Подъехав к охотничьему трейлеру на ранчо братьев Сауэр, Джоди увидела Лайла, стоявшего на крыльце в повседневном рабочем костюме – «Вранглер», джастины, стетсон и «Кархарт»[19]. Ежась под порывами холодного ветра, управляющий ранчо – первый мужчина, с кем она стала встречаться после смерти Грэма, – придерживал открытой внутреннюю дверь с проволочной сеткой. Похоже, снег выпадет даже раньше, чем ожидалось. Погода портится все сильнее, и не похоже, чтобы хмурый и замерзший Лайл радовался поводу лишний раз поторчать на холоде. Но от его вида у Джоди все равно перехватило дыхание. Сколько бы она ни смотрела на Лайла, ее каждый раз поражало, до чего же он хорош. Мужественный, высокий, подтянутый, с такими мудрыми, настороженными голубыми глазами. Рядом с ним она чувствовала себя глупенькой школьницей. И он стал первым мужчиной, на которого она запала с тех пор, как…

«Нет, никто не запал», – сказала она себе, припомнив, как этот человек пытался перехватить контроль над ее дружескими связями и первыми свиданиями расцветающей Милы. Неважно, насколько Лайл симпатичен, если он также не способен удержать при себе свое мнение в таких вопросах. Четкие границы, Джоди. Этой влюбленности не бывать. Во всяком случае, не теперь. Веди себя спокойно и непринужденно, будь крута, как вареное яйцо. Шахматы, выпивка, секс… может, немного обнимашек под Люсинду Уильямс[20]… Но никакой любви.

Она припарковалась напротив трейлера, заглушила мотор, нахлобучила на голову собственный стетсон и прямиком направилась к Лайлу.

Щекастый мужчина с лицом цвета вареного окорока, в котором Джоди признала флоридского конгрессмена, выволок за порог трейлера подтекающий зеленый мешок с мусором, испытывая очевидное отвращение к этому своему занятию, ко всему окружающему миру, но прежде всего – к Лайлу. Будто все отходы в этом мусорном мешке – персональная вина управляющего ранчо.

– На сей раз – в контейнер с замком, – «тяжелым» тоном велел ему Лайл. Управляющему не требовалось повышать голос, каждое слово и так звучало веско, не оставляя сомнений в серьезности его намерений. Отдав распоряжение, Лайл склонил голову в сторону мусорных баков. – В тот самый, который я показывал вам, парни, когда вы только приехали и ничего не желали слушать.

Только когда Джоди приблизилась, Лайл перевел взгляд на нее и позволил себе улыбнуться: вначале едва заметная, улыбка мало-помалу ширилась и наконец осветила лицо целиком.

Прекрати сейчас же. Нет. Просто нет.

– Охотинспектор Луна, – позвал он сквозь рев ветра. – Всегда желанная гостья, бальзам для усталых глаз.

– Я слыхала, у вас тут похозяйничали медведи? – сказала Джоди, поднимаясь к нему на крыльцо. Становилось все холоднее. Заглянув в дверь, она увидела, что медведям удалось вскрыть холодильник и порыться в шкафчиках. В трейлере царила полная разруха, повсюду валялись разбросанные вспоротые банки и измочаленные коробки; из горчичной лужи во все стороны тянулись следы больших лап, но самих медведей не было видно. Внутри оставался только еще один белый мужчина; злой под стать конгрессмену, он неумело собирал осколки в совок. Похоже, еще никогда в жизни не пользовался метлой.

– Ну, так где же они? – спросила Джоди.

– Пришли и ушли, – ответил Лайл. – Как медведям и свойственно.

– Ты мог бы и позвонить, обрадовать нас известием, что медведи убрались восвояси, – заметила Джоди. – Мне бы не пришлось так далеко ездить.

