексико на дверце и щелчком на панели врубила синие сигнальные огни. За рулем этого монстра она уже какое-то время чувствовала себя как дома. Даже если босс Брейди считал, что она с чем-то не справляется, Джоди была уверена в обратном. Здесь ей самое место. Педаль – в пол.

Джоди догнала машину Эйприл немного южнее городка и, сев ей на хвост, вскоре вынудила угонщика остановиться. Включила переговорное устройство и велела водителю выйти с поднятыми руками. Ноль реакции. Сердце у Джоди забилось в тревоге. С тех пор как она начала работать, ей не раз приходилось иметь дело с преступниками, но еще никогда – с угнанным автомобилем и не желающим подчиняться вором. «Это может закончиться очень плохо», – подумала она. Открыв дверцу своего пикапа, Джоди вышла из него и, под прикрытием все той же дверцы, расстегнула кобуру и выхватила оттуда служебный «глок» 40-го калибра. Дослала патрон и сняла оружие с предохранителя.

– Выходите с поднятыми руками! – крикнула Джоди и, низко пригнувшись, подбежала к кабине похищенной машины с пистолетом наизготовку, нацеленным точно в голову угонщику. И, получив наконец возможность заглянуть в кабину, с изумлением обнаружила, что преступник – не кто иная, как Рамона, внучка Эйприл и ученица девятого класса школы Гато-Монтес.

– Опусти стекло, Рамона, – сказала Джоди. И, убрав оружие в кобуру, пантомимой изобразила вращение ручки. Девчонке не больше четырнадцати: определенно маловато, чтобы водить машину. К тому же Рамона явно торопилась не в школу – туда ехать в противоположном направлении. Вообще говоря, несовершеннолетние водители не редкость в сельских районах Нью-Мексико. Джоди и сама начала ездить в город одна, выполняя отцовские поручения, когда ей было примерно столько же, – как раз перед тем, как она забеременела Эшли. Везде, где полно ферм и ранчо при почти полном отсутствии иных развлечений, дети учатся водить машину с самого раннего возраста. Тем не менее это считалось нарушением; к тому же Рамона сидела за рулем угнанной машины, которая только что проехала городской перекресток на красный свет.

Стекло и не подумало опуститься.

Торчащие в стороны короткие иглы волос на голове у Рамоны были выкрашены в цвет ежевики, а лицо украшали колечки пирсинга – в носу, в брови и на губе, даже если самой девочке едва доставало росту, чтобы выглядывать над приборной панелью. Она и теперь смотрела прямо перед собой, как пресловутый олень в свете фар. При этом от «эль камино» так разило бензином, словно машину специально им поливали.

Джоди склонилась поближе к покрытому масляными пятнами стеклу – просто на случай, если ее не услышали. И уже начала повторять свою просьбу, успев произнести первое слово – «Опусти…», – прежде чем наконец заметила, что рядом с Рамоной в машине сидит пассажирка, причем очень хорошо ей знакомая.

– Мила? – выдохнула Джоди, с недоумением вглядываясь в свою младшую дочь. Мила закрыла лицо длинными темно-каштановыми волосами, словно этот занавес был способен ее спрятать. Услыхав свое имя, впрочем, девочка чуть сильнее сжалась на своем сиденье, бросила робкий взгляд из-за прядок и вяло помахала ладонью, давая сигнал: «Привет, только без насилия».

– А ну, марш из машины! – прикрикнула Джоди, стараясь сохранить самообладание. – Вы обе. Сейчас же.

Рамона со щелчком разблокировала замок помятой дверцы, и та со скрипом отворилась. Не поднимая головы, Мила выскользнула из «эль камино» со стороны пассажира и встала, съежившись, рядом с подругой. Обе девочки были одеты в джинсы, футболки, зимние куртки и кроссовки. Смущенная, пристыженная и испуганная, Мила рассматривала холодную сухую землю под ногами. Рамона же смотрела вдаль – туда, где над горами начинали собираться темные облака; на ее лице застыло выражение скучающей дерзости, хотя глаза выдавали страх и раскаяние.

