Мириам предприняла попытку успокоить донью Лавато при помощи чашечки горячего чая и подобранной в кладовой белой пачки печенья «Миланское мятное» производства «Пепперидж-фарм»[120], но старушка оставалась безутешна.

– Дом, – просто сказала донья Лавато, не сводя опустошенного взгляда со своей чашки. Кухонный стол, за которым она сидела, освещали несколько свечей.

– Я понимаю, – сказала ей Мириам. У нее уже давно ныла спина, а теперь боли появились и в животе: вероятно, из-за незаслуженного стресса, которому этим вечером ей пришлось подвергнуть еще не успевших родиться близняшек. – Мы постараемся поскорее вернуть вас домой.

В этот самый момент распахнулась дверь черного хода, и на пороге возникли Камило и Джоди, оба с красными от морозного ветра лицами и явно на взводе. Камило подбежал прямо к Мириам, чтобы обнять ее, пока охотинспектор тщетно пыталась скрыть свое крайнее смущение. Уж не чувство ли стыда промелькнуло на ее твердом лице? Ну и хорошо. Пусть этой женщине будет стыдно за то, как она обошлась с Мириам, никому не сделавшей ничего плохого. Полицейский произвол в чистом виде, – но, с другой стороны, чему здесь удивляться?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Камило. Он бережно опустил ладонь жене на живот, всматриваясь ей в глаза. Порой казалось, что Камило беспокоится о благополучии Мириам больше, чем она сама.

– Более-менее, – ответила Мириам. – Мы очень устали, но все хорошо. А ты сам? Вы нашли их?

– Нашли. Долго рассказывать…

Камило покосился на донью Лавато, и Мириам догадалась, что муж не торопится выложить всю историю из уважения к старушке, избегая ее расстраивать.

– А как вы, донья Лавато? – спросила охотинспектор. Будто действительно переживала за нее! Вот уж не надо этого притворства.

– Да не смущается сердце ваше, – сказала донья Лавато. – Веруйте в Бога, и в меня веруйте[121].

– Верю, – кивнула охотинспектор. – Я верю вам.

– Она хочет попасть домой, – негромко заметила Мириам. – Больше не осталось причин держать ее тут, со всеми этими людьми, которые пытались отобрать у нее все.

– Я знаю, – кивнула охотинспектор. – Как только дорога до вашей фермы будет расчищена, я отвезу вас домой, хорошо?

Донья Лавато кивнула, сказав лишь:

– Поспеши, пожалуйста[122].

– Как раз собираюсь этим заняться, – вставил Камило.

– Тебе обязательно нужно что-нибудь поесть, – возразила Мириам. Ее бедный муж весь день не знал отдыха и, наверное, давно проголодался. Камило обернулся взглянуть на охотинспектора, и его молчание многое сказало Мириам: эта жестокая женщина давила на него. – Я сделаю ему сэндвичи, очень быстро, – добавила она.

Кажется, эта просьба чем-то удивила охотинспектора.

– Разумеется, – обронила та.

– С этим я и сам справлюсь, любимая, – отмахнулся Камило. – Сядь, отдохни. Тебе нужно хоть немного расслабиться.

– А остальные? – спросила охотинспектор. – Известно, куда они делись?

Мириам пожала плечами.

– Мистер и миссис Тедди Эванс в своем номере. То же касается и Адлера Эванса с супругой. Я приготовила суп и бутерброды на всех, а потом отнесла им в номера.

– Спасибо, – качнула головой охотинспектор. – И вновь скажу: я очень сожалею о том, что произошло в том подвале. Правда.

– О’кей, – ответила Мириам, хотя еще не успела ее простить. По правде говоря, едва ли такой день вообще настанет. – Вы голодны, Джоди? – спросила она.

– Пожалуй, должна была бы проголодаться, – ответила охотинспектор. – Но пока этого не чувствую. Все-таки день у нас выдался тяжелый.

– Да, – согласилась Мириам.

Камило заглянул в кладовую, достал пластиковый пакет из маленькой канистры, куда их складывали для переработки, и сунул в него сэндвич, бутылку минералки и яблоко.

– Я расчищу дорогу до фермы доньи Лавато. Если она поедет со мной, мне не придется возвращаться, чтобы сообщить ей, что путь свободен.

Охотинспектор, по мнению Мириам, слишком много времени обдумывала это логичное предложение. Очевидно же, больше нет никаких оснований подозревать в чем-либо старушку. Так пусть отправляется домой, в чем проблема?

– Донья Лавато… – заговорила наконец охотинспектор. – Мы с вами обе знаем, что вы сделали кое-что, за что вас, вероятно, следовало бы арестовать, верно?

Это уже чересчур. Мириам надоело слушать эти оскорбления.

– Оставьте ее в покое! – вспылила она. – Вы поймали своего убийцу. Это сделал Стерлинг, а донья ни в чем не виновата…

– Тише, дитя, – строго оборвала ее донья Лавато. – Ты не знаешь всей истории.

Мириам удивилась: оказывается, старушка могла выражать свои мысли вполне нормально, если того хотела.

– Вы уверены? – спросила она.

– Да, – ответила та.

– Однако я позволю себе предположить, что вы действовали под давлением обстоятельств, – продолжила охотинспектор. – Вы решили, что кто-то вознамерился вас подставить и что я причастна к этому заговору. Верно?

Донья Лавато смущенно кивнула.

– Простите, инспектор Луна.

– Вы можете мне кое-что пообещать? Если я сейчас отпущу вас домой с Камило, вы не станете стрелять в меня или в кого-то еще, кто уже очень скоро появится на вашей территории?

Выглядя при этом донельзя пристыженной, донья Лавато кивнула вновь.

– Тогда я не вижу в этом проблемы, – решила охотинспектор. – Но вам стоит смириться еще кое с чем, донья Лавато. Сегодня вечером или завтра я вернусь и приведу экспертов. А учитывая все то, что, как нам обеим известно, случилось с Брайсом на вашей территории, я буду вынуждена увезти с собой вашего медведя.

– Как это «увезти?» – сдвинул брови Камило.

– А что, у доньи Лавато есть медведь? – пуще прежнего удивилась Мириам.

– У нее в доме живет взрослый медведь, – подтвердила охотинспектор.

– Я сама его вырастила, – взмолилась донья Лавато. – Нашла совсем малюткой…

– И, судя по всему, отлично с этим справились, – сказала охотинспектор. – Но и для вас, и для него небезопасно оставлять его и дальше жить в вашем доме.

– Что вы с ним сделаете? – спросила Мириам.

– С Чарли, – вмешалась донья Лавато. – Его зовут Чарли.

– Ничего плохого с Чарли не случится, – пообещала охотинспектор. – Нам, вероятно, предстоит добыть из его желудка кое-какие важные улики, но это вполне можно сделать и под наркозом, не убивая его. А после я подыщу медвежий заповедник, готовый его принять.

– И донье Лавато разрешат навещать его? – с недоверием спросила Мириам.

– Уверена, это легко будет организовать, – кивнула охотинспектор.

– Entonces[123], теперь мы можем выдвигаться? – спросил Камило.

– Все у вас да будет с любовью[124], – подытожила донья Лавато.

– Аминь, – кивнула охотинспектор. Мириам же попробовала не слишком уж картинно закатить глаза.