– Меня чуточку отвлекли другие дела, – ответил Лайл, скосив глаза в сторону щекастого конгрессмена, который безуспешно пытался разобраться, как открыть защищенный от медвежьих посягательств мусорный контейнер. Для него – настоящий Форт-Нокс[21], не иначе. Конгрессмен тряс ящик, шатал из стороны в сторону, обзывал дурными словами и пинал, но ни одна из обычных тактик запугивания не работала. Как бы ни было приятно наблюдать за тщетными стараниями имеющего срок годности рыхлого законодателя, Джоди не верилось, будто Лайл был настолько занят общением с этим недоделанным вершителем судеб, чтобы отменить свой вызов по поводу «нашествия медведей». Внимания и ответственности ему было не занимать. Она это знала, и Лайл понимал, что она это знает.

– Может, наконец покажешь тупому бедолаге, как это делается? – спросила она.

– Нет, – твердо отрезал Лайл, едва заметно усмехаясь. – Я устраивал им демонстрацию, когда парни только приехали.

– Наняли бы мексикашек разбираться с этим дерьмом! – взвыл конгрессмен.

Джоди вздрогнула, а Лайл моргнул – всего только раз и очень медленно, чтобы помочь им обоим сохранить самообладание. Одной из причин того, что они так хорошо поладили с самого начала, была общая неприязнь к ксенофобам и расистам.

– Потише, девочка, – пробормотал Лайл, придвигаясь чуть ближе к Джоди.

– Эти кретины что-то перестали стесняться высказывать вслух то, о чем стоило бы помалкивать, – заметила она.

– Отчасти поэтому я взвалил уборку в доме на них самих, – подтвердил Лайл. – Когда, того и гляди, метель начнется.

– Оно почти того стоило – приехать сюда, чтобы увидеть, как он телепается с этим ящиком, – ухмыльнулась Джоди.

– Проклятье, Даггетт! – завопил конгрессмен, чье лицо цветом уже уподобилось красной редьке. Он пребывал в бешенстве, грозящем вылиться в пену у рта; в памяти Джоди немедленно всплыл Йоземит Сэм[22], закатывающий детскую истерику. – Да открой ты уже эту хреновину! За что, черт возьми, мы тебе платим? Чтобы ты любовался собой, бездельничая в сторонке?

– Там сбоку инструкция в картинках! – крикнул ему Лайл. – Все нарисовано, все ясно без слов. Рассчитано на детей. Вы только не торопитесь, конгрессмен.

– А что значит: «За что я тебе плачу»? Он ведь не платит тебе, правда? – спросила Джоди. – Ты получаешь жалованье. А он – просто гость на ранчо, так?

– Эти парни воображают, будто все вокруг на них работают, – пояснил Лайл. – Хотя, если разобраться, сами – не более чем слуги народа.

– Не стану скрывать, сейчас я испытываю искреннюю привязанность к этим медведям, – тихонько призналась Джоди.

– Они запустили лапы в упаковку «Хайнекена», – сказал Лайл. – Оттянулись по полной и убрались отсюда, довольные донельзя.

– Где-то тут бродят поддатые мишки? Зашибись, – хмыкнула Джоди.

– Точно, – кивнул Лайл. Выпустив дверную ручку, он позволил двери захлопнуться и вместе с Джоди направился к ее пикапу. – Жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь просто так, за здорово живешь. Прошу прощения за причиненные неудобства. И, надеюсь, когда-нибудь мне удастся загладить свою вину.

– С трудом верю, чтобы ты растерялся и не знал, как решить вопрос с медведями, – заметила Джоди. – Может, имелась и другая причина, по которой ты настоял на моем спешном визите?

Одна из ее бровей игриво выгнулась. Джоди не давала себе разрешения влюбляться в Лайла, но уж от постельных утех с таким мужчиной определенно бы не отказалась.

Лайл не произнес ни слова, но Джоди прочла ответ на лице, когда он сощурился, озирая далекий горизонт, и нервно сглотнул. Затем потер кончик носа и, достав из заднего кармана банку с жевательным табаком, постучал по ней кончиком пальца, как всегда делал перед тем, как заправить небольшую щепотку за нижнюю губу. Поначалу Джоди находила эту привычку отвратительной, но по мере того, как она все больше проникалась к Лайлу симпатией, та превратилась в нечто очаровательное. Что, пожалуй, служило верным признаком: она понемногу влюбляется…

Нет, не сегодня. Изыди, Сатана.