Джоди давно зареклась напропалую лепить детям ярлыки «плохих» или «испорченных». Господь свидетель, ее саму тоже когда-то так называли. Но в Рамоне она ясно разглядела трудного ребенка, который, возможно, видел и пережил нечто, оставившее глубокие шрамы, но еще не обладает достаточной зрелостью, чтобы справиться с этим, не прибегая к вызывающему поведению. С ужасом Джоди осознала, что ее собственная дочь сама несет теперь в себе частицу подобной травмы, – и уже не впервые задумалась: насколько удачной была идея оторвать Милу от друзей, привычной жизни и утащить ее из Новой Англии в дальнее захолустье Нью-Мексико сразу после того, как отец девочки погиб ужасной смертью у нее на глазах?

– Кто-то из вас хочет объяснить мне, что тут происходит? – спросила Джоди.

Рамона покосилась на Милу и пожала плечами, как бы передавая ей ответственность: мол, в конце концов, это твоя мать, ты и разбирайся. Язвительное выражение, мелькнувшее на ее лице, заставило Джоди вздрогнуть: внутри она уже боролась с волнами страха и презрения к этой девочке, хорошо догадываясь, куда может завести кого-то вроде Рамоны такое отношение к жизни.

– Это вовсе не то, чем кажется, – сказала Мила. Она придвинулась к подруге, и девочки переплели пальцы, чтобы крепко сжать их в знак солидарности. Так они стали еще больше похожи на маленьких детей, которыми, по их мнению, давно уже не были.

– Ты уверена? – переспросила Джоди.

Мила воспользовалась шансом перейти в наступление.

– Ну да, все было совсем не так, о’кей?

– Лучше молчи, – сказала Джоди.

– Что? Я как раз собиралась извиниться, мама. Правда, мне очень жаль. Пожалуйста, только не сердись.

Джоди разок моргнула, очень медленно, и отступила на шаг, чтобы успокоить себя глубоким вдохом. Она уже боролась со слезами: Джоди накрыло запоздалое осознание того, что она приложила недостаточно стараний, поддерживая собственного ребенка в час нужды. Еще какой-то год тому назад Мила была отличницей – веселым, беззаботным ребенком, который любил изображать бесшабашного сорванца, с азартом спускаясь по канату с крыши их хлева. Но за последние шесть месяцев Мила постепенно замкнулась. Забыла о канате, оставшемся одиноко болтаться у стены. Понемногу перестала поддерживать общение со старыми друзьями, променяв их на новых подруг и парня. С головой погрузилась в чтение мрачных книг о гоблинах и неминуемом конце света. И почти не снимала наушники, в которых так громко гремела музыка, что матери порой приходилось стучать по ним, чтобы привлечь ее внимание. Джоди полагала, что недавнее отдаление Милы напрямую связано с ее взрослением: дочь стала куда больше походить на типичного подростка. Но, видимо, дела обстояли куда хуже.

– Ты просто неверно все поняла, – объявила Мила матери, принимая типичную позу адвоката из судебных телешоу. – Честное слово, слышишь? Все не так ужасно, как тебе кажется. О’кей?

Джоди подождала, пока Мила не закончит, и, когда наступило опасливое молчание, принялась вышагивать взад-вперед, как заправский прокурор.

– Итак, вот как это выглядит со стороны. С моей стороны, ясно? Похоже, что вы, девочки, о чьей крепкой дружбе я прежде не догадывалась… сюрприз-сюрприз… давили на газ, сбежав с уроков и намереваясь смыться подальше от школы. Это первый пункт.

– Я все могу объяснить! – вставила Мила.

– Не перебивай. У тебя еще будет шанс высказаться.

– Прости, мам.

– Пункт номер два, – продолжила Джоди. – Очень похоже, что вы обе, будучи несовершеннолетними, решили отпраздновать свой прогул разудалой поездкой на машине, принадлежащей бабушке Рамоны. Притом что еще утром эта машина была у нее украдена.

– Но она не… – начала было Мила. Метнув в нее быстрый, жесткий взгляд, Джоди заставила дочь осечься.

– Наконец, в-третьих. Похоже, водить машину вам в любом случае еще рановато, потому что вы проехали на красный сигнал светофора – единственного на множество миль вокруг. Не заметить его, помня о правилах движения, попросту невозможно. Выходит, вы с ними незнакомы. Это же очевидно.

Поджав губы, Рамона кивнула – так, словно этот перечень показался ей не только верным, но и впечатляющим. По крайней мере, саму ее он точно впечатлил.

– Хорошо, – сказала Мила. – Могу я теперь ответить?

– Бога ради.

– Ну, в общем, сегодня после обеда нам нечего было делать в школе, потому что всем ученикам восьмого и девятого классов вместо уроков поручили украшать спортзал для Осенних танцев, которые будут вечером, – но работы на всех не хватило, а девочки из ученического совета все равно терпеть нас не могут с той поры, как я стала встречаться со Стерлингом, ведь все они сами положили на него глаз, и поэтому нарочно исключили нас из процесса, и тогда нам ничего не оставалось, кроме как сидеть без дела.

– Что не объясняет угон и вождение без лицензии.

– Моя бабушка выжила из ума, инспектор Луна, – подала голос Рамона. – Клянусь вам, она все время разрешает мне брать машину. Я езжу на ней за покупками. Она сама меня отправляет, за яйцами, к примеру, или еще за чем-то. А когда мама не возвращается домой к вечеру, на следующее утро я сама доезжаю на этой машине до школы. Как и сегодня, кстати. Бабушка просто начисто забыла, что сама вручила мне ключи, потому что постоянно все забывает.

– Да неужели? – с сомнением протянула Джоди.

– Клянусь, это правда, – сказала Рамона. – В последнее время она все на свете забывает. И воображает, будто все кругом хотят что-то у нее стащить.

Мила тут же подхватила:

– Ты не понимаешь. Сегодня после обеда даже не было уроков, мама. Ну, то есть вообще никаких. Нам только этого не хватало – сидеть на трибунах и смотреть, как остальные развешивают украшения. Вот мы и решили съездить закупить острых «Читос» и вишневой пепси, а потом, наверное, поиграть в видеоигры у Рамоны, вот и все.

– Не ври мне, Мила, – поморщилась Джоди.

– Я не вру! Мы просто обожаем острые «Читос». Они жутко вкусные, но их нельзя приносить в школу, потому что из-за них случаются проблемы с желчным пузырем или что-то в этом роде. Ну, мы и отправились в Чаму, чтобы купить их.

– В Чаму? Неблизкий путь, Мила. С каких это пор в Гато-Монтес перестали продавать острые «Читос»? – спросила Джоди, с каждым мгновением все больше путаясь и расстраиваясь.

– Но Мила сказала, если мы станем болтаться по городу, кто-то непременно позвонит вам, и поэтому мы решили прокатиться, – пробормотала Рамона.

Мила пихнула подругу локтем и велела заткнуть пасть.

– Такого ты не должна была ей говорить, – уже готовая пустить слезу, прошипела она Рамоне.

– Я не собираюсь врать полицейскому, Мили-Вили, – возмутилась Рамона. – Даже если это твоя мама. В «камень-ножницы-бумага» копы побеждают мам в сотне попыток из ста.

– Не неси чепухи, – огрызнулась Мила.

– А на красный свет зачем проскочили? – спросила Джоди.

– Мы его не заметили. Нас рассмешил один видосик в социалке, – призналась Мила, и Джоди ощутила, как у нее холодеет кровь. – Так что да, из-за этого ты можешь на нас злиться.

– Хорошо, давайте сюда ключи, – сказала Джоди. Все-таки Лайл прав: мир стал бы намного лучше, если все поголовно выкинули бы свои смартфоны. Разобщенность на всех уровнях общества убивает, а в данном случае – почти в буквальном смысле.

– Отдай ей ключ, тупица! – сказала Мила Рамоне. – Она к тебе обращается!

Рамона сразу вручила ключи Джоди и только затем толкнула подругу плечом.

– Я же говорила, что это может плохо кончиться, – сказала Рамона.

– Захлопнись, – сказала Мила. – Это была твоя дурацкая затея.

– Врешь как дышишь, – сказала Рамона. – Заколебала совсем.

Джоди ткнула пальцем назад, указывая на свой пикап:

– Поехали.

– Куда мы теперь? – спросила Рамона.

– В тюрьму, – ответила Джоди. – Навестим старшую сестру Милы.

– Потрясно, – восхитилась Рамона и повернулась к Миле. – У тебя есть сестра?

Мила кивнула, с самым жалким видом.

– Она мотает срок и все такое? – уточнила Рамона, когда Джоди подтолкнула обеих девочек к своей машине.

– Нет, – покачала головой Мила. – Она наш новый шериф.