– Я всегда рад тебя видеть, – сказал он наконец.

– Нельзя же выманивать меня приехать ложными вызовами, – покачала головой Джоди. – Это незаконно.

– Тут сегодня гуляли медведи, – сказал он с видом, какой бывает у школьных озорников, уверенных, что их задница надежно прикрыта и никакие неприятности им не грозят. – Ничего ложного в моем вызове не было. К тому же подошла пора мне перед тобой извиниться, а я люблю делать это при личной встрече.

– За что?

– За то, что пытался встрять между тобой и этой твоей новой подругой, Клаудией, – объяснил Лайл. И качнул головой на восток – в сторону ограды, отделявшей ранчо Зауэров от владений Эвансов, ясно давая понять, кого он имеет в виду. – Не мое это дело.

– Что ж, благодарю, – вздохнула Джоди. – Но все эти манипуляции ради того, чтобы заставить меня примчаться и услышать, что ты бросил играть в контроль, – боюсь, стратегия довольно сомнительная.

– Ведь и верно, – кивнул Лайл. – Мне как-то не пришло в голову.

– А мог бы и просто позвонить, – сказала Джоди. – Или набрать сообщение.

– Все звонки тебе уходят на автоответчик, а сообщений я не пишу, – вздохнул он, и тут Джоди вспомнила. У Лайла нет мобильника, не говоря уже о смартфоне. Он вообще в грош не ставил современные технологии; говорил, они отдаляют людей друг от друга, как никогда раньше. Повторял: самое лучшее, что может случиться с человечеством, – это если люди дружно прекратят пользоваться Интернетом и вернутся к вечерним посиделкам на улице, к разговорам по душам с соседями.

– Я была занята, – сказала Джоди. Лайл знал, что это ложь, и сообщил ей об этом долгим взглядом.

– Мне просто хотелось сказать, что ты права, – помолчав, сказал он. – Мне стоило вести себя лучше, держать рот на замке. Я не сдержался и сожалею об этом. Наверное, так привык изливать душу перед Ренатой, что просто…

Дрогнув, он умолк.

– Не стесняйся говорить о жене, это совершенно нормально, – сказала Джоди. – Мне нравятся твои рассказы о ней.

– Ну и, в общем, у меня произошел, как бы выразиться, небольшой психологический перенос[23], – признал Лайл. Джоди нравилось, что этот мужчина, в прошлом специалист-профайлер и дознаватель, был по определению отлично образован и начитан, но также умел наравне с лучшими чинить изгороди и клеймить скот. – Ты заслуживаешь лучшего к себе отношения. Больше не повторится.

Джоди не знала, что и сказать. Грэм редко признавал вину в поступках, которые были ей не по душе. И почти никогда не извинялся.

– Я ценю это, Лайл, – сказала она. – Как все остальное, в порядке?

– Ты знакома с Моникой? – спросил он.

– Это твоя дочь?

– Старшенькая, – улыбнулся Лайл. – Сегодня, по особому случаю, она прислала мне до нелепости дорогой бурбон. Пришлось съездить в город, чтобы забрать посылку. Не хотелось бы пробовать такой напиток в одиночестве.

– А что за повод? – спросила она.

Управляющий ранчо равнодушно пожал плечами, но все-таки бросил на Джоди короткий страдальческий взгляд.

– Ее старик описал очередной круг вокруг светила, не испустив при этом дух, – загадкой ответил Лайл. – Затрудняюсь сосчитать всех тех, кто не особо рад этому достижению, но Моника – из тех немногих, кто считает, что его стоит отпраздновать.

– У тебя, что ли, день рождения? – спросила Джоди, наклоном головы выражая удивление, что Лайл вообще упомянул о таком. – Ты это имеешь в виду?

Лайл сжал губы покрепче; на лаконичном языке его тела это означало: «Да».

– Ни за что бы не подумала, что ты – Скорпион, – призналась Джоди. – Хотя в этом есть определенный смысл.

– Все гороскопы – дерьмо собачье, – обронил Лайл.

– Да, похоже на то. Скорпионы, по идее, – люди расчетливые и трудолюбивые, – сказала она.

– А еще считается, они отлично умеют соблазнять и очаровывать, – продолжил Лайл. – Но не думаю, что в настоящий момент подхожу под описание…

Управляющий ранчо смотрел на нее покаянным щенячьим взглядом, чем начисто подавил волю Джоди, вызвав жгучее желание прямо сейчас сорвать с него одежду. Она улыбнулась, но едва-едва. Глаза Лайла сверкали; радость и боль от близкого общения с ней заставляли его веки трепетать. Джоди открыла дверцу своего пикапа, но не торопилась забраться внутрь.

– Насчет тех вызовов, на которые тебе еще предстоит выехать, – сказал он, удерживая дверцу открытой. – Они очень срочные?

– Как знать, – ответила Джоди. – Мне придется съездить в резервацию и составить протокол. Там видели, как из проезжавшей машины кто-то палил по оленям. Потом еще нужно собрать вещички на выходные.

Зная о том, как Лайл относится к Клаудии, она не торопилась рассказывать ему о своей предстоящей поездке на ранчо богачей.

– Уезжаешь куда-то? – спросил он, и промелькнувший в уголках глаз Лайла страх дал Джоди понять: управляющий ранчо решил, что она, возможно, едет с другим мужчиной.

– Это по работе, – пояснила она.

– Заезжай в гости, когда вернешься, – предложил Лайл. – Если будет настроение. Бурбон никуда не денется. То есть какое-то его количество, в любом случае.

Взгляд Джоди обратился к стоящему вдалеке трейлеру управляющего. По словам Лайла, его дом располагался достаточно близко, чтобы он мог присматривать за охотниками, – и при этом достаточно далеко, чтобы оставить ему время удрать, когда те решат свести с ним счеты. На самом деле, ей не терпелось войти в этот опрятный дом, где уютно пахло табаком, утренним беконом и вечерним стейком, а на полке бутафорского камина, который Лайл специально купил, чтобы придать гостиной уют, лежали старинные кованые шпоры. Увы, никак не получится.

– Я должна вернуться в воскресенье вечером, – хмурясь, сказала она. – Может, и заскочу к тебе по дороге домой.

– Все хорошо? – спросил Лайл.

– Да, – ответила Джоди. – Просто Брейди попросил меня устроить семье Эвансов образцовую охоту на лосей. Там я и буду. У твоей соседки Клаудии.

Лайл шагнул поближе. Его взгляд задержался на ее губах, а затем поднялся к глазам, заставив таз Джоди сжаться от желания. Ей отчаянно хотелось поцелуя, о котором он сейчас думал.

– Не нужно избегать лишних упоминаний о ней, – посоветовал он. – Я же сказал, что жалею о том, как все получилось. А я никогда не болтаю зря.

Джоди знала, это – чистая правда. И разрешила поцелуй, а затем урвала столько, сколько сумела, прижавшись к Лайлу с томлением такой силы, какую в себе уже и не подозревала.

– У тебя найдется пара свободных минут? Пока ты не отправилась стрелять дичь? – спросил он, щекоча губами шею Джоди. Она глубоко втянула ноздрями запах Лайла – ей нравились ароматы соли и мускуса. Мыла и бритвенного крема.

– Возможно, – сказала она. – Но нам придется провернуть это по-быстрому.

– Странное дело, – заметил Лайл, отстраняясь, чтобы задержать взгляд на ее глазах. – Большинство женщин настаивают на обратном.

– А женщин у тебя полным-полно, что ли? – спросила она, уже шагая вместе с Лайлом к крыльцу его трейлера.

– Только одна, – в шутку закатил глаза управляющий ранчо, точно эта единственная была здоровенной занозой в заднице. – Не могу иначе, так уж у меня душа устроена. Впрочем, я до сих пор теряюсь в догадках, работает ли душа моей избранницы на том же принципе.